Навстречу тьме

Лежать между мягкими бедрами Лайры, курить сигарету и играть со своим складным ножом — никогда не думал, что окажусь в подобном месте. Такое ошеломляющее чувство привязанности — это не то, на что социопат и серийный убийца мог когда-либо рассчитывать. Это не полностью убило побуждения или моего демона. Я все еще чувствую его, даже когда она рядом; он прячется в темных уголках моего сознания, как непослушный ребенок. Я борюсь с ним ежедневно, пытаясь держать на расстоянии. — О чем думаешь? — спрашивает она, когда я делаю последнюю затяжку и тушу сигарету о деревянный пол. Она вздыхает и шлепает меня по голове. Она ненавидит то, как сильно я ненавижу это место. Но она не жила здесь. Она пришла со свежим взглядом и видит дом только как красивые обои и напольное покрытие, а не уродливые секреты, которые он хранит. — Я думаю об убийстве, — честно отвечаю я, вращая нож и уставившись в потолок. Я чувствую, как ее бедра подергиваются от моего признания, но в остальном она не позволяет мне увидеть ее реакцию. Конечно, она не думала, что я смогу просто остановиться. — Тебе нужно пойти поохотиться? — спрашивает она. — Тебя это беспокоит? — спрашиваю я в ответ. Она напевает и играет с моими волосами. Я позволяю ей думать и выразить свои мысли в слова. Она старается быть осторожной в своих ответах. Я чувствую, как она колеблется, не желая вызвать у меня негативную реакцию. Честно говоря, не знаю, что было бы в таком случае. Смогу ли я отказаться от всего этого ради нее? Рассердился бы я на нее, если бы она этого захотела? — Думаю, я завидую, — наконец признается она. Ее признание поражает меня. Я переворачиваюсь на живот и приподнимаюсь, опираясь локтями по обе стороны от ее обнаженной талии. У нее глубокие следы укусов и синяки, усеивающие всю нежную кожу, как созвездие наших общих оргазмов. Я провожу кончиком лезвия от одной метки к другой и наблюдаю, как она мягко вдыхает при соприкосновении. — Завидуешь? — спрашиваю я, вонзая кончик в ее сосок ровно настолько, чтобы заставить ее вздрогнуть и увидеть, как из чувствительного бугорка выступила маленькая струйка крови. — Мне не нравится мысль о твоих руках на другой женщине, — ее признание заканчивается тихим всхлипом, когда я накрываю губами ее кровоточащий сосок и посасываю. Сладкий вкус ее крови прокатывается по моему языку, и я посасываю еще сильнее, прикусывая порез, чтобы выдавить больше. Мой член набухает, и она стонет, ее бедра прижимаются к моему животу, умоляя о трении. Ее руки находят мои бицепсы, а ногти оставляют маленькие полумесяцы на моей коже. Я отстраняюсь и смотрю на ее набухший сосок. У меня возникает непреодолимое желание сделать надрез еще глубже и посмотреть, как ее кровь собирается в ложбинке между грудями. Но я сопротивляюсь и вместо этого поднимаю на нее глаза и вижу, что ее лицо раскраснелось от возбуждения и, возможно, небольшого смущения. — Я бы прикоснулся к ним только для того, чтобы убить, Маленькая крыса, — говорю я, снова проводя ножом по ее коже. — Только из-за тебя мой член твердеет, — я прижимаю кончик острого лезвия к ее другому соску и наблюдаю, как ее глаза закатываются, когда я жадно посасываю его. Ее кровь почти вкуснее, чем ее влагалище. Я не могу насытиться. — Ты позволишь мне помочь тебе? — ее голос хриплый, и мой член почему-то становится тверже. Я мог бы кончить, просто слушая ее разговоры об убийстве другого человека. Если бы она вдалась в подробности, ей даже не пришлось бы прикасаться ко мне. Я бы взорвался только от одних ее слов. Моя драгоценная Маленькая крыса. — Я не буду рисковать, позволяя тебе помогать мне охотиться. Но я бы с радостью понаблюдал, как ты забираешь еще одну жизнь, — я провожу носом по ее ребрам, вдыхая ее аромат, смешанный с соленым воздухом с пляжа. — Мне нужны крики, — тихо бормочу я ей в живот. — Тебе недостаточно моих криков, Ноунейм? — я слышу улыбку в ее голосе. Наверное, она наполовину шутит, наполовину серьезна. Она хочет знать, почему ее криков и извиваний подо мной от удовольствия недостаточно, чтобы накормить моего демона. Лайра не понимает, что мне нужен не просто звук; а то, что его вызывает. Точно так же, как тому, кто причиняет себе вред, мне нужна боль. Мне нужно освобождение от причинения кому-то жгучей, всепоглощающей агонии. — Мне нравится, как ты кричишь, малышка. Но мне нужно причинять боль, а не удовольствие, чтобы насытить моего демона. Вид боли, который ты бы не захотела испытать только для того, чтобы накормить меня, — мы встречаемся взглядами, и я сразу понимаю, что сам бросил вызов. Она столкнулась с вызовом и не собирается отступать. — Тогда возьми меня, — заявляет она, ее зеленые глаза озорные. — Недавно ты говорил, что хотел бы использовать свой маленький ножик, чтобы разрезать мою кожу и посмотреть, как я истекаю кровью. Сделай это. Я чувствую, что улыбаюсь, и это, должно быть, пугает, потому что ее бравада на мгновение ослабевает, прежде чем храброе выражение возвращается на место. Я чувствую, как мой демон поет, умоляя разрезать ее молочную кожу. Да! — он кричит, и впервые с момента встречи с Лайрой его голос не вызывает мигрень. Разрежь ее на куски. Заставь ее кричать. Отметь нашу собственность. Сделай ее нашей навсегда. Погуби ее. Погуби ее. Погуби ее. — Ладно, Маленькая крыса. Ты хочешь быть моей жертвой на весь день? — я провожу лезвием по ее торсу, прижимаю острый край к нежной стороне ее горла. Ее пульс бьется так быстро, что я вижу, как он движется и прижимается к холодной стали. Она сглатывает, и я слежу за ее движением голодными глазами. — Да, пожалуйста, — шепчет она. — Я хочу накормить твоего демона. Мой демон стонет, и я вторю ему. Моя девочка идеальна. Она точно знает, что мне нужно, и готова дать это, даже несмотря на то, что втайне боится, будто я могу потерять контроль и убить ее. Черт, я волнуюсь, что правда такое может случиться. У меня никогда не было того, кто отдавал бы мне себя добровольно. Как понять, когда остановиться? Как я смогу? — Что ты хочешь со мной сделать, Элайджа? — спрашивает она, ее бедра снова прижимаются к моему животу. Она такая нуждающаяся и влажная, что я уже чувствую запах ее возбуждения. Я кладу свой нож на пол и вытаскиваю ремень из своих джинсов, которые валялись на полу. Я хватаю обе ее руки и ремнем связываю их вместе. Внизу есть веревка и цепи, но сейчас я хочу, чтобы у нее были слабо связаны руки на случай, если она решит передумать. Ее дыхание учащается, когда ремень затягивается и врезается в запястья. Вероятно, она потеряет приток крови к рукам и пальцам, но я не могу об этом сейчас беспокоиться. Мой демон начинает брать верх, и я слишком слаб, чтобы остановить его. Наши глаза встречаются, я знаю — она видит, что я не в себе. Маска сползает, показывая монстра под ней. Я хрущу шеей, вдыхая ее страх. Потому что сейчас она боится. Искра похоти смешивается со страхом. Я вижу, как она нервно облизывает губы, а ее глаза мечутся вокруг, останавливаясь на чем угодно, только не на мне. — Встань, — рычим мы. Я откидываюсь назад, чтобы дать ей подняться, и она нетерпеливо скатывается с дивана и встает рядом со мной, ее покрытые коркой крови соски смотрят прямо на меня. — Время поиграть, Маленькая крыса, — поем мы нараспев. Демон теперь часть меня. Он вырвался из своей клетки, безудержно проникая в каждую частичку, контролируя мой разум и тело. Он почувствовал запах крови и не собирается останавливаться, пока не попробует ее на вкус.