Навстречу тьме

Она лежит на диване, прикрыв глаза рукой, а ее правая нога свисает со спинки. Даже с разрезанным животом и в крови, она настояла, чтобы я переспал с ней. И вот я здесь, смотрю, как солнце ласкает ореол кудрей вокруг ее головы, мое тело распростерто на ее теле. Она сказала, что тяжесть на животе действительно облегчает боль после того, как мы обработали и замотали рану, поэтому я послушался. — Почему ты смотришь, как я сплю? — спрашивает она тяжелым ото сна голосом. Я улыбаюсь, теперь подобная реакция дается гораздо легче, чем вначале. — Потому что мне нравится, какая ты тихая, когда спишь. Приятная смена темпа. Она убирает руку от лица и смотрит на меня с притворным возмущением. Ее зеленые глаза практически светятся в утреннем свете. Она проводит руками по моим волосам, а затем больно сжимает мои щеки. — Ты такой милый, — говорит она детским голоском. Я смеюсь и высвобождаюсь из ее хватки, встаю и натягиваю пару боксеров, которые нахожу на полу. — Ты поможешь мне сесть? — спрашивает она. Это напоминает мне о том, что мы делали вместе, и волна тепла пробегает по телу. Даже зная, что она едва может сидеть, я хочу широко раздвинуть ее и снова заявить на нее права. Мой демон мурлычет в знак согласия. Но я знаю, что не могу позволить ему снова взять верх. Она еще и близко не готова справиться с чем-то подобным. Я наклоняюсь над ней, и она обнимает меня за плечи, я поднимаю ее в сидячее положение. Она делает вдох сквозь зубы, откидываясь на спинку дивана в удобной позе. Бинты темно-красные от крови. — Возьму новые бинты, хорошо? — говорю я ей, убирая растрепанные волосы с ее лица. Она улыбается и поджимает губы для поцелуя. В последнее время она часто так делает. Это ее новый любимый способ попросить поцелуя или внимания, особенно когда мы стоим. Говорит, это потому, что она ниже меня ростом, поэтому не может просто взять и поцеловать, когда захочет. Я наклоняюсь и целую ее, позволяя нашим языкам исследовать рты друг друга, прежде чем отстраниться. Лайра такая мягкая. Маленькая, нежная и ранимая. Но прошлой ночью она доказала обратное. Она посмотрела моему демону в глаза и приняла нас обоих. Она приняла нас обоих в свое сердце и тело. Подарок, за который я никогда не смогу отплатить. Я не чувствую того, что чувствует она; я не знаю, как. Но я могу работать над этим до конца нашего совместного времени. Я буду защищать ее и дам ей все, что она захочет. За все, что я беру у нее, я буду стараться изо всех сил, чтобы дать ей нечто взамен. Беру новые бинты, перекись и несколько чистых полотенец, прежде чем вернуться в гостиную. Она медленно стягивает испачканные бинты, морщась. Знаю, что весь ее торс, должно быть, ноет от боли, но она отказывается принимать таблетки. Когда бинты спадают с ее живота, мой член снова оживает. «Крыса» так чертовски красиво вырезано на ее плоти, что я хочу кончить в свои боксеры от одного этого вида. Каждая буква, вероятно, по десять сантиметров в длину, и я охватил весь ее живот выше пупка. Первобытное чувство, которое я испытываю, видя, как она помечена мной, и разрушенная для другого, кто захочет или попытается увидеть ее кожу, почти ставит меня на колени. Я сглатываю и сажусь рядом с ней, чтобы промыть раны. Она шипит от холодной перекиси, я вытираю всю засохшую кровь и убеждаюсь, что все нормально заживает. Не то что бы я профи. Я больше занимаюсь причинением боли, а не выздоровлением. Но пока, кажется, все выглядит нормально, поэтому я перевязываю новыми бинтами весь ее живот, а затем выбрасываю лишнее на кухне. — Мне нужно сегодня идти на работу, — говорит она, когда я возвращаюсь в комнату. — Ты пойдешь на работу в таком виде? Она кивает, улыбаясь, и медленно отодвигается на край дивана. Я стою перед ней, и она пользуется случаем, чтобы уткнуться носом в мою промежность. Ее нос пробегает по моей твердой длине, посылая электрические разряды вниз по моему позвоночнику и прямо к яйцам. Ее кончики пальцев играют с резинкой моих боксеров, прежде чем я останавливаю их. — Если ты хочешь работать, не начинай то, что не сможешь закончить, — говорю я ей. — Хорошо, потом продолжим, — заявляет она, медленно вставая, чтобы собраться на работу. Я смотрю, как она уходит, следя за движениями ее стройных ног и поворотом бедер. Я стону и провожу руками по волосам и лицу. Ее смех эхом разносится по коридору. Она станет моей смертью.

***

— Спасибо, что подвез. Не стоило, — говорит она мне в губы, целуя в пятый раз с тех пор, как мы подъехали к книжному магазину. — Не стоило мучить свой живот. Ты не обязана работать, — снова говорю я ей. Она просто улыбается и снова целует меня. Громкий стук в окно вырывает нас обоих из маленького пузыря. Наше внимание сразу же переключается на полицейского, стоящего за окном с дубинкой в руке. Я вижу, как краска отливает от всего ее тела. Она напугана, и мне это не нравится. Я единственный, кому позволено заразиться ее страхом. — Все в порядке, Маленькая крыса, — бормочу я, опуская окно. — Еще раз здравствуйте, мисс Коэл, — говорит он, засовывая дубинку обратно за пояс. — Кто твой друг? — Ох, — заикается она. — Это мой парень. Я внутренне съеживаюсь от того, как по-королевски мы облажались. Теперь они знают, что я связан с ней. Они знают, что она не рассказала обо мне в первый раз. Это будет выглядеть чертовски подозрительно. Это обвиняет ее в том, что, по их мнению, случилось с Джаредом. На этот раз, как ни странно, мой демон спокоен. Я перегибаюсь через Лайру и протягиваю руку, здороваясь с копом. — Элайджа Пендергаст, — говорю я, пожимая ему руку через открытое окно. Нет смысла называть ему вымышленное имя теперь, когда он так близко. Назвав ему вымышленное имя, Лайра только еще больше попадется, если он обнаружит, что я лгу. — В прошлый раз, когда мы разговаривали, вы не упоминали о бойфренде, мисс Коэл, — его глаза впиваются в нее, и я чувствую, как напряжение в машине возрастает до небес. Она напряжена, ее лицо побледнело, а сердцебиение сбивается. Я чувствую это, когда глажу ее запястье большим пальцем, чтобы помочь ей успокоиться. Это почти не помогает. — О, ну, просто все это так ново, — выпаливает она в безумном порыве. — Мы познакомились всего пару недель назад, так что мне не приходило в голову сказать об этом, когда мы разговаривали. — С чего бы это, детка? — я вмешиваюсь, эффективно останавливая ее словесную рвоту. — Офицер спрашивал тебя об отношениях? — она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и отрицательно качает головой. — У меня есть еще несколько вопросов к вам, мисс Коэл, если вы не возражаете? — он пятится от машины, показывая, что ей следует выйти. — Хочешь, я останусь с тобой, пока он не закончит? — спрашиваю я тихим голосом, чтобы он не услышал. — Я в порядке, — говорит она, сжимая мою руку и целуя меня в последний раз. Я ей не верю, но понимаю, почему она не хочет, чтобы я оставался с ней. Это по той же причине, по которой я не хотел бы, чтобы она оставалась со мной. Ни один из нас не хочет, чтобы другого поймали. Это противоречит всему внутри меня, я хочу последовать за ней из машины и посмотреть на этого ублюдка сверху вниз. Мне нужно его имя, имя его жены и где, черт возьми, они живут. Я хочу выследить его и позволить ему стать вторым мужчиной, которого я убью ради девушки. Я хочу заставить его кричать в агонии за то, что он ее напугал. Она хватает меня за подбородок и возвращает на землю, больно сжимая мою челюсть. — Увидимся, когда приедешь за мной через несколько часов, хорошо? Я киваю в ее руку, и затем она вылезает из машины, изо всех сил стараясь не морщиться от боли, когда кожа на ее животе натягивается. Отъезжая, я колочу по рулю до тех пор, пока не чувствую, что вот-вот сломаю руку. Я кричу в пустоту машины, умоляя, чтобы знакомый голос моего демона сказал, что делать. Но он молчит, а я мучаюсь за нашу девочку.