Поцелуй меня, пожалуйста

— Так на сколько, говоришь, ты уезжаешь? Йоонас провожает друга в столицу на концерт, оркестр школы был приглашён на масштабное мероприятие и лучший ученик, конечно же, должен поехать. Олли раздраженно поправляет всё время сползающую лямку рюкзака и предвкушает удивительное приключение. Вот только в его глазах восторг от грядущей поездки то и дело сменяется грустью, ведь им с Порко предстоит провести порознь неделю, а друзья ещё никогда не расставались так надолго. — Всего 7 дней, Йон. В следующую среду уже встретимся. — Ну да, всего, — как описать тот ураган эмоций, который в последнее время буквально рвёт на части сердце Порко; который никак не успокаивается. А самое страшное, что мозг отказывается принимать новые чувства, подменяя понятия, и это очень больно. — Ты чего такой грустный? — Матела, словно издеваясь, кладёт руку на плечо другу и пытается перехватить взгляд, разобраться что не так. — Ну... Мы с 13 лет вместе. — А тебе почти 17, только я не понимаю причем тут это? — Олли хмурит лоб и старается разговорить парня, опустившего в пол глаза и неловко переминающегося с ноги на ногу. Хотя у самого внутри всё сжалось как пружина и от этого становится лишь тревожнее. — Я буду скучать, — тянет Йоонас и внезапно замечает, как Олли заливается краской от этих слов. — Обещаешь писать и звонить при любой возможности? — Конечно, даже чаще, чем маме, — Матела делает шаг вперёд и оказывается чуть ближе, нерешительно обнимая Порко. Он такой тёплый, очень вкусно пахнет, а пухлые щечки манят прикоснуться губами к трехдневной щетине. Как признаться хотя бы себе, что запах его одеколона вот уже несколько недель хочется вдыхать каждую секунду? — Хорошо. У тебя опять рубашка задралась. Йоонас нехотя выскальзывает из рук Олли и, снова пряча глаза, делает вид, что тщательно поправляет одежду друга, сам же борется с желанием прижаться всем телом и поцеловать хотя бы в макушку. Эти кудри, так похожие на его собственные; эти глаза, настороженно рассматривающие знакомое лицо; эти губы с лёгкой, но какой-то грустной улыбкой. Олли поджимает их в недоумении, чем ещё больше закручивает эмоции Йона в тугой узел, пылающий где-то в районе солнечного сплетения. Порко казалось, что в эти долгие несколько минут перед расставанием он открыл для себя Олли заново, с другой стороны. Вроде парень всё тот же, но никогда раньше дыхание так не сбивалось от его попыток взять за руку. — А ты будешь скучать? — Йоонас, ну что за вопрос, конечно, — Матела крепко сжимает ладонь друга, желая побыть рядом ещё хотя бы чуть-чуть, урвать для них двоих капельку времени. — Я уже скучаю, понимаешь? — Я тоже, — Порко снова поднимает глаза и тянет Олли на себя за ту самую лямку рюкзака. — Не знаю как сказать, если честно... — И не говори. — В смысле? — они так и стоят в стороне от остальных, ладонь в ладони, лица настолько близко, что можно рассмотреть закипающие в уголках глаз Йоонаса слезы. То ли от ветра, то ли от избытка чувств. Порко сжимает пальцами надоедливую лямку, а Олли внезапно проводит рукой по его кудрям, запутываясь и совершенно по особенному улыбаясь. — Поцелуй меня, пожалуйста... Воздуха становится слишком мало, даже для них двоих. Шок, растерянность, нежелание верить и в то же время ликование рвёт на части обоих. Олли рад, что наконец-то смог это сказать, а то давно мучился и не хотел принимать свою влюблённость, списывая на глупость. Ему так нравилось перебирать волосы Йона или прижиматься бедром и плечом, когда они вдвоём учили новые гитарные партии, что всегда хотелось чуть больше, чуть дольше. Йоонас же не верил своим ушам — Олли, его Олли просит о том, о чем даже не мечталось. Может это сон, может мозг от предстоящей разлуки дорисовывает несуществующие картинки? — Но я... — Мне просто показалось, что ты тоже этого хочешь, — Матела переходит на шёпот и уже собирается разочарованно отстраниться, думая как будет плакать всю дорогу в поезде от невзаимности, от собственной дурости. — Больше всего на свете, — Йоонас чуть опускает голову и касается своим носом кончика носа Олли, который пристально смотрит в его глаза в поисках ответа. — Ты даже не представляешь как давно и как сильно я этого хочу. — Правда? Матела будто бы собирается сказать что-то ещё, но не успевает, потому что немного суховатые пухлые губы накрывают его собственные и не дают даже вдохнуть нормально. Остаётся лишь прикрыть глаза и с удовольствием отвечать на совершенно особенный поцелуй. Мурашки, самые честные мурашки говорят лучше любых слов, оба парня чувствуют их и прижимаются друг к другу ещё сильнее в поисках тепла. Йоонас отпускает лямку рюкзака и с удовольствием обнимает друга за талию, притягивая к своей груди. Олли же ладонью поглаживает шею Порко, то и дело запуская пальцы в непослушные светлые кудри, накручивая и слегка оттягивая. Долгожданный для них двоих поцелуй оказался настолько сладким, что невозможно оторваться. У Мателы начинает кружиться голова, ведь поначалу невинные касания становятся всё более чувственными, Йоонас то и дело посасывает его нижнюю губу и проводит языком по верхней. Олли вынужден отстраниться, хоть и не желает этого, однако дышать тоже надо. — Йон... — Да? — внутри Порко все обрывается, сжимается и со свистом улетает куда-то вниз, оставив лишь воспоминание. — Мы обязательно поговорим когда я вернусь, — Олли сильно раскраснелся, то ли от смущения, то ли ему жарко. — Нам пора идти, пока никто не хватился. — Теперь, когда я знаю каковы твои губы на вкус, ещё больше не хочу расставаться, — Йоонас целует в шею и с разочарованным выдохом отпускает окончательно растерявшегося парня. — Ты прав, пойдём. Они как раз вовремя возвращаются на перрон, начинается рассадка по вагонам. Олли пылает до кончиков ушей, поэтому, обняв маму и папу, нелепо машет рукой Йоонасу и сам же себя ругает за столь скомканное прощание. Родители, конечно, их потеряли и спросили где мальчики пропадали, но он ответил, что просто стояли в стороне и разговаривали, а потом пытались купить воды. Разум все ещё слегка затуманен и не способен ясно мыслить, до дрожи хотелось вернуться в тот уголок и целовать Порко снова и снова, позволить ему и себе чуть больше, запустить руки под футболку и провести по бледной коже. Интересно, она горячая на ощупь или прохладная, как его глаза, в которых иногда словно битый лёд. Хотя нет, у Йона глаза цвета неба, чистого летнего неба над Оулу. Сейчас бы валяться на траве, разглядывать редкие облака и болтать обо всём на свете, лёжа у него на груди и периодически приподнимаясь для очередного поцелуя. Концерт в столице резко перестал занимать все мысли Олли, отошёл на второй план, ведь было кое-что гораздо важнее — Йоонас и их чуть более теплые, чем дружеские, чувства, оказавшиеся взаимными. Матела снова и снова прикрывает глаза, облизывает губы и возвращается туда, к нему, в его объятия. Когда приедет в среду, то отпросится к Порко с ночёвкой — в этом ничего удивительного, мальчишки часто оставались друг у друга. Только вот этот раз будет совершенно особенным, они смогут целоваться хоть всю ночь напролёт. Каждый раз думая об этом, Олли чувствует как жжет не только в груди: незнакомое, но приятное нечто тянет внизу живота и заставляет краснеть ещё больше. Хотя казалось куда уже... Йоонас же буквально парит над землёй, возвращаясь к себе домой. Этот день определённо станет одним из лучших, эмоции так и зашкаливают, а сердце пытается выпрыгнуть из груди от счастья. Жаль, что он уехал, могли бы сейчас вместе гулять по узким улочкам родного города, то и дело сворачивая вглубь, чтобы подарить друг другу ещё один чувственный поцелуй, наполненный юношеской страстью и безграничным трепетом. Ничего, нужно всего лишь маленько подождать, перетерпеть, дать своим чувствам время, а потом утонуть в них вдвоём с головой. Чтобы нежность захлестывала, чтобы от удовольствия нахождения рядом перед глазами плыло и целый мир существовал лишь для них двоих. Чтобы каждый следующий поцелуй был жарче, а руки робко исследовали тела, находили тайные места, которых стоит только коснуться пальцами или языком... Йоонас поймал себя на мысли, что до безумия хочет услышать как Олли стонет. Не просто стонет, а от его действий, в его объятиях. Чтобы они дарили друг другу новые, неизведанные ощущения; открывали и отдавали себя лишь одному единственному человеку во Вселенной. Ни одна девчонка не вызывала у него таких эмоций, ни один поцелуй на свете не сравнится с прикосновением к Олли. Осталось совсем чуть-чуть и обратный отсчёт запущен. Когда он вернётся, то всё будет иначе.