Вспоминай своё имя каждую ночь, страждущая

Это было так странно и неестественно. Всё закончилось так просто и одновременно сложно, что сразу никто не осознал победы над Тёмным Лордом, в неверии шныряя по развалинам средь гор трупов своих товарищей. Трупы… Смерть… Столько людей погибло, их жизнь оборвалась по щелку пальца. Как же так? Разве такое возможно? Человек за какую-то жалкую секунду исчезает из мира, оставляя после своего ухода никчёмную оболочку и воспоминания, которые со временем угасают где-то там на подкорке сознания, теряя всякое упоминание о былом облике усопшего. Нет, нет, нет! Такого просто не может быть… Сколько же погибло? Сколько бесценных жизней было утеряно навечно? Около пятидесяти тел лежали бездыханно на территории некогда самого безопасного места в Магической Британии, что сейчас представляло собой многочисленные руины. Было так странно потерять близких. В один миг это врывалось в душу, резким толчком отдавалось где-то в груди с такой силой, что грудная клетка трещала по швам от одного движения. Через несколько секунд весь кислород покидал лёгкие, оставляя человека, который только что запечатлел смерть верного товарища, жадно хватать воздух, что никак ни мог пробиться сквозь незримую пробку в горле где-то у трахеи. Было так больно. Как же, черт возьми, тяжело это было! Горе матери, потерявшей своего сына; скорбь коллеги над усопшим другом, который всегда оставался верен, несмотря ни на что; девушка, в истерике трясущаяся над телом второй половинки — оглянись по сторонам и увидишь все оттенки и маски грусти и страдания. Каждый реагировал по разному: кто-то бился в панике, разрываясь в безудержном вопле отчаяния; другой спешил поскорее скрыться от тела близкого товарища, чтобы не думать об этом; некоторые оглядывались по сторонам в панике, хватаясь за голову, пытаясь очнуться ото сна, однако никто, к сожалению, не спал — всё это было по настоящему, все те эмоции и пережитые смерти произошли наяву. Однако не одна сторона потерпела потери. Тёмный Лорд пал, а вместе с ним и немалое количество его сторонников — запуганных людей и тех, что действительно верил в его идеологию чистого общества. Когда же Волан-де-Морт пал, его войско в ужасе попыталось сбежать. Кого-то успели схватить, небольшая часть скрылась в уже погоревших остатках запретного леса. Самые преданные не отступали, продолжая отбиваться под натиском «воинов света». Остальные пожиратели погибли на поле боя прежде, чем дуэль Гарри Поттера и Тома Реддла завершилась, например: Август Руквуд, Антонин Долохов, Фенфир Сивый, Беллатрикс Лейстрейндж. Беллатрикс Лейстрейндж — от одного только имени скручивает живот, вызывая рвотные позывы. Звук её приближающегося смеха посылает какой-то тяжёлый узел куда-то на дно желудка, пока инстинкт самосохранения так и вопит — Тебя сведут с ума, детка… Осталось только надеяться на милосердие бездушной садистки. Но сейчас она мертва. Гермиона видела своими глазами, как на другой стороне зала Молли Уизли встала на защиту своей единственной дочери, вступая в дуэль с одним из самых могущественных сторонников Волан-де-Морта. Она видела, как тёмная ведьма тешилась над попытками матери её подруги одолеть её, как та даже не собиралась поднимать палочку, когда в Молли проснулось второе дыхание и она стала посылать заклинания одно за другим. Грейнджер видела, как могущественная ведьма с выдающимися навыками была уничтожена из-за какой-то глупой недооценённости своего соперника, из-за оплошности, которая определённо стоила несколько спасённых жизней и, возможно, победы в этой войне. Лейстрейндж мертва, так почему страх перед ней никуда не уходит, побуждая кончики пальцев дрожать при единой мысли о ней, когда её больше не существует в этом мире, как и остальных павших в этой битве? Всё было в руинах. Авроры разбегались по территории, вылавливая сбегающих пожирателей; добровольцы спешили помочь раненым и собрать тела пострадавших, пока волшебники, потерявшие родных и близких, пытались сделать хоть что-то не в силах противостоять сковавшему движения шоку. Вся эта концентрация бушующих сил никак не покидала окрестности, словно тот магический щит, что был разрушен Тёмным Лордом, никуда не пропадал, обволакивая всё пространство вокруг, объединяясь со всеми произнесёнными ранее заклятьями — жестокими и гуманными — воссоздав свою атмосферу, в которой были сконцентрированы все силы Магической Британии. Воздух пропитывали горе и отчаяние, радость и восхищение, страх смерти и беспечное чувство свободы, что в сумме переполняло тебя и разрывало на кусочки, воспламеняя все внутренности, что трепещали под этим неистовым натиском эмоций. Девушка поспешила затолкать свои переживания куда поглубже, следуя за несколькими лекарями на главную площадь, куда переносили всех пострадавших, чтобы те не дышали остатками пыли средь завалов в главном здании, пока те, у кого ещё остались хоть какие-то силы, расчищали пути. Но отчего-то странное тягучее ощущение не покидало её, отдавая хрипотцой в пересохшем горле и неровными пульсациями в конечностях. Я уже не могу поверить в нашу победу? Просто предполагаю худшее? Ноги подкосились, когда колдунья ступила на очередную ступеньку еле перелетающей с одного конца на другой лестницы, на которой проглядывались дыры в некоторых местах после неаккуратно применённого Делетриуса, способного безвозвратно уничтожить человека. Всё было так тихо, но в ушах звенело от неизвестного шума, едва уловимого для человека — раздражающий звон, побуждающий схватиться за голову, забившись в угол и молиться, чтобы эта пытка прекратилась. Этот звук, будто состоящий из голосов мёртвых душ, преследовал на каждом этаже школы, не позволяя отвлечься хоть на минуту от случившегося, не давая затеряться в непринуждённом разговоре о самочувствии… Так странно и одновременно хорошо, словно она и не должна была забыть о страданиях ни на секунду. Да и хотела ли она когда-то забыть об этом кошмаре? Сомневаюсь… Это заставляло двигаться и жить, боль от потерь как моральная, так и физическая посылала что-то, что воспаляло желание жить, желание получить больше…

***

Дождливый майский вечер, каких не было никогда ранее; потёкшая крыша в нескольких коридорах; вечно возмущающиеся изодранные портреты на лестничных пролётах, которые сейчас так воодушевлённо бегали друг к другу, отмечая победу; в кой то веки пустынные коридоры школы, только вот не от соблюдения комендантского часа — в тот день было всё странным. Некогда долгий майский вечер в стенах замка завершился слишком быстро, не оставив остальным достаточно времени, чтобы разобраться со всеми раненными и погибшими. И снова окна старинной полуразрушенной башни загораются от огнива ночных фонарей, окружающих пространство гостиной Гриффиндора, словно всё остальное ничего не значит, ребята празднуют окончание войны, заливаясь возгласами радости. Большая часть народу осталась помогать расправиться с последствиями битвы, поэтому, собрав спальные мешки, волшебники разбрелись по наименее разрушенным комнатам, организовав группы по десятку человек. Гермиона не была исключением, девушка присоединилась к группе, которая ухаживала за пострадавшими, а после помогала с завалами в башне Когтеврана. Следущее утро она планировала посвятить работе у Помфри, а затем пойти помогать с планированием перестройки замка и распределением сил. Девушка улеглась у самого камина, разглядывая языки пламени, пока на фоне звучали байки от очередного гриффиндорца. Все расспрашивали золотое трио об их великих путешествиях, однако Грейнджер предпочла отдать эту славу своим друзьям, которые за всё это время стали ей семьёй. Гарри стал старшим братом, оберегающим ото всех бед. Вспыльчивым парнишкой, который был готов отдать всё за своих близких. А Рон… Он стал чем-то большим. Поцелуй после убийства Нагайны был импульсивным, однако ведьма так долго ждала каких-либо действий со стороны мальчишки, что только и смогла ответить на этот поцелуй. Сейчас ребята предоставили Гермионе то необходимое пространство, за которым она пыталась угнаться всю охоту за крестражами. Девушка предпочла не выделяться во всей этой суматохе, мирно размышляя поодаль от всех этих шумных бесед. Грейнджер осторожно подтянула одеяло, укрываясь почти с головой, чтобы скрыться от остального мира. Внезапно стало так тихо, волшебство, будто эссенция, разливалось по пространство, усыпляя. Вокруг всё так и заманивало в бесконечную тягучую тьму с неизвестным миром, который никогда не хотел отпускать пленных, поглощая целиком и полностью. Внезапно мысли тревоги и беспокойства растворились, просто испарились в этой гуще магии. Царство Морфея заманивало добычу в свои цепкие лапы, опуская веки с каждым шагом. Сквозь дрёму проскакивают еле заметные смешки от компании в центре гостиной, девушка чувствует сладкую боль в уставших мышцах и едва ощутимую пульсацию от новоприобретённых шрамов. Грейнджер перевернулась на левый бок, подкладывая руку под голову — горячий жар, исходящий от шрама, который никогда не переставал болеть, распространился по плечу, посылая спазмы, которые внезапно стали желанными. Пряная боль, напоминающая обо всём, неугасающая. Даже она притупилась в вальсе бушующих сил, уплывая на задний план, а ведь её сейчас так не хватало… Не хватало чего-то, что может вернуть тебя с небес на землю, из этой чарующей пелены не удавалось выбраться даже таким способом… Всё вокруг закручивалось вихрем, сливаясь в единую тёмную массу, словно этот серый мир наконец проявил свою оболочку наяву. Что сегодня произошло? Война? Какая война?! Ничего не было… Все эти убийства произошли на твоих глазах, как ты могла об этом забыть? Грейнджер, очнись! Но зачем обо всём вспоминать, если проще забыть и отвлечься?