Вспоминай своё имя каждую ночь, страждущая

Нет! Не смей умирать! Убей их всех, покарай их! Уничтожить! Извести! Стереть ублюдков с лица земли! Ты не можешь так всё бросить, не сейчас! — знакомый голос заливал пространство вокруг. Женщина отчаянно кричала, срывая голос, — выла от боли, будто бы разрывая себе глотку. — Истребить низшие создания! Запытать, покалечить! Ненавижу всех. Ненавижу их всех! Темница? Холодно и сыро. Мерзкий запах, от которого сводило желудок спазмами в попытке опорожниться, окутывал всё пространство, предавая месту ещё более угнетающий вид. Никаких окон — огромная каменная коробка сырая изнутри, без единого намёка на свежий воздух. Потёртые стены с едва различимыми следами засохшей крови от ударов и обрывками каких-то металлических настилов у самого потолка длиной около четырёх метров. Железный «венский» стул, покрытый ржавчиной, валялся в углу, придавая этому месту ещё более отречённый вид. Будто это была художественная картина под названием — «Одиночество». Нет, это место не было темницей. Камера для сумасшедшего, куб страданий и опустошённости, но никак не темница. — Ты… — женщина оборачивается, замечая колдунью посреди комнаты, — Ты, чёртова грязнокровка, ты заключила меня сюда?! Отвечай! — завопила Беллатрикс сквозь слёзы. Она плачет? Она может что-то чувствовать помимо гнева? — Сколько я здесь нахожусь?! Как выбраться, отвечай, когда с тобой говорит наследница благородного рода! — она помчалась в сторону Гермионы, спотыкаясь и падая, — Ты мне расскажешь всё, грязная девчонка, — ведьма схватила Грейнджер за горло, вколачивая ту в стену позади, — Я выбью из тебя всё, чего бы мне это не стоило, слышишь?! — с её алых губ капала кровь, сочившаяся от недавних укусов; глаза, наполненные кровью, прожигали дыру в теле, пока новые слёзы подступали — это было чем-то, что колдунья явно не могла контролировать; кудри были как будто бы взъерошенней обычного. — Где мой Лорд? Что это? Я что-то чувствую? Сквозь пелену сна я почувствовала, как чужая хватка на моей шее становилась всё сильней и сильней, пока я не начала задыхаться. Когти Беллатрикс вцепились мне в горло, посылая острую боль в сторону сонной артерии. Она трясла меня за шею, с каждым разом вдалбливая в стену так, что я билась затылком. Тупая боль следовала от макушки по всему телу, пока я не почувствовала, что теряю кислород полностью. Я схватилась за её предплечья руками, пытаясь оторвать её от себя, но всё было бесполезно. Внезапно Лейстрейндж швырнула меня в сторону стула. — Я же могу тебя уничтожить прямо здесь и сейчас, — задрав юбку, она выхватила из гартера кинжал, ловко прокручивая его в руке, — Как удачно, что я не затупила его о стены, да, милашка? Было бы жестоко вбивать его тебе в кожу… — она утробно расхохоталась, откинув голову назад в своей излюбленной манере, — Отвечай, как отсюда выбраться, иначе мне придётся разукрасить тебе личико парой новеньких словечек. Её тон резко сменился на серьёзный и угрожающий, а затем Беллатрикс наигранно задумалась, незаметно двигаясь вперёд. Ведьма сделала резкий выпад, одёрнув меня за предплечье с такой силой, что я проехалась по полу, после чего стёрла кожу на бедре сквозь джинсовую ткань. Я застыла от страха, подняв на неё взгляд. Что это? Она же была мертва? Я видела её смерть своими глазами! Быть того не может… Её грудь медленно вздымалась, пока она лениво втягивала воздух. Ноздри почти не двигались, едва заметно расширяясь с каждым вдохом. Выпяченная нижняя губа подрагивала от… Предвкушения? Тёмная радужка сливалась с расширившимися зрачками, образуя единую тьму, отражающую её почерневшую с годами душу. — Что же подойдёт к моей метке, — она задрала рукав рубашки, почти любовно огибая буквы пульсирующего шрама ногтём большого пальца, — Грязнокровка — колдунья едва коснулась губами метки, наблюдая за моей реакцией, когда я могла лишь обреченно сдерживать вырывающиеся всхлипы, изучая её движения, — Тебе даже нравится! — заверещала Лейстрейндж, отпрыгивая назад. Беллатрикс подняла несчастный поржавевший стул, отбросив его в другой конец, схватилась за голову и помчалась по комнате, как ненормальная. Остановившись она пнула его, а затем резко развернулась, снова бросаясь ко мне. Пожирательница смерти была готова рвать волосы на голове от своего внезапно вспыхнувшего интереса. — О, малышка, расскажи свои ощущения, ты должно быть боялась меня с той самой встречи! А сейчас предстала предо мной как десерт на позолоченном блюдце перед уходом в другой мир. О, Салазар! За что мне такой подарок?! — ведьма схватила меня за подбородок, разглядывая как какую-то безделушку, — Каково это? Лежать беспомощной и ожидать того момента, когда я решусь сделать что-нибудь с твоей никчёмной душенькой, ммм? — холодное лезвие внезапно обжигает нежную кожу лица, когда Беллатрикс проводит кинжалом, как бритвой, по моей скуле. Меня как будто парализовало, я хотела закричать, но не могла даже открыть рот, пока она не провела указательным пальцем по моим губам, раскрывая их. Я неотрывно следила за её заинтересованными глазами, женщина с неподдельной детской любопытностью изучала меня, словно я какая-то кукла, которую ей вручили забавы ради. Ведьма осторожно положила кинжал на мою нижнюю челюсть, раскрывая её. Едкий вкус металла прошёлся по моему языку, когда я на мгновение почувствовала острую боль — она сделала надрез на языке. Он был небольшим и вполне мог зажить, поэтому беспокоиться не стоило, однако страх сковывал все мышцы, заставляя осознавать всю беспомощность перед огромным хищным зверем. Она могла в любой момент дёрнуть рукой, порвав мне щеку, или просто протолкнуть его вглубь так, что я просто начну захлёбываться от собственной крови, сочащейся с задней стенки горла. Беллатрикс так легко могла отнять мою жизнь, а я с этим ничего не могла и не хотела делать… — Ну же, куколка, попробуй что-то возразить, меня злит твоё молчание. А ведь в гневе я страшна, ты знаешь не понаслышке. — лезвие всё ещё было у меня во рту, — Попробуй, я хочу это увидеть. — Я — на звуке «й» мой язык опасно прилегает к кинжалу, а зубы бьются о лезвие в момент, когда Беллатрикс вздрагивает, поворачивая голову на бок, однако её рука неподвижна, — Ничего, — кончик языка снова следует к рукояти по металлу, ударяется о него и опускается, я чувствую, что моя нижняя челюсть задрожала, — Не могу — Лейстрейндж оглаживает мне щеку, слюна почти капает мне на штаны, когда я продолжаю, жадно втягивая её обратно, — Сказать, — её палец вытирает мокрую дорожку от уже вытекшей слюны, смешанной с красной жидкостью. — Изумительно, — почти пропевает она, вытягивая оружие обратно. Я почти уверена, что она не разобрала и слова из сказанного, ведь даже я с трудом понимала, что я говорила в тот момент. Для меня всё как во сне, этого всего не происходило, ведь она мертва. Я же помню, как засыпала в гостиной Гриффиндора, пока ребята рассказывали байки, потягивая алкоголь в честь победы. Откуда тогда это ощущение страха? Вкус крови на языке и ощущения прикосновений, если я всего то сплю? — Что же тебя сдерживает? — колдунья огибает меня, подхватывая за талию — у меня ватные ноги, я совсем не могу стоять, из-за чего откидываюсь на неё, пока она продолжает держать меня, — Почему ты не можешь мне ничего рассказать, милая? — Беллатрикс говорит шёпотом, очень спокойно и нежно, её левая рука перебирает мои пальцы, пока я ощущаю, что от силы её хватки рукоять ножа сильно давит мне в бок, — Когда я спрашиваю, мне хочется слышать ответ… — Я сама ничего не понимаю, — осипшим голосом тихо произношу я, осознавая, что язык онемел. — Лучшая ведьма своего поколения ничего не понимает? — женщина выжидающе кладёт мне подбородок на плечо, прижимая к моей груди сцепленные руки, когда я непроизвольно мотаю головой в ответ, ощущая её дыхание мне в шею, — Как это печально, — чувствую слёзы, которые всё более явно подступают, — Ну же, не плачь, может вспомнишь что-нибудь. Ты же такая умная, грязнокровка. Маленькая заноза, которая проникла в моё хранилище и уничтожила этот чёртов кубок. — заревела ведьма, теперь прижимая меня к себе обеими руками, — Ты не представляешь, как Белла сильно настрадалась из-за вашего побега… Мой лорд был так расстроен, — кинжал снова красуется у меня перед лицом, а затем опускается к горлу, — Мне так не нравится твоя чистая кожа… Она слишком, — её вторая рука, всё ещё удерживая мою, оттягивает ворот рубашки, — Гладкая. Её кинжал полоснул мою ключицу, однако секундной боли больше не было. Вместо этого я почувствовала, как моя кожа разрывалась, будто с меня начали снимать скальп заживо. От маленького пореза мне хотелось оторвать кусок плоти с плеча, чтобы больше не чувствовать этого. Я кричала, выла от неописуемых ощущений. Этот чёртов заколдованный кинжал, что мог сводить с ума в умелых руках, даже сейчас обладал неописуемой мощью под руководством Лейстрейндж. Новоиспечённая рана во рту и шрам на руке будто загорелись, чтобы заглушить свой вопль я прикусила язык, надеясь, что это как-то поможет исправить ситуацию. Я забилась в её руках, выбив оружие. Кровь из языка хлынула с новой силой, порез будто разросся, тогда я начала захлёбываться, заревев, что есть мочи. Лейстрейндж швырнула меня на пол, женщина уселась мне на бёдра, зафиксировав моё положение. Холодные пальцы обвили мою шею, перекрывая доступ к кислороду, я больше не могла издать ни звука, меня снова парализовало от её близости, я не хотела двигаться и как-то пытаться выпутаться из этого положения, словно по щелчку пальца смирилась со всем происходящим. — Ну же, не нужно так кричать. Это всего то маленький порез, что же с тобой в конце будет, ммм? — Беллатрикс указательным пальцем врезалась мне в скулу, по которой недавно так осторожно проходился металл, её ноготь медленно спускался по очертаниям лица, сдирая кожу до тоненькой царапины, — Посмотрите на неё! Даже не шелохнётся, хорошая девочка, — женщина припадает губами к следу, я чувствую, как её кончик языка обжигает мою щеку. Неровное дыхание, что заставляет нас обеих замереть, а её хватку слегка ослабнуть, сливается воедино. Ощущаю, как мои щёки загораются от такого внимания, она же хотела меня уничтожить пару минут назад, что сейчас изменилось? Зачем она так желает опозорить меня перед самой собой в мои последние часы? Ведьма резко отстраняется, фыркнув напоследок. Её бедра перемещаются мне на талию, отчего она вытягивает спину во всю длину, ещё пуще возвышаясь надо мной. Она будто бы что-то обдумывала, всматриваясь в моё лицо со странным выражением — смущенность, непонимание? Её мимика была мне незнакома, только когда она вопила мне прямо в лицо, расспрашивая о мече Годрика Гриффиндора, я изучила её гримасу гнева, нет — ярости. Или же страха? Где мои руки, почему я не скидываю её с себя? Я не могла отвести своего взгляда с её лика. Попытавшись пошевелить пальцами, я осознала, что моё тело совсем мне не подвластно, хотела я этого или нет. Она внезапно захохотала, схватившись за живот. Это было похоже на её смех в Малфой Меноре, возможно я слишком зациклилась на той встрече, однако она тогда тоже забавлялась, пытаясь запугать меня тем, что проверит мою палочку, использовав Приори Инкантатем, чтобы посмотреть, использовала ли я Жалящее заклятье на Гарри, которое изменило его внешность. — Да ты даже двигаться не можешь! — сквозь смех прохрипела она, — Где же ваше былое рвение к победе? Что с тобой не так?! — женщина снова сменила свой тон на угрожающий, — Ты либо очень глупая, либо обезумела от страха. Дура, я же воспользуюсь такой возможностью и изведу тебя. Что со мной не так? — хороший вопрос. Только вот ответа на него у меня нет. Мне было страшно, но не так, как бывало раньше. Я чего-то добивалась своим бездействием, хотела успокоить этим себя и убедить, что никак не смогу противостоять этой колдунье? Она перекидывает свои ноги на одну сторону, отползая к моему тазу. Женщина неотрывно следит за моей реакцией с нескрываемой улыбкой на лице, её правая кисть хватает меня за ремень, дёргая, но я никак не реагирую. Пальцы быстро раскрывают пряжку, переходя к пуговицам джинсов, с каждым движением её глаза распахиваются всё шире от удивления, а улыбка расплывается на лице, пока она пожирает мои внутренности, вглядываясь в мои глаза, а я лишь смотрю в ответ, утопая в ней, давая согласие на любые действия. Мои губы раскрываются, будто я хочу что-то сказать в отместку, но у меня словно отняли способность говорить. оставив меня так и валяться немой на том холодном полу в лапах безумной убийцы. Мои пальцы дрожат, но я их даже не контролирую, это что-то, что происходит по инерции, что-то вроде инстинкта самосохранения. На меня так влияет страх или интерес? — Грязнокровка, ты же вся мокрая! Тебе это нравится?! Боль и страдание?! Твоё желание нельзя не почувствовать, как… Омерзительно… — её голова падает на бок, а пальцы врезаются мне в таз, когда я слышу раздражающий хлюпающий звук. Во мне что-то обрывается, я чувствую, что низ живота скручивает спазмами, чувствую что-то глубоко холодное внутри… Её ногти бьются о шейку матки, с каждым разом царапая её, ощущение ледяных пальцев контрастирует с разгорячённой кожей, вызывая дрожь. Это больно, но терпимо по сравнению с тем, что вспыхнуло во мне после раны на плече, возможно мне даже нравится. Я вижу, что у неё вырываются короткие смешки. Я даже не заметила, как она стянула с меня джинсы, я действительно этого настолько хочу? Беллатрикс берёт меня за запястье правой руки, холодные пальцы переплетаются с моими, она опускает их на клитор и я трепещу под этими прикосновениями… Мои пальцы, обвиваясь с её, проникают во влагу, касаясь горошины, Лейстрейндж направляет меня, теперь внимательно наблюдая за нашими сцепленными руками, а я продолжаю смотреть на неё. В уголках глаз собираются слёзы от этой сладкой муки, её толчки становятся всё более резкими и невыносимыми. Она облизывает свои губы, мне кажется, что она смотрит сквозь меня, забыв, с кем она вытворяет такое. Мне становится противно и больно. Почему она не смотрит мне в глаза? Она больше не хочет меня видеть?! Что она вообще вытворяет и почему я не протестую? Пальцы осторожно выводят круги, уже не следуя указаниям, однако её кисть не исчезает, она хочет видеть сам процесс, но не мою реакцию, что, вроде как, задевает что-то внутри меня… Её фаланга надавливает мне на клитор и я вскрикиваю, отчего ведьма дёргается, оборачиваясь на меня, словно меня тут и не было. Её ноздри дрожат, а грудь вздымается слишком часто, колдунья замирает на месте, так и продолжая смотреть на меня. Я нуждаюсь в трении, из-за чего необдуманно огибаю средним и безымянным пальцем малые половые губы, внизу сталкиваясь с её тыльной стороной правой кисти. Женщина резко убирает руки и я наконец замечаю запах крови, окутавший нас, жуткий смрад стоит повсюду, меня тошнит, но я в очередной раз не могу пошевелиться. Беллатрикс смотрит на меня с шоком в глазах, она боится? Или не осознаёт, что только что сделала? Очередной спазм отдаёт где-то во влагалище и я замечаю, что её правая рука в крови. В грязной крови, от которой её всегда бросало в дрожь… — Тебе это нравилось, как отвратительно… — фыркает она с презрением, но разве она сама не наслаждалась процессом, изучая каждую деталь, пока не потерялась в своих мыслях, — Грязная девчонка, — у меня сводит низ живота пряным отголоском боли, когда я разглядываю у неё кинжал, — Да я же тебя уничтожу… Лейстрейндж складывает мои предплечья на груди, надавливая на них рукой с оружием так, что лезвие покоится у моего горла, ведьма почти лежит на мне, свободная кисть врезается в меня с новой силой. Я чувствую во влагалище какие-то открывающиеся раны, которые начинают зудеть от раздражения. — Я обещала выбить из тебя всё дерьмо, — Беллатрикс кричит мне прямо в лицо, в ответ у меня вырываются короткие всхлипы из осипшего горла, — Я доведу тебя до такого состояния, что ты даже имени своего не вспомнишь, грязнокровка, слышишь?!

Такого быть не может… Как можно забыть своё имя?

Я — Гермиона Джин Грейнджер. И всегда ей буду…