Вспоминай своё имя каждую ночь, страждущая

Предупреждение!!! В этой главе описываются ОЧЕНЬ жуткие сцены насилия, которые могут показаться вовсе неприемлемыми. Будьте осторожны. Была поздняя ночь. Где-то три или четыре часа. Я проснулась с навязчивой идеей вести ежедневник, куда смогла бы записывать все свои мысли в течение дня.  Прошла неделя. Неделя непрерывных снов с Беллатрикс, каждый раз её пытки становились всё изощренней. Обстановка каждый раз изменялась, превращаясь во что-то более... человечное. Странные чувства затягивали всё сильней, я предположила, что теряю рассудок, из-за чего стала спать меньше. Я заводила магический будильник, который заставлял меня подниматься посреди ночи - нестандартная практика, но вполне терпимая. Я просыпалась тогда, когда произносила в сознании или в слух своё имя, наступал новый день, за который я твердила себе под нос фамилию по сотне раз, молясь всем богам, чтобы эти муки прекратились. Засыпала с кошмарными мыслями о том, что я действительно наслаждалась чем-то в этих фантазиях, а проспалась в смятении. Я была в недоумении от того, что всё так быстро заканчивалось, оставаясь осадком на подкорке сознания... Я помнила каждый миг, проведённый в этой коробке рядом с ней, я запоминала каждую деталь любого из своих снов и будто бы моё тело отражало все пытки. Нет, не оставалось следов, но я чувствовала неимоверную тяжесть моего состояния в повседневной жизни. У меня появились синяки под глазами, я стала кашлять и задыхаться при выполнении простейших повседневных действий. Моё здоровье подкосилось, было ощущение болезненного состояния. Утром, пусть сейчас и было достаточно тепло, мой нос был забит, а горло першило. Руки и вовсе обессилили, из за чего для помощи в восстановлении замка я чаще уходила выполнять задачи, требующие мозговой активности, нежели физической, что тоже в свою очередь удавались с большим трудом. Я поспешила прочь из комнаты, заворачивая за угол на выходе с лестничных пролётов, чтобы преодолеть короткое расстояние коридора и оказаться в моём излюбленном местечке - библиотеке. Одним из первых более менее приведённых в порядок помещений как раз таки стала библиотека, все беспокоились за сохранность многовековых фолиантов, содержащих знания не одной сотни великих волшебников. Некоторые шкафы снесли, создав полки, на которых теперь лежали стопки книг, разделённые конкретно по авторам, со списками уничтоженных произведений. Отыскав стопку чистых бумаг, я принялась выводить неровные каракули, которые всплывали перед глазами. Я рвала и зачёркивала, ломала перья одно за другим. Казалось, стол, что был усыпан штукатуркой, покрылся всеми видами чернил, что я успела схватить. Кисть сама выводила неясные буквы против моей воли, я не разбирала ни слова, пока краем глаза не увидела кого-то в другом конце помещения. - Я же найду вас, перестаньте прятаться. - послышался мелодичный голос, - Если мои очки разбиты, это не значит, что сквозь них я не увижу ваших следов, друзья. Мне нужно всего то забрать свою записную книжку, - протянула белокурая ведьма, оглаживая корешки произведений, украдкой заглядывая за них. - Ох... - выдохнула она, медленно поворачиваясь в сторону гриффиндорки, - Кажется, в этот раз они сосем заигрались, ты не видела? - Кого? - воскликнула девушка, закрывая записи руками. - Нарглов... - отрешённо пролепетала когтевранка, даже не обращая внимания на то, что Грейнджер пыталась скрыть от неё свои рукописи, - Видела? Мне бы хотелось хоть раз, - призналась она, всматриваясь в оппонентку пронзительным взглядом голубых глаз. - Нет... - тихо прошептала она в ответ, заглядывая за спину Полумне. - А мне кажется, что видела. - она с интересом склонила голову на бок, - Вокруг тебя столько мозгошмыгов, ты наверняка видела что то, что тебя беспокоит. Они так сильно пытаются скрыть это... - Нет, ничего такого! - резко поднялась она, тут же схватившись за грудь от внезапно вспыхнувшей боли.  Приступ кашля раздражал горло и сводил все в груди, будто органы с каждым разом ударялись о кости, причиняя острую боль в тех местах, где они сталкивались. На носоглотке собиралась неприятная слизь, заставляя отхаркнуть нечто на бумагу, чтобы не случилось рвотного позыва. Девушка схватилась за шею, прикрыв глаза, почувствовав, как где то в районе желудка завязался тугой узел. Спазмы посылали по телу неконтролируемую дрожь. Гермиона медленно подняла глаза на стол и ужаснулась, увидев свою собственную кровь на бумагах. Дрожащей рукой она вытерла подбородок, заметив на рукавах алые брызги.  Полумна продолжала смотреть добродушными глазами, улыбаясь. - Тебе нужна помощь... - спокойно выдохнула она. - Нет, не нужно. - воскликнула гриффиндорка, хватаясь за грудь. - Ты страдаешь... - благоговейно протянула Лавгуд в своей манере, вовсе не желая задеть подругу. - Нет... - настояла на своём девушка, продолжая задыхаться на месте, уже распластавшись на стуле.

Раннее той ночью...

Я лежала, придавленная к мягкой постели чем то неощутимым. На этот раз это была просторная спальня, украшенная в викторианском стиле. Белоснежное белье выделялось на фоне кроваво-алого наполнения комнаты, смешанного с черными акцентами. Даже плед из натурального меха, что был скомкан у подножья отчего-то твердой кровати, был черного цвета, переливающегося в тусклом свечении нескольких свечей, что служили единственным источником света.  Она стояла предо мной, взирая свысока с абсолютно не читаемым выражением ни то скуки, ни то задумчивости. Опять она... - наверняка думала Беллатрикс, разглядывая обнаженное тело, распластавшееся под ней. На этот раз я не чувствовала страха и вообще переставала её бояться, наши встречи стали чем то обыденным: я появлялась в незнакомом месте; она злилась, кидаясь на меня, била и терзала, а я все также не могла ей ответить, смиряясь с каждым ее поступком.  Беллатрикс с каждым разом казалась все более сконфуженной таким положением вещей Вдруг Лейстрендж зашевелилась, опускаясь на четвереньки и подползая ко мне. Она остановилась, усевшись на моей талии, подхватывая узел своего корсета, и посмотрела на меня, как какой-то зверек, постоянно поворачивая голову то на один бок, то на другой, выискивая что-то. Свободная рука опустилась на мою скулу, опаляя кожу своими прикосновениями. Она потянула за шнур, ее корсет развязался и... Она поцеловала меня. Колдунья осторожно отодвинулась, не отрывая взгляда от моих губ. Ведьма откинула свой корсет, потянув за шнур платья. Её холодные пальцы больше не пугали, они обжигали кожу, почти разъедая её. Я плавилась, как воск, от каждой ее ласки, ее движения оставляли шрамы и ожоги, но я не могла ничего с этим сделать.  Когда ее грудь уже была обнажена, она осторожно, почти невесомо, обогнула собственную ореолу соска, спускаясь все ниже к пока еще завязанной юбке платья, чтобы остаться вовсе без одежды. Её мягкие бедра скользнули по моему тазу, когда она сняла с меня ночную рубашку, в которую я была одета ранее. Беллатрикс подняла мою кисть, перемещая её вдоль своего тела с особенной лаской, предназначенной скорее для нее. Она довела мои пальцы до аккуратных завитков на её тазу, чтобы там сцепить наши руки в замок, задержав их над моей головой, оставив несколько чувственных поцелуев... О, как же было прекрасно ощущать её тело, каждое движение теперь горячей плоти.  Лестрейндж двигалась медленно и непредсказуемо, кисти снова направились вниз, останавливаясь между бедер, я почувствовала тягучую влагу на своих пальцах - Беллатрикс протолкнула их в свое влагалище, грубо насаживаясь. Она выгнулась дугой, страстно выдохнув вверх, раскидывая непослушные локоны на оголенные плечи, усыпанные редкими шрамами, побелевшими с годами, пока я продолжала невольно любоваться красотой жестокой убийцы, которая впервые решила предстать предо мной в таком извращенном виде, будто я могла быть достойной хоть малой части этого обворожительного зрелища.  Ее тонкие пальцы левой руки, изначально робко поднимающиеся вдоль каждого изгиба, обхватили ореолу, сжав ее до появления пунцового оттенка, заставляя хозяйку скривить гримасу смешанного с тягучей болью удовольствия. Короткие частые волоски в цвет ее безумных кудрей аккуратно обрамляли нижнюю часть таза, в редких случаях переходя на внутреннюю часть бёдра. Я ощущала любой изгиб и неровность во время ее движений. Это ласкало мою израненную душу, заглушая всю оставшуюся боль, будто меня успокаивало даже малейшая часть ее внимания по отношению ко мне. Её кожа - мягкая и упругая, в некоторых местах уже с небольшими потертостями, характерными людям в возрасте около тридцати пяти и магам приближенным к пятидесяти, - стала обжигать меня. Тот холод замерзающего трупа ушел на задний план ещё на нашу третью встречу, оставив место только коротким соприкосновениям с приятным теплом, вызывающим мимолетные спазмы, где-то глубоко смешивающиеся с вредом, наносимым моей оболочке. Такого никогда не происходило, она так не поступала, просто не была способна к подобному отношению ко мне. Это было странно, однако я даже не задумывалась над этим. Моя свободная рука потянулась вверх, следуя изгибу её бедра, чтобы не без страха сжать грудь, а затем переместиться на плечо, сжав его до оставшихся после ногтей покраснений, притягивая её на себя для очередного поцелуя. Искусанные губы припадают к моим, томительно оттягивая, чтобы отпустить с еле-различимым хлопком, а затем снова вернуться, раскрываясь, предоставляя возможность языку провести короткую дорожку от центра верхней губы до уголка, врываясь внутрь для короткого соприкосновения с моим языком, обводя его по кругу. Её зубы захватили нижнюю губу, отпустив, позволяя языку осторожно зализать укус. Но вот внезапно они вгрызаются в нее и у меня захватывает дух от ощущения, будто мне пытаются её оторвать. От её укуса пошла кровь из уздечки нижней губы, Беллатрикс дернулась, вызвав новый поток, её таз снова покачнулся на моих пальцах, которые дернулись в ответ, побуждая управляющую процессом ускорить свои скачки. Лестрейндж начала рвать мне губу со всей силы, вгрызаясь, словно животное, когда она задрожала, застонав мне в рот, наконец высвободив её. Я выла от боли, ощущая, как её вспотевшее тело прижалось ко мне, мерно покачиваясь, чтобы восстановиться после оргазма. Вьющиеся чёрные кудри были рассыпаны по моей груди, тонкие кисти оглаживали моё тело, оставляя острыми ноготками редкие обрывающиеся красные полосы. Мне стало страшно... Рот заполняли всплески жидкости с металлическим привкусом, из за чего дыхание стало прерывистым. Грудь тяжело вздымалась какими то урывками, раздражая тело, распластавшееся на мне. Женщина приподнялась, освободив мои мокрые пальцы и посмотрела на меня с удивлением, словно ничего не было.  - Что с твоим выражением лица? Почему так скривилась? - женщина подхватила меня за подбородок потянув на себя, заставляя приподняться на руках, - Ммм... - она осмотрела кровоточащую припухшую губу, которая за пару мгновений успела посинеть, - Как интересно, - палец осторожно прошелся по подбородку, после чего поднялся, надавив на губу, я завыла от боли, схватив её за запястье, чтобы Беллатрикс прекратила, - Тебе же нравилось, не думай отвертеться, - протянула она, выкрутив руку и дав мне пощечину, услышав в ответ лишь жалобный стон - Ну как не любоваться подобной красотой, когда ты так чудно корчишься подо мной?- снова удар, - Давай, признай это - тебе нравится, когда я причиняю тебе вред, - бледные пальцы огибают багровеющий отпечаток, вырисовывающийся на щеке, - Так забавно, что грязноровки отрицают все то, чем они являются... Ведьма совершила новый удар, прежде чем подорваться с места, чтобы взять кинжал . - Нет, нет! Не нужно... - умоляла я, переминаясь на постельном белье, но она только обернулась в удивлении. - Что ты сказала? - я тут же закрыла рот рукой, замерев на месте, - Повтори... - прошипела она, подползая ко мне, - Я сказала - повтори. - Не нужно, - протянула я, со слезами следуя взглядом за лезвием, - Пожалуйста... - Какая хорошая девочка. Ну-ну, не плачь, просто... - сталь прошлась по моей коже, словно бритва, замерев на шее у яремной вены, пока она с грацией кошки вытянулась на мне, припав к мочке уха, - Не перечь мне больше... - прошептала Лестрейндж почти любовно, - Ты же понимаешь, что я сделаю после такого? - я кивнула в ответ, - И не будешь мне перечить, - сказала она уже более строгим тоном, не терпящим пререканий. Сталь ровно прошла путь от ребер до пупка, под конец впадая все глубже в кожу до разрыва мыса с последующим порывом алой крови, капли которой из раны волшебным образом плавно стекали, задерживаясь у пупка, чтобы после неровными струями спуститься к тазу. - Скажи мне, - пальцы левой руки притронулись к ране, надавливая для пущего эффекта, чтобы после развести ещё неглубокую рану в стороны, разглядывая как под натиском её острых ногтей и давлением стали мягкие ткани разрываются все сильнее, - Какого туда погружаться? В эту пучину чувств?  А я ничего не чувствовала в этот момент, абсолютно ничего. Будто с очередным измыванием над моей плотью из меня вынули всё, оставив только оболочку с редкими вкраплениями разума и смесью отдаленных чувств былого достоинства, присущего человеку.   Не получив ответа, она разозлилась, будто вспыхнув, желая добиться какого то выдуманного результата.  - Скажи мне! - Беллатрикс схватила меня за предплечье, притягивая к своему лицу, сталкиваясь со мной лбом, - Прошу скажи, - прошептала она мне в губы, когда из моего рта хлынула кровь, стекая по багровевшему подбородку прямиком мне на грудь.  Мои губы раскрылись, но из за неконтролируемого потока жидкости я не могла произнести и слова, захлебываясь. Лестрейндж облизнула свои пересохшие губы, наблюдая за открывшимся пред ней представлением, чтобы после надавить лбом, врываясь в меня поцелуем со страстным порывом. Она лепетала что то себе под нос, отпустив меня обратно на постель между поцелуями. Я видела, как молочная кожа её лица покрывалась подсыхающими ошметками крови от неровных движений. Лико Беллы украсила какая то жестокая ухмылка прежде, чем я услышала хруст с последующей внезапно обжегшей болью в груди. Руки давили на ритуальный кинжал, вдалбливая его в грудину почти по самую рукоять, пока хозяйка положения улыбалась, рассматривая мою реакцию на происходящее. Я опустила взгляд на грудь, пробуя вдохнуть, но всем, что я ощущала, была острая боль. Чувствовала, как в груди находилась какая то острая россыпь, которая продолжала резать легкие. Возможно, раскрыв ту рану, можно было увидеть, как покрывавшие легкие отломанные куски кости при каждом вздохе царапали их.  Я хотела было что то возразить, но не могла понять, каким образом оказалась в подобной ситуации. Мои губы раскрылись, но я, как немая, просто посмотрела на Блэк, наконец заполучив очередной удушающий приступ из за образовавшейся в горле пробки, состоящей из мокроты, слизистой и, конечно же, моей собственной крови. - Ты почувствовала, Гермиона - сказала она с самодовольной улыбкой, всматриваясь в мои распахнувшиеся глаза, когда обжигающие все тело кисти, легли на грудь, разминая её.