Вспоминай своё имя каждую ночь, страждущая

Весь день я ходила опухшая, не было состояния, когда возникал тот воодушевляющий порыв сделать что то. Рвение к знаниям пропало от воздействия подавляющей дух атмосферы, словно его никогда и не существовало. Но это не было таковым. Все было иначе пусть и когда то тогда, до войны и всего прочего, что заставило сконцентрироваться на себе, но даже в те, темные времена, наполненные разочарованием и чувством неминуемо преследующей их по пятам смерти, ей удавалось сохранять самообладание, чтобы в любой миг применить свои знания или открыть для себя что то новое, но не теперь. Те грубые руки, согревающие каждую ночь, применяя силу, удушая само существование… О, эти пытки, уничтожающие тебя, при том превознося на седьмое небо, как единственное божество, когда либо существовавшее. Они оставляли после себя бушующий контраст эмоций, воспаляющий пожар в груди при мысли об убийце. Нет, нет… Уже вовсе не об убийце, а о женщине. Именно женщине, полной страсти и взрывных эмоций. Эта женщина была непредсказуема во всех своих проявлениях, но не было ничего, что не украшало её сейчас, восседающую на каком то троне посреди всего, что придавало ей такой странный характер единственного живого среди прочих. Белоснежная, точно противоположная её душе, усыпанная белыми розами комната предстала предо мной, как только я почувствовала нежные прикосновения к моей талии. Теплые объятия, подпитываемые ароматом недавно срезанных цветов, утягивали меня за собой на мягкую постель, где и расположилась большая часть распустившихся роз, лепестки которых отливали у самого начала розоватым оттенком, следующим прямиком вдоль него тоненькими «венами». Её осмелевшие пальцы стягивают мое платье, повалив на матрас, тогда то меня и пробило на холодную дрожь, буквально на пару секунд, - это было явное предупреждение, которое я пропустила, списав все на волнение пред ней. И снова она была прекрасна, возвышаясь надо мной, своей, теперь единственной, игрушкой. Её отливавшие нездоровым синеватым оттенком ключицы, покрытые засосами и следами от её собственных ногтей, протягивающимися до самой груди, заставляли внутри меня что то сжиматься в ожидании момента, когда искусанные губы вновь припадут к коже убийцы, страх пред которой посылает жидкий леденящий душу ужас по венам. Похоже, она успела разодрать себе все тело в тех местах, где оставались следы прошлой встречи, но Беллатрикс не показывала того отвращением, с коим, возможно, несколько часов назад сдирала кожу, завывая от боли, омерзения и презрения к самой себе. Она даже с каким то нетерпением переминалась на месте, будто я удерживала её там неизвестными ей чарами. Несмотря на просторную обстановку, там казалось невыносимо тесно, горячее дыхание, сливавшееся с её, создавало душное пространство, непозволительно давившее на разум, если можно было сказать, что он вообще присутствовал в данной ситуации. Белые оттенки комнаты теперь давили, создавая непривычную и нехарактерную местность. Тело на ней будто обволакивало, сливаясь с комнатой воедино, объединяясь в огромную ловушку, поглощенную процессом переваривания добычи. Она лениво переместила руки на мои оголенные колени, чтобы протянуться вдоль меня, проложив дорожку от них до груди, раздвинув их напоследок. Тогда она была уже голой… Когда же она успела… - Ммм, как ещё обескуражить тебя напоследок, свет мой? - Кисти сминают груди, легко приподнимая, чтобы она могла на короткий миг дотронуться губами. Напоследок… Что бы это значило, если не расставание с ней? Мои муки должны были когда нибудь закончиться и, по всей видимости, это произойдёт сегодня. Последний раз мое тело должно пережить высшую степень страданий за прошедшие недели, только чтобы вдохнуть полной грудью и распрощаться со всем этим. Последний раз я должна преодолеть то, чего не переживал ещё ни один человек. Последний сон, последний день, последний поцелуй… - Даже не противишься, вот видишь какова твоя натура, если надавить в нужном месте? - её кончик носа осторожно следует вдоль шеи, зарываясь в мои кудри. - Покорная девочка. Кто ты, если не моя игрушка? - снова тот игривый тон, посылающий трепет по всему телу, - Доводить людей до безумия без круциатуса так… Воодушевляет. Скажи мне - как тебя зовут? Кто же ты? - её рука спускается к тазу, зарываясь в пространство меж бедер, когда у меня захватывает дыхание. Как меня зовут? Имя, только имя… - Беллатрикс, я… - только успеваю протянуть я, когда во влагалище проникают три пальца. - Неверно, милая, здесь я - Беллатрикс. Попробуй ещё раз. - она почти рычит, её плечи вздымаются от этого рыка, какого то внутреннего порыва страсти или же иного… - Ты чувствуешь это? Этот момент, когда кожа соприкасается так тепло и нежно, словно я могу проникнуть в тебя, слиться с тобой. Порыв бушующей связи, манящей все естество неведомой силой… Твоя влага обволакивает меня так, будто я проникаю в тебя и погружаюсь с головой. О, Салазар, что это за чувство! - её манящие губы едва задевали мои, монолог завершился особенно сильным толчком прямиком в точку G, отчего я дернулась от резкой боли и последующего внезапно возникшего чувства опустошения и нужды. - Да, прошу… Я все готова ощутить. Я осознала… - проскулила я, выгибаясь навстречу её ласкам. - НЕТ! - завопила она, подскочив на мне. На секунду мне померещился её облик, которого я никогда не смогла забыть, даже покинув этот мир. Всю оставшуюся жизнь мне мерещились подобные силуэты. Беллатрикс предстала предо мной в своем наилучшем виде, оставаясь на фоне той комнаты, что была здесь во время нашей первой встречи. На полу обрывками продолжали валяться розы, только теперь увядая. Не было того характерного желтоватого оттенка лепестка, вместо этого те самые венки, словно разорвавшись, окрасили их в алый цвет, создавая впечатление, словно кто то разорвал плоть. Её тело покрывали кровавые следы, руки же по локоть были в крови. Бедро украшал тонкий черный ремешок, слегка затянутый, удерживавший фамильный кинжал с резным узлом, забрызганный все той же жидкостью. Она была полностью обнажена, вся кожа её на фоне этих алых следов отдавала таким неестественным серым оттенком, словно это вовсе была кукла, изготовленная самым искусным мастером на потеху богатого господина. На изящном изгибе талии виднелся небольшой обрывок свежего шрама, поднимающегося по ребрам. Её тело вздрогнуло, по нему, если я правильно разглядела, прошлись мурашки(от предвкушения или внезапно накрывшего волнами удовольствия - более чем уверена). Соски затвердели и, возможно чересчур, бросались в глаза. Длинные ногти, отросшие ещё во время пребывания в Азкабане, потемнели ещё сильнее под слоем жидкости, вовсе переставая походить на нечто здоровое. Подбородок был покрыт кровью, тонкие её струйки аккуратно спускались по лебединой шее прямиком к той самой ямочке меж ключиц, замирая едва ли коснувшись её. На чрезмерно спокойном лице отражалась легкая ухмылка, пока в правой руке лежало человеческое сердце - чья бы то ни было жизнь, отнятая против воли. Её глаза отражали блаженство, словно та испивала сладостный нектар, вгрызаясь в бьющееся сердце, лежащее в собственной руке. О, с каким упованием она могла бы разрывать плоть другого человека, наслаждаясь продолжительными мучениями, стонами и короткими вздохами, которые издавала бы жертва. - Нет, ты не понимаешь… - Белла снова приласкалась ко мне, как кошка, зарываясь пальцами в копну волос, - Знаешь ли ты, какого мечтать об одном вдохе какого либо аромата без причины? - она жадно набрала полную грудь, щелкнув челюстью, - Осознаешь ли как это? Мечтать о том, чтобы забраться кому нибудь под кожу? Слиться воедино, создав организм?! - она жалобно посасывала яремную венку, притягивая меня ближе, почти искренне умаливая стать с ней единым целым. - Ты не понимаешь… Ничего не понимаешь… Позволь, позволь показать тебе мою жажду. Позволь хоть раз испить того яда искусного мастера, навек покинув этот мир, затерявшись. Она целовала меня, задыхаясь, короткими моментами отрываясь, словно утопающий в последний миг жизни своей бьется в конвульсиях, хватаясь за малейшую возможность заполучить хоть каплю кислорода. Пальцы, запутавшись в кудрях, царапали кожу головы ногтями, побуждая меня наконец ответить и притянуть её за шею, впиться в её горло, наслаждаясь ароматом. Лейстрейндж прекратила притягивать меня к себе, уверовав, что я тоже не желаю отпускать её. Женщина опустила нас на постель, расслабляясь, чтобы ещё сильнее откинуть голову с продолжительным стоном удовольствия. - Дай мне сделать это, милая. Всего один раз - проскулила она, прерывая ласки, - Моя жажда неисчерпаема. - я различила лязг металла прежде, чем успела опомниться. Что то сломалось, массивное и металлическое. Я почувствовала нечто холодное между ног, оно медленно погружалось во влагу, пока Белла продолжала так маняще глядеть на меня, захватывая все внимание. Я почувствовала внутри себя кусок металла с неровной поверхностью. Посмотрев вниз, я заметила, что она направила во влагалище какую то железную балку с потрескавшейся на ней краской и погнувшимся концом, словно кто то неаккуратно откупорил консервную банку, оставив многочисленные зазубрины. Я дернулась, вырываясь и вскрикивая, однако Лейстрейндж поймала моё горло, тяжело стягивая и перекрывая всякий доступ к кислороду. - Тссс, всего один раз. - я ощутила, как во время движения внутри с металла сходили облупившиеся куски покрытия, раздражая слизистую. Первый удар, второй - я завыла от страха, на что она закрыла мне рот рукой. - Тебе даже не больно грязнуля, не нужно притворства, просто почувствуй… - железо врезается в шейку матки, посылая дрожь по всему телу. Короткое острие на какой то неровности царапает внутреннюю стенку влагалища, заставляя меня пнуть Беллатрикс в живот. Она почти оторвалась от меня, когда вновь ударила по лицу, краска разлилась по моим щекам от странного и вовсе непонятного теплого ощущения внизу. Лейстрейндж скривилась в усмешке, наблюдая за мной. Она должна была что то знать обо мне, этого не могло происходить. Какой человек в здравом уме мог бы хоть немного наслаждаться болью? Ах, если бы болью, когда я упивалась одним лишь взглядом на убийцу и мечты о ее удовлетворении, вызванным если не мной, то моим телом. Ведьма вытащила железный прут, швырнув его подальше, я обернулась в его сторону, заметив, что он весь был покрыт свежей кровью. И вправду, внутренняя часть бедер вся была влажной, кисть Беллы покрылась алыми пятнами, пока она завороженно размазывала её по тазу. - Как твоё имя, ma petite mort? Произнести его не так трудно, скажи мне имя, если жаждешь жить. - Голова шла кругом от её взгляда, она почти умоляла, следуя вдоль тела к моим губам, чтобы нависнуть сверху. Её ресницы трепетали, левая кисть зарылась в мои локоны, приподнимая голову. Внезапно мне захотелось дотронуться до нее, поверить, что она реальна и существует. Я потянулась, оглаживая её скулы, бедра сжалились на моей талии от нетерпения и она все поняла - борьба окончательно завершилась. Я не смела ей больше перечить, не хватало сил. Беллатрикс притянула меня к себе, запечатлев момент моего поражения страстным поцелуем. Её острые ногти проехались, оставляя розовые полосы на веснушчатых щеках , покрытых тоненькими влажными струйками. Это казалось так волшебно - окунуться в эту пучину и почувствовать облегчение, уносящее тебя в мир блаженства. Тогда и только тогда она оставила свою грубость и, как бы мне не хотелось верить, что во всем, что происходило до этого, она тоже нуждалась, в этот миг я смогла действительно осознать, что она так сильно жаждала этого. Снова послышался звук металла, я решила, что она откинула эту злосчастную балку подальше, однако это было не так. Тот самый ремешок, который мне привиделся, располагался на её бедре, удерживая украшенный резными узорами кинжал… Именно он издал этот звук, задев железное крепление, во время движения Беллы. Она выхватила его, направив в сторону моих ребер с левой стороны, с хрустом костей вонзая его глубже. На секунду все застыло, я снова стала задыхаться. Кровь водопадом хлынула из раны, стекая по телу на белоснежные простыни, брызжа на лепестки роз и их «венки», что стали лопаться изнутри. Все на несколько секунд преобразилось в тот серый короб, покрытый следами царапин и трещинами, с засохшими пятнами крови на стенах. Я увидела, как ее грудь вздымалась от ярости и внезапно вспыхнувшего вожделения. Словно одичалая, Беллатрикс вырвала нож и стала тупо ударять им по моему телу, лишь изредка попадая в рану. Лейстейндж вцепилась в него безумной хваткой, даже редкий проблеск человека в ее глазах угас, окончательно затерявшись. Безумное животное пробивало мою грудь кинжалом, а вместе с ней и кокон бесчувственности, возведенный за прошедшие встречи с дьяволом, я задыхалась, отчаянно глотала воздух, но Беллатрикс ломала грудину, порождая осколки ссыпаться на органы, царапая и раздражая. Её пальцы стали проникать в мою грудь, с силой отламывая мешающие обломки кости при помощи металла. Сталь прорезана прямо на моих глазах «лишние» куски легкого, пробираясь глубже к самому сердцу. Она освободила кисти, с гоготом прикасаясь к своему телу. Глядя прямо в мои глаза, она облизала собственные пальцы, размазав несколько капель по подбородку. Все угасало и уходило на задний план, я истекала кровью, пока виски пульсировали и что то внизу тянуло жуткой прохладой, распространявшейся по всему телу, поднимаясь от кончиков пальцев. Её прекрасный облик вызывал теперь отвращение, а белоснежные покрывала преображались в изодранные пласты металла. Маниакальный взгляд Беллатрикс больше не завораживал, все тускнело и блекло. Как не странно, я ощутила боль. Становилось больно и тяжело осознавать, что так все и закончится - без борьбы или крика о помощи. И тогда потекли слезы, обжегшие мои щеки, а она так и сидела сверху, не двигаясь с места, с этой ужасной ухмылкой. Я приоткрыла рот в надежде, что сумею остановить это - вот же мое имя, оно тут, вертится на языке, я должна его произнести… - но все было бесполезно. Её ледяные пальцы притянули меня за подбородок для последнего поцелуя, а я так и лежала не в состоянии сомкнуть губы или оттолкнуть её. Лезвие в руках умелой убийцы прошлось по артерии, медленно вырезая сердце под мой последний выкрик ей в губы, наконец вырвавшийся из груди с последующим треском отломившейся части кости. Это был конец - конец моих страданий.