О поцелуях с привкусом лаванды

Феликс проснулся от звука будильника. На часах было семь утра. Вчера вечером Ликс так и уснул, не переодевшись. Первым делом нужно умыться. Но вот, Ли уже пять минут стоит и таращится в зеркало. Он не смог вчера смыть эти рисунки. Нет, не потому что краска не отмывалась, а потому что рука не поднималась смыть это творение. И Ликс, честное слово, готов был так и пойти, но умыться было необходимо. В конечном итоге, было решено сделать пару снимков на память и всё же пойти смыть. Завтракать Феликс не стал. Настроения не было от слова «совсем». Агрессия не отступила со вчерашнего вечера. Быстро надев первые попавшиеся вещи, Ликс вызвал такси и уже продумывал все свои слова.

***

8:35. Некоторые коллеги начинают подтягиваться на работу, все выглядят очень сонными и невыспавшимися, но только не Ли Феликс, который уже готов начать кричать во весь голос, потому что его не хотят пускать в кабинет к Паку. — Господин Ли, вы же знаете, рабочий день начинается в девять часов, мистер Пак не исключение. Я не могу пустить вас в кабинет, — девушка улыбается, пытаясь сгладить ситуацию, но в ответ получает взгляд, наполненный гневом и возмущением, — Прошу, зайдите через 25 минут. — Мне нужно сейчас. — Но я не могу… — Мерелин, кто там так кричит?! — Ох, господин, это Ли Феликс, он хочет… — Феликс?! Пускай войдёт, — хоть Ликс и не видел его лица, но даже так чувствовал, как тот усмехнулся своими кривыми губами. Противно, — Я всегда рад его видеть. Феликс устремился ко входу в кабинет. Была бы его воля, он бы предпочёл никогда больше не появляться в этом кабинете. Но это было необходимо. — Ликси, солнце, что заставило тебя прийти ко мне в такую рань? — мужчина улыбнулся собеседнику и похлопал по рядом стоящему стулу, как бы приглашая присесть. Мерзко, — Соскучился по мне? Присядь, не стой. Ликс не намерен садиться, он подходит ближе, в надежде, что всё, что он сейчас скажет, будет выглядеть хоть немного устрашающе. — Я так скучал, — Пак тянет каждое слово, осмотр Феликса с ног до головы явно приносит ему большое удовольствие, — Что-то случилось, мой ангел? — Хван Хёнджин. — Ох, ты снова про этого смазливого фотографа. — И Ли хочется рассказать, каким на самом деле является Хёнджин. Какой он добрый и хороший, какой заботливый и ласковый. Хочется рассказать, какой прекрасный, настолько, что хочется плакать. Но Ликс сам пугается этих мыслей и поэтому немного тянет с ответом. — Он должен быть моим фотографом. — Феликс, мой милый мальчик, ты моё сокровище, и я не могу допустить, чтобы какой-то неопытный уличный фотограф прикасался к самому ценному ангелочку в моей жизни, — И Феликса снова тошнит, снова скручивает живот до боли. Так мерзко и противно, но теперь не только от обращения к себе, но и от того, что он унижает Джина, — Ему нужно хорошенько попрактиковаться. Ты достоин лучших фотографов этой планеты. — Хван Хёнджин — мой фотограф, а я его модель. Мы работаем в паре и больше никак. Либо так, либо это последний раз, когда вы видите меня в этом здании. — Точкой в предложении послужил громкий хлопок дверью. Феликс знал, что просто ставит перед фактом, в какой-то степени это и был его план. Он просто не оставляет выбора. Злость понемногу отступала, улетучилась она, как только в поле зрения попал Хван. — Хёнджин! — Ликси? Привет! — Джин ярко улыбнулся и заправил волосы за ухо, что следом сделал и Ли. Маленькая обезьянка. — Пошли, — Феликс взял Джинни за руку и повёл в незнакомом для второго направлении, — нам нужно идти работать. — Что? Мы работаем вместе? — Удивление? Да. Хван был удивлён и смущён одновременно. — Да. Ты мой фотограф, я твоя модель. Мы спешим. Пройдя через несколько коридоров, они оказались в просторной фотостудии, в которой работники готовили всё неоходимое для съёмки. Пока Ликс скрылся с поля зрения, Джин заворожённо оглядывал помещение. Он работал в таких фотостудиях не раз, но эта была слишком масштабной и профессиональной. От разглядывания каждого угла в этой комнате Хёнджина отвлёк Ликс. Он уже успел переодеться и загримироваться. Сколько времени прошло? — Джинни, смотри. Нам нужны фото для рекламы духов. Все позы и ракурсы на тебе. — Хван прекрасно знал, что от него требуется, но это не отменяло того факта, что он может растеряться. Это даже было очевидно. — Джин? Чем быстрее закончим — тем лучше, пошли. — А, да, прости. Хёнджину потребовалось пять минут, чтобы воспроизвести в своей голове полноценную картину того, как лучше обыграть Феликса на снимках. — Руки в карманы, одну ногу вперёд, — Джин настолько резко и неожиданно начал командовать, что все удивились, — Ребята, уберите все декорации кроме того столика, его поставьте сюда. — Никто не смел ослушаться, Хван умело направил свет в нужную сторону и подобрал ракурс так, чтобы было хорошо видно и флакончик духов, и того, кого чертовски хотелось поставить на передний план. Хван сделал ещё несколько снимков с разных ракурсов и с разными позами. Он ставил Ликса на передний, задний план, что только не делал, но чего-то не хватало, чего-то особенного. — Идём, — Хёнджин взял Ли за руку, — Где твоя гримёрка? — Что? Гримёрка? — Да, Ликси, ну же, где гримёрка? Проморгав пару секунд, Феликс повёл Хвана в гримёрную, совершенно не понимая и не догадываясь о том, что задумал старший. — Садись. — Приказным и строгим тоном сказал Джин, чем немного напугал Ликса. Хёнджин пару секунд рассматривал разные баночки и тюбики, стоящие на столике, схватил один из них, в котором была мицеллярная вода, ватные диски и присел на корточки напротив Ли. Он вылил жидкость на диск и осторожно, боясь неаккуратных касаний, стал стирать макияж с лица своего друга. — Что вы делаете?! — Джина прервала визажист, что так старалась над внешним видом модели. — Не беспокойтесь, пускай стирает, хуже он точно сделать не сможет. — Феликс был возмущён тем, что к нему в гримёрную ворвались и испортили всю идиллию. В его желаниях было поскорее выгнать всех посторонних и просто сидеть в полной тишине рядом с Хваном. — Джинни, что ты делаешь? — Убираю огромный слой тоналки, что скрывает твои потрясающие веснушки. — С очень серьёзным лицом произнёс Джин. Если бы Хван не тёр только что лицо Ли ватным диском, от чего то, в свою очередь, покраснело, то обязательно заметил бы смущение Феликса. Ещё ни один человек в жизни Ликса, кроме его родителей, не называл его веснушки чем-то потрясающим. Всё детство над ним издевались именно из-за этой его маленькой особенности. Он хотел плакать. Плакать от того, что ему делают комплименты, от того, что комплименты делает Хёнджин… — Феликс, не вздумай их замазывать, — Джинни отложил ватный диск и взглянул прямо в глаза своему собеседнику, — Они мне нравятся. — Не буду. — Он и не вздумает больше их прятать, не хочет. Ему это теперь попросту не нужно.

***

— Я думаю, мы закончили! — Эти слова словно мёд на душу. Устали все. — Я могу взглянуть на фотографии? — поинтересовался Феликс, словно не имел на это право. — Безусловно. Пройдём в гримёрную? — Но ответ был не нужен, Джин уже направился в ту сторону, — Я и не успел здесь всё оглядеть до этого. — Теперь у тебя предостаточно на это времени, — сообщил Ли, присаживаясь на кожаный диван. Помещение было не очень большим, но его размеров хватало как для самой гримёрной зоны, так и для зоны отдыха. Сама гримёрка состояла из двух комнат. Одна из которых представляла собой уборную. Недалеко от двери находился туалетный столик с подсветкой. На нём стояла куча разных тюбиков, баночек, кисточек и всякой всячины. Неподалёку от него находился кожаный диван бежевого цвета, перед ним — стол, на котором лежали журналы с фотографиями Ли. На стене висел телевизор, несколько картин. Также присутствовало панорамное окно, его обрамляли занавески сливового цвета и прозрачный тюль. На полу лежал мягкий коврик, предназначение которого Хёнджин искренне не понимал. Всё равно же в обуви ходим. — У тебя что, даже мини бар есть?! — О дааа, не представляю такие дни без него. Выматываюсь так, что всё гудит, а там ещё и фотографы такие надоедливые. Без бокала виски со льдом я не протяну. — И Феликс достаёт бутылку и два бокала. Он не спрашивает, потому что знает, что Хван откажется, но отказов он не принимает. — Я не… — Будешь. — И Джин понимает, что выбора у нет. Хван подходит у окну и смотрит вдаль. Это не самое лучшее место и не самый лучший момент, когда стоит много думать, тем более о тех мыслях, которые постоянно лезут в голову, о том человеке, которого не хочется терять из поля зрения ни на минуту. В последние дни эти мысли всё чаще приходят без приглашения, и, честно говоря, им не особо рады. Страх — вот, что следует за ними. Хёнджин всегда старательно отгоняет их, он не хочет много думать, не хочет делать больно себе и другим. Не хочет бояться. Он боится даже обдумывать свои действия и решения, он делает всё так, как говорит ему мозг, не сердце. И рано или поздно он об этом пожалеет. — Джинни, фотки, — Хвана одёргивают. Он не испугался, просто не ожидал, что опять задумается на ту тему, которую тщательно прятал в самом дальнем и тёмном углу своего сознания, — Ты сможешь перекинуть их на мой ноутбук? — Да, конечно, подожди немного. — Джин берёт фотоаппарат, достаёт карту памяти и делает ещё кучу непонятных для Феликса махинаций. Фотоаппарат Хван использовал свой. С ним привычнее и… роднее что ли? Но вот то, что все фотографии младшего теперь будут на его карте памяти, Джин понял только сейчас. Но ведь в этом нет ничего такого, правда? Да? — Хёнджин. — Феликс знает, что старший его слышит. Но, несмотря на это, всё равно молчит в ожидании отклика. — Мм? — Джин же, в свою очередь, только делает вид, что что-то усердно ищет среди папок. — У меня есть просьба. Если будут просить, пожалуйста, не давай начальству снимки с фотосессий. Не в смысле вообще, не давай им те, что не будут входить в журналы, хорошо? — Хорошо. Но почему? Разве они не имеют права просматривать все снимки сами? — Не совсем. Давай я тебе как-нибудь потом обо всём расскажу, хорошо? — Договорились, — Джин резко нажимает на пробел, тем самым открывая папку с последними фотографиями, — Вот, смотри. — Феликс смотрит. Внимательно. Не потому что не доверяет Хвану, а потому что результат просто замечательный. Больше всего его внимание привлекают фотки, на которых уже нет макияжа. За все четыре года работы моделью у него не было ни одной фотосессии, на которой были бы видны его веснушки. Ликс вообще всю жизнь считал их уродством. Но не теперь. Джин взял бокал с виски, в котором плавали три кубика льда. Он смотрел во все стороны, оглядывал каждый угол, смотрел куда-угодно, но не в ноутбук и не на Феликса. Прошло уже минут пять, а младший всё не подаёт никаких звуков, только клацает на клавиши и, не отрывая взгляда, таращится в экран. Что там можно так долго разглядывать? Бокал Хвана уже опустел и давно стоял на столе. Хёнджин всё-таки решает посмотреть, что же так долго разглядывает его друг. Но вот незадача. Ли уже совсем далеко от тех снимков, что показал ему Джин. Он ушёл куда намного дальше, чем нужно. Куда дальше, чем допустимо. Не подумайте. Джин не хранит фотки непристойного характера. Точно не на фотоаппарате. Да и отправлять ему их некому. В этой папке были фотографии, которые не относились к его заказам. Те, которые он делал для себя. Закаты, рассветы, разные композиции, он фоткал всё подряд, каждый куст, каждый камень. Всё, что ему нравилось и хотелось. Но вот беда. Он уже месяц не делал снимки каких-либо предметов. Последние десять фотографий в этой папке — это Феликс. Пара снимков была сделана, когда младший об этом даже не догадывался. Остальные были сделаны строго с разрешения. Но Ли не знал о том, что Джин их сохранит. — Я… я… Это не… — Молчи. — Ликс сидел в паре сантиметров от Хвана. На его коленях лежал ноутбук, а в руке — бокал с виски. Он прикрыл глаза и уложил голову на плечо старшего. В отличие от второго, Ли практически не думал мозгом. Он просто делал то, что хотел. То, что казалось чертовски правильным. Перед ним всплыли воспоминания прошлого вечера. Он сожалел. Сожалел о том, что тогда не выбросил чёртов телефон Хёнджина в окно, что так чертовски помешал всему. Но, к сожалению или к счастью, сейчас это было бессмысленно, потому что вчерашней смелости Ликс окончательно лишился.