Renovatio

Means I can't control Taking over me (Cold — With my mind)       Проснулся я на удивлении раньше будильника, однако голова немного гудела, несмотря на то, что и не пил вчера ничего, крепче чая. Затем вспомнился вчерашний разговор с Ичиносэ и я подумал: не могла ли эта авария быть кем-то специально подстроена, потому что думали, что родители намеревались передать эти расчёты куда-то на сторону? Возможно потенциального врага. И сомневаюсь, что уж они-то применят эти знания во блага, например создать лекарство от всех болезней или как-то ещё помочь человечеству. Скорей всего, если эти бумажки попадут к умным на нехорошим людям, они смогут продолжить эксперименты в генной инженерии и в довольно быстрый период времени создадут армию непобедимых супер солдат. Которых ничто не остановит. И что же делать мне? Передать бумаги Корпорации Кобояши, или японской разведке и пусть разбираются сами? Не вариант, потому что тогда им в любом случае придётся избавиться, как от меня, так и от тех, с кем я контактировал. Включая Кёске, Химицу… даже Саю-тян, (которая меня бесит дальше некуда, но тем не менее я не хочу её смерти) и многих моих знакомых, которые абсолютно ни в чём не виноваты. Тогда вариант с сожжением бумаг кажется не таким уж дурацким, как и предложил Ичиносэ.       Одевшись, я взял спички, бумаги и направился на задний двор. Выкопав небольшую ямку, я сложил туда все расчёты и поджёг. Горело плохо, и было много дыма, что могло привлечь излишнее внимание. Поэтому я потушил импровизированное кострище, а остальное решил просто растворить в ацетоне или другом растворителе. Однако пока искал, в дверь громко начали стучать. Интересно кто это в такую рань? Или же заметили, что я тут костры развожу (ещё бы. Столько дыма было, что, наверное, даже из Космоса видно)? В любом случае, о безопасности не стоит забывать: взяв большую крепкую палку, которая упала с дерева, я подошёл к двери и сказал первое, что пришло в голову: — Никого нет дома, — и только потом сам задумался, насколько тупо это прозвучало. — Нико-кун, открывай сейчас же кому говорят! — возмущенно и взволнованно прозвучал голос Химицу с той стороны двери.       Я открыл, после чего сразу же получил от неё по лицу. Спасибо, что хоть не между ног. Однако не понимаю, за что мне это? -А можно спросить — за что? — спросил я.       На что подруга детства крепко обняла меня и расплакалась, уткнувшись мне в плечо. Ладно, пусть выплачется, потом поговорим. Когда же она немного успокоилась, то ответила: — Я просто запах дыма унюхала, а потом в окно смотрю — это со стороны твоего дома. Вот я и подумала, что у тебя пожар. Даже пожарным уже позвонила. — Вот это уже лишнее, — подметил я. — Ещё за ложный вызов платить придётся. — Я заплачу, ты не волнуйся, — поспешила успокоить она. — В конце концов — это же я их вызвала, мне и отвечать теперь за всё. И за пощёчину тоже прости, я не хотела. Случайно получилось. — Солнце ж, ты моё, — улыбнулся я. — Я никогда на тебя больше не обижаюсь. Ты же знаешь. И вообще спасибо, что ты у меня есть. Что б я без тебя делал? — Сама не знаю, — улыбнулась она. — Наверное, жил бы в грязи, носил грязную и мятую одежду и ел только вредную пищу.       Когда же пожарные наконец приехали, действительно пришлось платить за ложный вызов (целых две тысячи йен между прочим. А это вся наличность, что я пока что снял. Видимо опять в банк идти придётся). Затем заварил себе и Химицу чаю с ромашкой, чтобы успокоить нервы. Она же тем временем достала откуда-то кулёк с конфетами. Причём советсткого производства. Решив, что Химицу всё же можно доверять, учитывая сколько лет я её знаю, я рассказал ей всё, что мне известно (показав подпаленные бумаги с расчётами, а также самородок, сделанный Ичиносэ из обычного камня). Химицу всё выслушала очень внимательно и не перебивала, а когда я закончил, спросила: — И что теперь делать будем? — Ты, наверное, ничего, — пожал плечами я. — Тебя-то — это дело никак не касается. Да и втягивать тебя я не хочу. Поэтому всё, что я рассказал, должно остаться строго между нами, хорошо? — она кивнула. — Ну а я сейчас найду, в чём можно растворить эти бумаги, после чего хотел сходить в ломбард к оценщику. Пусть посмотрит — золото ли это или же обычный пирит. — А что такое пи-рит? — по слогам спросила Химицу. — Это тоже метал, похож на золото, но только внешне. Его ещё называют «золото дураков», — Химицу хихикнула. — Правду говорю, нам в этом году в школе рассказывали. — Видишь, — улыбнулась она. — И от школьных занятий тоже есть, какая-никакая польза.       Не найдя растворитель, но найдя уксус, Химицу предложила попробовать избавится от бумаг в нём. Что принципе помогло и бумаги растворились полностью (словно заранее были чем-то пропитаны и горели от этого плохо). Затем я пошёл к оценщику, пока Химицу предложила готовить обед. Вспомнив, что я вообще-то ещё даже не завтракал, я забежал в свою любимую раменную и немного «заморил червячка» (однако было ощущение, что теперь за мной кто-то следил. Понять бы ещё кто? Может заметили, что у меня в кармане золотой самородок и решили по-быстрому меня ограбить?). Поэтому дальше до оценщика пришло пробираться переулками, чтобы избавиться от предполагаемой слежки. Когда же специалист осмотрел под лупой камень со всех сторон, то сам был немного в шоке, сказав, что таких самородков за всю его работу ещё никто не приносил и предложил мне за него миллион йен. Отчего я чуть сам в обморок не упал, услышав такое, и быстро согласился, даже не пытаясь повысить стоимость. Миллион — это уже очень внушительные средства. Взяв деньги, я направился тут же в банк, куда и положил почти всю сумму на счёт отца, который мне остался в наследство. А несколько тысяч решил оставить наличными, всякий случай. И уже довольный как слон, возвращался домой, как вдруг передо мной остановилась машина представительского класса, из неё быстро вышел амбал в чёрном костюме, дал чем-то тяжелым по голове, я потерял сознание.       Очнулся я не знамо где, причём чувствовал, что руки и ноги чем-то связаны, а на голове надет холщовый мешок. Зашибись. Получается, что меня похитили. Знать бы ещё кто и зачем? Не уж-то ради денег? — Сними уже с него это дерьмо, — грубо произнёс незнакомый мужской голос.       Когда мешок сняли и в глаза ударил яркий свет, на мгновение показалось, что я ослеп. Однако когда зрение привыкло я понял, что нахожусь в какой-то тесной комнатушке без ремонта (разве что заштукатуренные стены), а из всей мебели в комнате были разве что стол и два стула, к одному из которых был привязан я, а на другом восседал какой-то мужик, с короткой стрижкой чёрных волос, вытянутым лицом и хитрыми бегающими глазами, как у крысы. Незнакомец носил при этом вполне неплохой деловой костюмчик, очевидно какой-то брендовой марки (хоть я и не слежу за модой, но хорошую вещь от ширпотреба могу отличить). Рядом со мной стоял какой-то бугай два на два метра, одетый в похожий костюмчик, только чуть темнее. Если это похитители, то что же им от меня надо? — Кто вы такие? — спросил я. На что крысиные глазки приставил палец к губам, означающий, чтобы я молчал, пока он что-то изучал в папке, лежавшей у него на столе.       Заметив мельком свою фотографию, я немного напрягся. Если они спецслужбы, то какой страны? Закончив с изучением моего дела, «крысёныш» положил папку на стол и откинувшись на стуле, сухо ответил, на чисто русском языке: — Прошу простить меня за методы моих друзей Николай Федорович. Порой они бывают немного грубоваты, — он щелкнул пальцами, и меня развязали. После чего тот представился. — Старший уполномоченный по особо важным делам и интернациональным интересам, капитан Василий Петров. КГБ СССР.       От этих слов меня прошиб холодный пот. И что же я такого сделал, что мной так заинтересовались чекисты? — И чем я обязан столь «тёплым» приёмом? — буркнул я, потирая запястья, которые мне по видимому сильно перетянули. — Вы знали, чем занимался ваш покойный отец? — спросил Василий, закурив. — Ну да, — кивнул я. — Он был инженер мостостроитель. И мама кстати тоже. — А вы слышали что-нибудь о проекте Renovatio? — в лоб спросил он, но я не подал вида, что что-то знаю. — Даже впервые слышу это слово и не знаю, что оно означает, — соврал я. Но судя по недобрым искрам в глазах Василия, я понял, что мне не очень верят. — Оставь нас, — холодно приказал он амбалу. Тот кивнул, молча вышел за дверь и запер ту на ключ с другой стороны.       А я сам того не заметил, что уже находился почти под потолком. Причём без каких-либо верёвок или тросов. Судя по пасам руками, что делал Петров, я быстро понял, что это его рук дело. Значит он тоже один из тех, кого эти эксперименты не убили, а наоборот даровали суперсилы. В данном случает — телекинез. Способность управлять предметами силой мысли. Отчего меня прошиб холодный пот и я с трудом вглотнул, так как пересохло во рту. — Отпустите, пожалуйста, я ничего не знаю, честно, — начал упрашивать я. Но на моего инквизитора эти мольбы не действовали.       Он просто стал вращать меня в воздухе по часовой стрелке, в позе морской звезды (когда руки и ноги широко расставлены). В итоге когда я остановился, то меня стошнило всем, что я сегодня ел прямо на пол. Очевидно этому садисту показалось мало и он сильно впечатал меня в стену, да так, что даже послышался хруст моих костей. — Хватит пожалуйста, — продолжал упрашивать я. — Я ничего не знаю, клянусь вам. — Где бумаги по проекту Renovatio? — сухо спросил он, продолжая свои пытки. — Отвечай, если хочешь жить нормальной жизнью, а не как кусок бесформенного мяса!       И только я было подумал, что прямо тут и закончится мой жизненный путь, в голове что-то щёлкнуло и я крикнул, что оставалось сил: — Хватит!!!       От крика даже пошла ударная волна, которая смела за собой не только моего мучителя, но и стол, которым его придавило сверху. Я же, освободившись от его контроля, безвольно рухнул на холодный пол, испытывая при этом дикие боли во всем теле. В эту же секунду, дверь открылась и в комнату вбежала молодая девушка лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами, симпатичным лицом, и большими глазами зелёного цвета. Одета эта особа была тоже по деловому: красная блузка, красная юбка и такого же цвета туфли. И такой же значок КГБ, пришпиленный у неё под самый ворот блузки. И судя по тому, как она всех тут крыла семиэтажным русским матом, я так понял, что она тут старшая по званию. Эх, и почему она мне раньше не встретилась? Может быть и кости тогда были бы целее. — Значит так, топай сейчас в лазарет, там тебя подлатают. Потом напишешь мне подробный рапорт о том, что тут произошло. Понял?! — кричала она на крысёныша. Я попробовал посмеяться, но это вызывало у меня дикие боли во всём теле. — А теперь пошёл вон отсюда и чтоб глаза мои тебя не видели! Выполнять! — Есть, товарищ майор, — отчитался Петров и быстро засеменил из кабинета (или пыточной. Не знаю, что это у них).       Тем временем одним глазом, что ещё видел, я заметил, что майорша подошла ко мне, просто поводила руками и со мной снова всё стало нормально. Словно и не было того кошмара, минуту назад. — Встать сможешь? — спросила майор.       Я кивнул и без проблем быстро встал на ноги. При этом совершенно ничего не болело. — Прошу меня простить Николай за моих подчинённых, за всеми уследить невозможно и контролировать тоже. Я майор Ирина Мостовая. КГБ СССР. И вопрос остаётся прежним — знаешь ли ты что-нибудь о работе своих родителей? Настоящей работе, а не о той, что они всем рассказывали, чтобы замести следы, — спросила сухим тоном она, облокотившись на перевёрнутый стол. — Клянусь, мне ничего неизвестно, как и про бумаги, про которые меня спрашивал ваш подчинённый. Честно, — приврал я. К счастью Ирина поверила (ну или сделала вид) и натянуто улыбнулась. — Ладно, — кивнула она. — Пока можешь быть свободен. Если что-нибудь узнаешь, то сообщи нам, хорошо. И да, если что, то и всего случившегося здесь тоже не было. Понял? Иначе в следующий раз я случайно не успею успокоить Петрова. Усёк? Он у нас, как видишь человек вспыльчивый. Войну прошёл, контужен был, вот агрессию и не контролирует. Тебя домой подбросить? А то поздно уже, да и далековато. А метро не работает.       Очевидно, я потерял дар речи и просто кивнул. В себя пришёл, только когда меня высадили возле дома. Хотел было спросить откуда Ирина знает мой адрес, потом вспомнил где она служит и вопрос отпал сам собой. А в доме горел свет. Неужели Химицу до сих пор у меня и ждёт, когда я вернусь? Пожалуй, тогда и правда не стоит ей говорить о том, что сегодня произошло. Тем более, если всё нормально, спасибо Ирине (видимо она получила дар исцелять людей. Тогда ей наверное стоило было в медицину идти, а не в КГБ).       Зайдя домой и сняв обувь, я всё ещё трясущихся ногах прошёл на кухню. За столом сидела Химицу и смотрела куда-то в сторону сада. Я же подошёл к ней и обнял сзади, отчего она слегка вздрогнула, но поняв, что это я, спокойно спросила: — Тебя, почему так долго не было? — Сначала у оценщика очередь была, потом в банке. Вот и время пролетело, сам не заметил. Кстати, мне за самородок миллион выдали. Представляешь? Оценщик сам такого никогда не… — но я не закончил, потому что Химицу расплакалась. Ну блин. И что опять не так-то а? — Что случилось? — спросил я. — Сам не понимаешь, что ли? — спросила она, сквозь слёзы. — Сидела тут него, целый день, как дура. А он даже позвонить не удосужился сообщить, где его носит?! — Куда позвонить? — не понял я. — Себе домой? По-моему звучит немного странно, тебе не кажется?       Химицу внезапно успокоилась, вытерла слёзы и задумалась. — Согласна. Странно, — кивнула она. — Но ты ведь обещал, что будешь говорить мне правду. Почему сейчас врёшь?! — Да потому что просто не хочу, чтобы из-за меня дурака, ты пострадала, Солнце моё! — ласково ответил я. — Ой смотрите на него, как благородно! — всплеснула руками она. — А ты не подумал, что я и сама могу за себя постоять, если что? — Против такого, через что пришлось пройти мне, вряд ли, что можно сделать, — и я дорассказал ей всё, что со мной сегодня приключилось, а когда закончил, то добавил: — И так как я тебя сильно… даже не так — безумно люблю, то просто боюсь тебя потерять. Причём как в прямом, так и в переносном смысле.       Химицу встала со стула подошла ко мне и встала вплотную: — Прости, что впутал тебя во всё это. Просто я очень за тебя боюсь и… — хотел было сказать я, но она шикнула на меня, приставив свой палец к моим губам. — По-моему ты повторяешься. И я всегда буду за тебя и вместе с тобой, преодолевать любые трудности, — прошептала она и встав на цыпочки поцеловала меня, а я её.       И на этот раз всё было всерьёз и надолго. Я понял, что во, чтобы то ни стало, защищу свою принцессу от любого злого «дракона» или подобного монстра. И что она никогда не уйдет, не оставит меня и не предаст. Потому что любит меня также, как и я её с недавних пор. Когда порывы утихли, Химицу посмотрела на часы и сказала: — Уже поздно. Я, наверное, домой. Да и в школу завтра снова надо. — Может ну её эту школу? — заигрывающее произнёс я, не отпуская её. — Пропустим денёк, другой. Хуже ведь не будет. — Вот не получишь аттестат, начнёшь говорить, ой-ой, почему я раньше не занимался и всё такое, — посмеялась Химицу.       И проводив её до выхода, она снова меня поцеловала на прощание, после чего упорхнула к себе домой. Я же быстро перекусил тем, что оставалось в холодильнике, немного поиграл в приставку и поняв что время уже за полночь, решил лечь спать. На удивление, после всех сегодняшних потрясений, я ощущал себя, словно заново собранным. Всё-таки у этой Ирины очень ценный дар, хоть она по натуре и стерва. Не люблю таких. Хотя внешне и эффектная. Только вот что мне дальше делать, я понятие не имею? Бумаги ведь уничтожены. Отдать КГБ пустой тубус, а самому по быстрому слинять из страны. А как же Химицу? Я ведь не могу её оставить тут с отцом в кольце врагов (или же конкурентов).       В любом случае, проблемы лучше решать по мере поступления. Глядишь всё само собой разрулится. Однако, так обычно всё только хуже становится почему-то. В любом случае утро вечера мудренее. С этими мыслями, я, наконец, провалился в глубокий сон.