Renovatio

Well I can take you far away With my mind (2X) (Cold — With my mind)       Толком не помню, что мне снилось, только я проснулся от странного стука, который отзывался в моей голове, словно там поселился дятел и решил клювом продолбать себе путь на волю. И прежде чем башка начнёт раскалываться, или Химицу проснется, я надел халат и тапочки и пошёл открывать дверь, даже не спрашивая кто там? Потому что давно считал, что ворам стучать не обязательно, а грабители вообще обойдут мой дом стороной, так как внешне он выглядел не так презентабельно, как дома соседей. Да и брать у меня нечего, кроме разве что старого телека. Посмотрев на часы, я несколько раз матернулся про себя по-русски, кого это там чёрт принёс в пять утра? И можно не обращать внимания вроде. Однако вдруг там что-то важное. Письмо от моей бабушки из СССР, которые она любила отправлять, забывая что у нас уже есть телефоны и можно просто позвонить. Пусть и накладно, но иногда можно. Дойдя до входной двери я протёр глаза, зевнул и открыл раннему посетителю. Им оказался молодой парень, чуть старше меня, однако одет в топовый довольно дорогой костюмчик и лакированные туфли. Прилизанные гелем чёрные волосы и чисто азиатского типа лицо (с очень узкими глазами). — Какого… То есть, чем обязан? — спросил я, сдерживая порыв выругаться. — Анохин Николай Федорович? — поинтересовался он на чистом русском языке, осматривая меня с ног до головы. — Допустим. Чего надо? — продолжил грубить я, в надежде, что этот тип быстро отвалит. Но его это никак не задевало и он продолжил. — Моё имя Пэн и вы должны немедленно пройти со мной. Дело срочной важности, — твердо ответил он. — Никуда я с вами не пойду. Прощайте, — отмахнулся я, закрывая дверь.       Но этот хмырь, каким-то образом голыми руками проломил её, вытащив меня за шиворот на улицу. — Отказы не принимаются, — спокойно говорил он, несмотря на то, что я пытался вырваться. — Или пойдёте добровольно, или применю силу.       То есть то, что он сейчас дверь, голыми руками мне сломал, это ещё не считалось силой? Неожиданно я заметил у него на запястье татуировку, которые носили один из кланов якудза и понял, из какой этот тип «организации». То есть за мной не только спецслужбы охотятся, но уже и японская мафия. Блеск. Я конечно мечтал о жизни, полной приключений, но не столько и не так сразу все вместе. Помимо того, что этот тип был очень сильным, он словно весь был сделан из металла. — Отпусти меня сейчас же, иначе пожалеешь об этом, упырь, — процедил сквозь зубы я. Услышав это, Пэн впервые изменился в лице и глаза наполнились злобой. — Ты… назвал… меня… пузырём! — крикнул он и собирался уже размазать меня о стену дома, но внезапно получил моей сковородкой, висевшей в воздухе, по голове.       Я сразу понял, что это была Химицу. Что было довольно смело с её стороны меня защитить. Но и также безрассудно. К тому же сковородка погнулась от первого же удара, а этот «танк» даже ничего не почувствовав. Однако отвлёкся на секунду, что позволило мне показать Химицу заткнуть уши, а сам ударил по этой гадине ультразвуком, отчего его башка разлетелась на куски, обрызгав нас обоих его скудными мозгами. Хотя я сам не думал, что это сработает.       Пока Химицу выворачивало от попавшей на неё крови и мозгов, я принёс ей одежду, которую она сняла, чтобы быть полностью невидимой. Когда же ей стало лучше, я заметил, что тело этого громилы просто исчезло, словно и не было, оставив только выломанную им дверь. Вот теперь вообще ничего не понимаю. — Спасибо тебе конечно, — поблагодарил её я, когда мы сидели на кухне и пили чай. — Только не стоило так рисковать. Я и сам с этим бугаём справлялся. — И что мне прикажешь делать? — спросила она, когда её наконец перестало трясти от первичного шока. — Стоять в стороне и смотреть, как тебя разорвут на части? А потом и меня? — Наверное нет, — задумчиво ответил я. –Но пожалуйста, в следующий раз, будь осторожна. — Договорились, — кивнула она и задумалась, — Удивительно, что никто полицию не вызвал. Они что, звуки драки не слышали? Или не видели ничего?       Я пожал плечами и вздрогнул, увидев перед собой Рюноске Ито (забыл, что он умеет появляться внезапно в любом месте). Сама Химицу тем временем снова исчезла из виду. — Рюнеске-сан, чем обязан? Чаю хотите? — начал проявлять любезность я, но на лице старого разведчика не дрогнул ни один мускул. — Спасибо, Николай, но я не за этим пришёл, — сухо ответил он, облокотившись на столешницу. — Просто я увидел при выходе из дома, как ты дрался с каким-то крупным мужиком, а после у него не стало головы. Но до этого, его ударили сковородкой. Вряд ли это тоже был ты, так что ещё раз повторюсь: где моя дочь? Где Химицу?! — Если бы я знал, то непременно бы вам ответил и… — хотел было сказать я, но он оборвал меня на полуслове. — Я думал, что ты понимаешь, в какие игры ввязался, — спокойно продолжил отец Химицу. — Пойми, ты и Химицу сейчас — это словно как найти золотой самородок среди мусора. И за вами постоянно будут охотиться: Японская разведка, американцы, якудза, русские, может быть даже Ми-6* и ИРА** уже тоже в деле. Поэтому, чтобы не подвергать, хотя бы дочь опасности, ты должен сказать мне где она, чтобы я увез Химицу как можно дальше. Где её никто не сможет достать, чтобы разделать на части. — Очень благородно с вашей стороны Рюноске-сан, — признал я. — Правда я не понимаю тогда зачем вы заставили Химицу шпионить за мной, а до этого следили за всей моей семьёй. Скажите, если вам известно, конечно что-нибудь об этом: та авария два года назад была ведь не случайной, так ведь?       Он устало вздохнул, закурил из портсигара (что было редкой вещью для японцев), сделал пару затяжек после чего продолжил. — Я не в курсе подробностей, но по-моему, за этим стоит некто из высшего руководства Корпорации, — сообщил он. — Так они видимо заметают следы и избавляются от нежелательных свидетелей. Которые могут сболтнуть лишнего и информация просочиться в СМИ. А им огласка не нужна. Так как тогда они потеряют многомиллионные контракты и их акции упадут в цене. — Понятно, — фыркнул я. — Время идёт, но ничего не меняется. Опять эти разноцветные бумажки важнее человеческих жизней. — Таков уж наш мир и с этим ничего не поделаешь, — пожал плечами Рюноске-сан, собираясь закурить ещё одну сигарету, но посмотрел на неё и положил обратно в портсигар. — Итак, повторяю вопрос: скажешь, где моя дочь добровольно, или мне выбивать из тебя эти сведения силой?       Я было собрался что-то ответить, но тут же между нами появилась одежда Химицу, висевшая в воздухе, а следовательно и она сама, правда в невидимой форме. — Стойте! — крикнула она, проявившись и расставив руки в сторону. — Не надо больше насилия, прошу. Как же вы оба не понимаете, что я вас обоих люблю и вы оба для меня очень дороги?! Папа, пойми, я уже не ребёнок и сама вправе решать, как мне жить дальше. Я люблю Колю (странно, первый раз слышу, чтобы она меня так называла. Из её уст — это звучало максимально чуждо) и никуда не уеду без него, чтоб ты знал. И если он не поедет со мной, то и я не поеду.       Рюноске слушал её тираду молча и на лице не дрогнул ни один мускул. — Ты закончила? — сухо спросил он Химицу. Она твердо кивнула и демонстративно взяла меня за руку. Её отец снова вздохнул, немного подумал и принял решение. — Ладно. Так и быть, Николай поедет с тобой. Только учти — если с моей принцессой, что случиться… ты меня понял в общем. — Не волнуйтесь па… то есть Рюноске-сан, — чуть было не оговорился я, поймав на себе грозный взгляд отца Химицу. — Буду защищать Химицу ценой собственной жизни. — Я кстати тоже не беспомощная, между прочим, — обиженно вставила слово она. — И сама могу за себя постоять. — Ладно. Тогда завтра в пять утра за вами приедет машина и отвезёт в условное место. Три гудка и выходите. Это условный сигнал, — пояснял он, что-то вспоминая при этом. — На месте вас встретят и дадут следующие инструкции. Условия проживания достойные: дом в гористой местности, связь там плохая, зато чистый свежий воздух. Плюс этого населённого пункта на картах нет, так что вряд ли кто-то вас там найдёт. С японской разведкой и школой я вопрос решу. И возможно мы уже больше не увидимся, так что прощайте, дети мои, — всплакнул Рюноске-сан и крепко обнял сначала Химицу, которая ревела в три ручья, а потом меня (при этом я тоже не сдержался и проронил скупую мужскую слезу).       После чего хотел вернуться домой с Химицу, но вспомнив, что так и не сменил замок входной двери, разрешил ей снова остаться у меня. — И смотри у меня, Николай — головой за мою дочь отвечаешь, — напоследок напомнил он, пытаясь открыть мою дверь, но увидев дыру, просто прошёл сквозь неё. — Видимо у твоего отца это уже вошло в привычку, — посмеялся я, за что получил он неё локтем под ребро. — Ай! — Будешь ещё так шутить, ещё получишь, понял? — пригрозила кулачком она. — Понял, понял, — нахмурившись, ответил я. — Я так понимаю, что в школу мы больше не пойдём, по крайней мере в эту. Так что предлагаю сначала сходить в магазин, тебе за новыми вещами. А потом собирать самое необходимое. Согласна? Химицу кивнула. — А с дверью, что будем делать? — спросила она. — Я сейчас досками заколочу, на время сойдёт, — предложил я, и прибив пару досок на месте дыры в двери, мы сняли все средства со счёта (на удивлении его никто не заблокировал, хотя у меня были такие опасения, после встречи с Ириной. У КГБ явно хватило бы на это сил и ресурсов. Но видимо они посчитали это нецелесообразным) по магазинам покупать всё необходимо к переезду.       В итоге, вместе с новыми вещами Химицу у нас набралось около семи чемоданов (четыре из которых были только её вещи и один с моими). Поужинав на скорую руку, остатками овощей и мяса и попрощавшись со всеми нашими друзьями/приятелями по телефону, мы с Химицу решили пораньше лечь спать. Но сон отчего-то не шёл. Я повернулся к ней и увидел, что она тоже не спит. — Волнуешься? — спросил я. — Ну, насчёт завтрашнего переезда. — Я нет, — ответила она, посмотрев на меня. — А ты? — Есть немного, — признал я, уставившись в потолок. — Ведь я даже и подумать не мог, что рано или поздно покину дом, где провёл большую часть своей жизни. Даже как-то печально иногда становится. Что с ним в итоге будет? Снесут, наверное, как пережиток прошлого. И поставят на его месте забегаловку с никуманами или ларек с танкобонами. Вот Кёске обрадуется. Далеко ездить за новой мангой не придётся. Химицу посмеялась, а потом положила голову мне на плечо. — Как нам говорили на одном занятии: привязанность к вещам — есть страдание. — Какая мудрая, однако, мысль, — подметил я. — Надо бы записать, где-нибудь. Она улыбнулась и кокетливо на меня посмотрела. — Слушай, раз это наша последняя ночь на этом месте, то может быть мы опять… ну как в прошлый раз… ну ты понимаешь. — Я конечно, не против, — ответил я. — Но не вредны ли для тебя такие нагрузки? У тебя же сердце слабое. — Ну а мы не будем делать резких движений, — продолжила она, гладя меня по груди.       Я подумал и махнул рукой. Мол, ладно. Тем более всё равно неизвестно, выживем мы или нет. А так будет хоть, что вспомнить перед смертью. Во второй раз прошло спокойней чем в первый, и Химицу так не кричала, как в прошлый раз и даже просила меня всё делать быстрее, но я не решился, побоявшись, опять же, за её слабое здоровье.       Когда мы выбились из сил, то снова уснули, обнявшись друг с другом с мыслями о том, что завтра у нас появится новый дом и всё будет хорошо. Однако, как говорят у меня на исторической родине «Не говори ГОП, пока не перепрыгнул»…