Renovatio

I will stand up tall I won't be betrayed (Cold — Wth my mind)       За полгода проведённого в горах, начинаешь по-другому смотреть на жизнь: привыкаешь к чистейшему воздуху, от которого поначалу кружилась голова, а сейчас уже ничего особенного; привыкаешь к пониженному давлению и перестаёт закладывать уши, как было поначалу; привыкаешь к местному населению, которые говорили как бы по-японски, но со своими странными, понятными только им говорами или диалектами. Да что там говорить: иногда даже привыкаешь жить неделями без почты или новостей по телеку, потому как сошедшая лавина замела единственную дорогу вместе с телевышкой и пока её не расчистят, городок, словно в информационной блокаде. Но всё это мелочи, потому что тут нам с Химицу ничего и никто не угрожал. Серьёзно: за эти полгода с нами не случилось ни одного происшествия или незваных гостей. Видимо лапы бандитов, спецслужб и Кобояши корпорейшн сюда пока не дотянулись. Хотя ключевое слово здесь — это «пока». Рюноске-сан сказал, что мы тут не навсегда и что есть возможность через некоторое время переправить нас в СССР, с помощью Ирины и её связей в КГБ. Однако это было опять же чуть меньше месяца назад и мы с Химицу про это часто не вспоминали. К тому же для неё это был сильный стресс, а Химицу в её ситуации волноваться было нельзя. Совсем недавно она узнала, что находится в положении примерно восемь недель. Теперь понятно, почему её начинает мутить от обычных суши и нравится есть маринованные овощи с шоколадом. Конечно, я был безумно рад этой новости и мы с ней, с помощью местного шамана и благословения добрых горных духов заключили наш официальный брак. До своей беременности Химицу всё же удалось, как и мне, экстерном закончить школу. Теперь она взяла некоторую паузу на время беременности, а мне пришлось пойти работать, чтобы хоть как-то обеспечить семью. Устроился пастухом горных коз и козлов, потому что это единственное место, где не нужно было чему-то дополнительно учиться. Платили немного. Зато работа не пыльная, да свежем воздухе. Плюс шерсть и козье молоко почти всегда были как нельзя кстати (так как именно в таком молоке больше витаминов и микроэлементов, чем в коровьем). Сам домик, который нам выделили, был и впрямь уютным и просторным (даже больше моего), хотя по началу казался заброшенным, пока мы не произвели капитальный ремонт, с учётом тех денег, что были на моём счёте, который восстановили при помощи Ирины, учитывая, что средства и вещи были утрачены не по нашей с Химицу вине. Теперь у нас вполне себе приличный домик, куда даже не стыдно и гостей позвать. Но с этим мы не спешим, так как ещё не особо с кем сильно подружились (по крайней мере я. Химицу же в первую неделю перезнакомилась почти со всем деревней). Однако терзали меня смутные сомнения, что нашу историю рано было заканчивать Хэппи эндом и что настоящие тяготы и невзгоды у нас ещё впереди. Как говорят на моей исторической Родине: надейся на лучшее, а вот готовься всегда к худшему…       Я резко проснулся, от громких звуков в телевизоре и понял, что уснул сидя на стуле с пультом в руках. Спина от этого болела, поэтому надо было встать пройтись. В отличии от моего старого дома (который почему-то пошел в счёт уплаты моих долгов перед государством, хотя я что-то такого не припомню. Видимо это Рюноске-сан подсуетился и с денег от продажи дома подмазал кого надо и теперь японская разведка нас с Химицу не ищет, а наоборот на нашей стороне. Я уже несколько раз сталкивался с их агентами даже здесь, впрочем как и с агентами КГБ, которых нам предоставила Ирина. Теперь они не против нас, а за нас и это радует). А вот вопрос с ИРА и якудза меня немного тревожил. Нет, тут я их представителей пока что не встречал, но ведь они могут тоже косить под кого угодно. Даже наши соседи могут быть их людьми, так что расслабляться не стоит учитывая на что эти две группировки способны (один Френк из ИРА чего стоил. Если бы не помощь Ирины, то нас бы тут с Химицу попросту не было бы). Тем более от её отца тоже почти не было вестей, что её очень волновало. Но я её успокаивал, говоря, мол, работа у него такая и надо потерпеть. Сам найдет, как с нами связаться. Хотя не уверен жив ли он ещё, раз начал нам помогать. Химицу понятно дело — она его дочь. А я изначально для него никто, хотя и мне он тоже помог. Интересно почему? Может чувствовал некую вину перед моим отцом. Только за что? — Опять ты спишь под телевизор, — отвлёк меня от мыслей нашего туманного будущего голос Химицу, которая пришла посмотреть, что я тут делаю. — Говорила же, вредно очень. — Не знаю, — пожал плечами я. — Раньше всегда так делал и ничего. Правда спина немного болела и всё. — А скоро будет и не только спина, но и всё остальное, — назидательно сказала она, улыбаясь.       Причём не такой же наивной и детской улыбкой, как раньше. А какой-то более взрослой, что ли. Оно и понятно: мы столько с ней всего пережили, что видимо до неё дошло, что с детством и наивностью надо заканчивать. Хотя и прошлая наивная Химицу мне тоже нравилась. — К тому же я там твой любимый борщ сварила. Пошли кушать, — сообщила она. — Звучит заманчиво, но я пока не хочу, спасибо, — вежливо отказался я. Химицу нахмурилась. — Я хочу. Так что оторвал свою пятую точку от стула и пошли есть! — приказным тоном сказала она. Перемены настроения, гормоны — это ещё цветочки. Какие же будут ягодки, боюсь даже представить. — Иду дорогая, — спокойным тоном ответил я и направился на кухню. Где Химицу уже сидела и плакала. Хорошо, что и к такому я тоже привык. — Ну и чего ты опять плачешь, Солнце моё? — спросил, улыбнувшись я. Химицу перестала плакать и ненадолго задумалась. — Не знаю, — пожала плечами она. — Прости меня за все эти закидоны Коль. Сама не понимаю, что на меня находит. — Обычный гормональный всплеск, ничего странного, — подумав ответил я. — Только если, как и в прошлый раз чем-то в меня бросаться надумаешь, предупреди заранее. Я каску надену.       Она посмеялась. — Хорошо, — вытерев слезы, сказала она. — Предупрежу, если не забуду. За обедом мы продолжили непринуждённо беседовать, пока Химицу снова не задумалась и сообщила: — От папы давно вестей никаких не было. Что-то я переживаю, — искренне сказала она. — Ну мало ли, — пожал плечами я. — Может занят слишком. Освободится, обязательно наберёт. Ну или через информаторов своих сообщит, как-нибудь.       Вдруг в дверь постучали, а когда я открыл на пороге стоял почтальон с письмом в руках: — Письмо для Химицу Ито, — сообщил он. — Это я, — отозвалась она расписываясь почтальону в ведомости на получение. — А от кого письмо, неизвестно? — От Рюноске Ито. Всего вам хорошего. Удачного дня, — поклонился почтальон и пошёл разносить письма дальше.       Быстро разорвав конверт Химицу начала читать, а после чего снова плакать. Я уж испугался, что случилось страшное и осторожно спросил: — Что-то случилось? — Ничего. Просто папа пишет, что у него всё хорошо и ничего нового не произошло, — ответила всхлипывая Химицу.       Я крепко задумался. — Так это же вроде хорошо, — предположил я. — Знаю. Поэтому от счастья и плачу, — пояснила Химицу. — Ну тогда хвала горным духам, что всё хорошо, — облегчённо выдохнул я. — Ты меня хоть предупреждай о таких новостях, чтоб я сердечными каплями запастись успел. Немного отдышавшись, я задумался: — Странно, что от Ирины нет никаких новостей. И её люди тоже молчат. — Вот с ней точно что-то случилось, — испуганно сказала Химицу, собираясь снова начать плакать, но я вовремя её остановил. — Без паники. Скорей всего она тоже занята и ей просто некогда, — предположил я. Ответом мне послужил стук в дверь.       Причём не обычный, а условный, как Ирина сама и говорила: два длинных стука и три коротких. Тогда мы точно поймём, что это именно она. И только я открыл дверь, как Ирина упала прямо на пороге дома без сил и с кучей шрамов на лице и теле. Сделанных явно каким-то орудием пыток. Ну, или просто когтями дикого животного, коих тут водилось немало: от волков и медведей, до сов и лис. Естественно мы ей помогли дойти до кровати, а также вызвали доктора, который зашептал ей раны и буквально через час Ирина снова была как новенькая. Правда очень слабая и ей нужно было поспать. Поэтому мы постелили ей в зале, а сами сидели на кухне и размышляли: — Интересно только кто это с ней сделал — якудза или ирландцы? — задумался я. — И главное зачем? Может быть, напугать нас хотят. Хотя зря стараются. — Ну не знаю, — пожала плечами Химицу. — Мне, например жуть как страшно. И главное непонятно что делать. Если кто-то из них добрался аж сюда. — В любом случае пока стоит отставить панику и мыслить здраво, — напомнил я. — Даже если так, то без продуманного плана они сюда точно не сунуться. А значит, у нас есть шанс что-нибудь придумать. Нельзя ворошить осиное гнездо, а потом удивляться, почему нас постоянно жалят.       Когда же Ирина пришла в себя, то сообщила: — Эта деревенька к сожалению не самое безопасное место, и мафия с ИРА нашли вас и здесь. Поэтому лучше будет, если вы соберите вещи и как можно быстрей отсюда свалите. Пока живы. — Мы не можем, — пояснил я, пока Химицу снова что-то готовила на кухне. — Химицу сейчас в положении, а переезд это большой стресс. Так что выбора у нас нет, сначала в любом случае надо дождаться родов. — Да вы с ума сошли, — всплеснула руками Ирина, немного расплескав чай на пол. — Вас убить в любой момент могут, а ты так спокойно об этом рассуждаешь. Да меня же не просто уволят с позором. Меня посадят за то, что вас не смогла уберечь, дураков. — А мне казалось, что мы уже не просто как задание, — пожурил её я. — Мне казалось мы уже почти друзья. — В некоторых случаях дружба не играет роли, — отмахнулась Ирина. — Важен лишь результат. А уж каким тот будет — хорошим, или плохим, не всегда только от одной стороны зависит. Короче я выставлю охрану по периметру вашего дома, но сто процентов гарантии не обещаю. Имей в виду. Мафия и ИРА сейчас злее и опаснее, чем раньше. Так что неизвестно на что они будут способны. В общем мне пора. Спасибо за помощь и чай. Если что визитка с номером у тебя есть. Я же тем временем буду думать, как вас переправить в СССР.       И попрощавшись с Ириной, за ужином мы с Химицу обдумали этот вопрос. — И что ты об этом думаешь? — спросил я её. — Насчёт переезда? — задумалась она. — В теории всё вроде гладко, но как оно пойдёт на практике. — Давай решать проблемы по мере поступления, — ответил я, подцепив палочками кусок котлеты на пару, что у нас сегодня была на ужин. — Лично я не уверен, что это хорошая идея, так как ты на шестом месяце беременности и случится может всё что угодно. А я очень боюсь за тебя и ребёнка. — Не волнуйся ты так, — ответила Химицу поглаживая себя по животу. — Она у нас смелая девочка и ничего не боится. — А с чего ты взяла, что это девочка? — задумался я. — Может первым будет мальчик.       Химицу сделала глаза по пять копеек. — В смысле «первым»? — Ну ты ведь сама говорила, что хочешь большую и дружную семью. — Да, но я тебе не инкубатор или курица наседка, — обиженно буркнула она. — К тому же после родов я хотела бы продолжить образование. А ты можешь с ребёнком посидеть. — Хорошо, но если я буду сидеть, а ты учится, то кто будет деньги зарабатывать? — Ничего. На козьем молоке, как-нибудь протянем. — Ты серьёзно или шутишь? — не понял я.       Химицу посмеялась. — Конечно шучу, — ответила она. — Жаль конечно, что и отсюда надо будет уезжать. Мне тут уже начало нравится. Да и для ребёнка тут замечательное место. Чистый воздух, вода и много солнечного света укрепят иммунитет. Я в одной умной книге прочитала. — В СССР тоже горы есть. Можем где-нибудь там потом поселится. Если хочешь, — вспомнил я.       Химицу взяла меня за руку. — Честно говоря мне абсолютно без разницы, где придется жить. Лишь бы мы всегда были вместе. — Всё так у нас и будет, родная моя. — заверил её я. Мы помыли и убрали посуду, потом посмотрели какой-то старый чёрно-белый фильм по телеку (отчего Химицу снова плакала, так как сюжет уж, больно трогательный ей показался, хотя, по большому счёту, это была комедия). А как только на наш городок снова пришла ночь, то решили пораньше лечь спать, чтобы с утра, когда узнаем, что скажет Ирина, быстро начать собираться в дальнейший путь. Из-за таких частых переездов, мне уже кажется, что мы герои одной старой советской песни, про цирк шапито и его артистов*. Правда в жизни у нас всё совсем не весело получается. И раз мы не в силах победить эту систему, то придется просто бежать с поле боя. Как в своё время сделали мои родители. Так сейчас делаю и я вместе с Химицу, которая решила бросить всё, что было для неё дорого в этой стране, только ради меня. Видимо это именно та любовь, которую я не познал, когда встречался с Кэтрин: чистая, светлая и нерушимая, словно железобетонная стена. А не та стена из песка, что у меня была раньше и которая так легко рассыпалась, при малюсенькой проблеме.