Renovatio

If you play with fire I'll control the flame (Cold — With my mind)       С утра пораньше Химицу послала меня закупить продуктов в дорогу, потому что неизвестно, куда нас переправят на этот раз. Но после новостей от Ирины мой радар паранойи снова врубился на полную катушку, и я стал подозревать в каждом случайном прохожем потенциального врага.       И видимо так отвлёкся на выявлении слежки, что нег заметил, как кто-то стащил у меня из кармана кошелёк, с небольшой наличностью, что у меня была. Хорошо, что я увидел маленькую фигуру, которая от кого-то убегала, и погнался за ней. Пока не забежал за угол и заметил, как три чумазых здоровых лба, в каких-то обносках, обижают маленького мальчика, одетого, как мне казалось в мешок из-под картошки, только с дырками для головы и рук. — Молодец малой, ловко сработано, — говорил один из этой троицы, пересчитывая мои деньги. После чего отвесил малому пинка. — А теперь пшел отсюда. Не путайся под ногами.       Его примеру последовали остальные, также ударив младшего. Малой потирая ушибленное место, просто отошёл в сторону и залез в картонную коробку из-под чего-то большого (судя по всему от холодильника). Тут же снова включилось моё чувство справедливости и я решил проучить эту тройцу мелких пакостников. И дело тут не в деньгах, а том, как они поступили со своим младшим другом. Набрав побольше воздуха, на этот раз я издал рык, напоминающий Годзиллу. Отчего троица хулиганов сильно испугалась, и бросились в рассыпную. Даже оставив мой кошелёк вместе с деньгами.       Самый младший никуда не убежал, продолжая прятаться в огромной коробке, боясь оттуда выходить. — Эй, ну ты чего? Вылезай малыш, — спокойно начал я. — Я тебя и пальцем не трону, честно. — Н-не пойду. Т-там злой К-кайдзю*, — заикаясь, ответил мальчик. — Кто? — не понял я. — Ну этот… как его… Котзилла, — сказал он, а я посмеялся. — Может всё-таки Годзилла? — поправил я. — Или так, — ответил он из-под коробки. — А даже если и нет, то вы меня наверняка полиции сдадите, за то, что воровал. — И в мыслях не было, — честно ответил я. Малой наконец вылез из коробки и посмотрел на меня большими карими глазами. — Что, правда, не сдадите? — не верил он. — Клянусь, — ответил я. — Более того, деньги можешь себе оставить, если тебе нужно. А где ты живёшь? Где твои родители? Мальчик резко погрустнел. — Нет у меня никого, — рассказывал он, шмыгая носом. — Папу лавиной засыпало, когда он в экспедицию пошёл. До сих пор не нашли. А мама от пневмонии умерла месяц назад. С тех пор и жил один, пока не прибился к этой троицы, которая только что скрылась. А живу я здесь, в этой коробке. Холодно конечно бывает. Но я пару обрывков шкур нашёл и связал из них сам себе одеяло. Так что не пропаду.       Мне вдруг стало жалко пацана, и я предложил: — Слушай, а ты это… есть хочешь?       Мальчик взглотнул и ответил. — Н-не очень. А у вас что-нибудь есть? — спросил он. — Если ко мне домой пойдёшь, то и узнаешь, — ответил я и малой не раздумывая, согласился. Плохо быть таким доверчивым, потому что вместо меня ему реально мог попасться маньяк. — Меня Ник зовут, кстати. А тебя? — Та троица называла «Эй, ты! Иди сюда!» или просто "Малой!". А так я Том. В общем как тебе… то есть вам будет угодно. — Что ж. Рад знакомству, Томас. И да, можно на «ты», я не против. Пошли, пока эти трое не поняли, что никакой Годзиллы тут нет, и не было. — Как не было? — удивился Том. — Я же своими ушами слышал этот чудовищный рык. Думал, если вылезу — оно меня проглотит, даже не прожевав. Так как я очень мелкий. — На самом деле — это у меня такой трюк был, — признался я. — Что-то вроде чревовещания, слышал про такое? — Что, правда? — восхитился мальчик. — Здорово. А меня научишь? Я посмеялся, потрепав мальца по макушке. — Научу, не сомневайся.       Придя домой, разгрузив покупки, рассказав историю Тома Химицу и наложив ему полную тарелку каши, которую она сварила утром, мальчик сказал спасибо и с аппетитом стал, есть, разбрасывая при этом еду во все стороны. Химицу же отвела меня в сторону, не отвлекая мальчика от еды, чтобы о чём-то поговорить: — Нико-кун, слушай я, конечно, всё понимаю, но… — Погоди, — прервал её я — Прежде чем ты начнёшь возмущаться, может, проявим к мальчику немного сочувствия? Ему и так по жизни досталось. В коробке из-под холодильника спит, воровать заставили, ест непойми что, да и в плохую компанию попал. Вот я и решил ему хоть немного помочь. Даже денег дал. Может не стоит его выгонять? По крайней мере первое время. Пока приёмную семью ему не найдём или… — хотел было закончить я, но она приставила палец к моим губам. — Я вообще-то не это хотела сказать, — ответила она, с умилением смотря, как мальчик наворачивает уже третью тарелку каши и смотрит мультики по телевизору. — Я вообще-то хотела предложить, чтоб мы его себе оставили, раз ему и правда идти не куда. Ты как на это смотришь? — Если ты не против, то я только за, — кивнул я. — К тому же если с переездом в ближайшее время не получится, то свожу его к себе на работу. Пусть посмотрит, чем тут в основном занимаются люди. Может когда вырастит, мне помощником будет. Да и тебе с нашей малышкой тоже поможет, когда меня нет рядом.       Договорившись, мы решили сообщить Тому радостную новость, когда он съел половину большой кастрюли каши и наконец, наелся. Естественно он был очень рад, что ему, наконец, не нужно спать в коробке и искать себе еду. А ещё он сразу же спросил, можно ли ему нас называть «мама» и «папа». Мы сказали что, конечно можно, отчего его радости, по-моему, не было предела. Искупавшись и переодевшись в чистую одежду Том резко захотел спать. Постелив ему в зале и уложив его, мы с Химицу немного решили посидеть на кухне, перед тем как ложится самим. — Странно, — задумчиво сказала Химицу, помешивая ложкой чай и смотрев в окно. — Ты о чём? — не понял я. — Да я про Ирину, — пояснила она, надкусив кусочек миндального печенья, что сама испекла недавно. — Сказала собрать вещи и ждать её сигнала к отступлению. Мы то вещи собрали, но её самой, словно след простыл. Что-то мне как-то тревожно на душе.       Я сел поближе и обнял её. — Солнышко моё. Всё будет хорошо, — успокаивал её я. — Никто не посмеет больше прийти к нам с плохими намерениями. Иначе я сам им головы откручу. Так что не волнуйся. Выпей успокоительного если надо и пошли спать. Завтра может быть тяжёлый день. — Возможно, ты прав, — сонно подметила Химицу, широко зевая. — Зря я себя накручиваю. Всё же будет хорошо. Посуду помоешь?       Я кивнул и она, не спеша направилась в спальню. А когда закончил, то придя к ней, увидел, что Химицу уже спит в причудливой позе. Невольно посмеялся и слегка её отодвинул, лёг рядом. Однако она тот час крепко обняла меня и не хотела отпускать. На душе появилось такое спокойствие и умиротворение, словно мы сейчас не находимся в бегах и в смертельной опасности. А то, что мы обычная семья, которых сотни тысяч по всей стране. Со своими радостями и проблемами. У кого-то больше, у кого-то поменьше. Но без этого всего даже скучно жить станет, не так ли?