Не влезай, убьёт!

      — Ааааатлично! – взвыл разъяренный Андрей. — Теперь еще и собственная сестра пытается меня убить! Тебе мало было вчерашней выходки и ты решила закончить начатое, используя дверь? Оригинальный способ, в следующий раз лучше кинь в меня гранатой, ну, чтоб наверняка!       — Ну что ты, Андрюш? Граната… Бррр! – брезгливо поморщилась я. — Представь кровь, там, по стенам, мозги, немного их, конечно, но все же есть. Я же не ошибаюсь? Они же у тебя где-то были? Ну, хоть чуточку? Ну, хоть капелиночку? Поэтому я выбрала менее кровавый способ. Жаль девчонок-уборщиц, они ж не виноваты, что ты под дверями ходишь и орешь так, что ничего не слышишь, кроме себя любимого!       Для пущего эффекта я невинно похлопала глазами, приговаривая ласковым голоском, будто говорю с пятилетним ребенком.       За спиной брата Малиновский давился смехом, старательно маскируя его под кашель, а я тем временем продолжала:       — Ах, что это я? Меня кто-то, кажется, опередил. Судя по твоим истошным крикам, покушение на тебя совершили гораздо раньше! – тут мой елейный голос резко упал, я нахмурилась и приняла неприступный, строгий вид. — Уже весь офис в курсе. Вся фирма уже слышала, как наш бравый крейсер «А-один» пошел ко дну.        Я старалась держаться как можно серьезнее, но, признаться, меня эта ситуация веселила до невозможного.       Я прошла к столу и вальяжно опустилась в президентское кресло, демонстративно закинув ногу на ногу. Сложив руки на груди, я благосклонно ухмыльнулась и снова приняла добродушное выражение лица.       — Но всё же, я не люблю сплетен, Андрюш, поэтому я вся во внимании и жажду подробностей.       Версия Андрея была бы не менее увлекательной, но цензуру пройти смогла бы вряд ли, я почему-то была в этом уверена. Да и мой братец изливать мне душу явно не собирался. Но к счастью, были люди в этом кабинете, которым язык почесать не терпелось, в связи с этим, лучший друг господина Жданова решил ввести меня в курс событий.       — Андрюшу вчера продинамили жестко, это ещё мягко говоря. Простите за невольный каламбур, – прыснул едким смехом Малиновский и уточнил с интересом. — Кстати, а почему «А-один»?       Я с легким недоумением выгнула бровь и посмотрела на Андрея, нацепив маску величайшей скорби.       — Неужели тебя отверг кто-то из твоего почетного дамского списка? От слова «давать», разумеется, – ядовито подметила я. — Мы знакомы с этим юным дарованием? Кто же это, не томи? Наташа Нестерова или Лера на второй заход не пошла, испугавшись очередного спарринга с Кирой? Сдаешь позиции, братец!       Я погрозила Андрею пальцем, а затем повернулась к Роме, чтобы, наконец, ответить на его вопрос.       — Кстати, Малиновский, о крейсере, – начала я с легкой иронией в голосе, — Ну какой ты не понятливый! А - это Андрюша, само собой, а один, так это в честь того, что первый раз кто-то посмел пустить на дно наш бравый крейсер.       С видом Мальвины, преподающей урок глупому Буратино, я плавно покручивалась в кресле, но в какой-то момент чуть было не подскочила от гневного крика нашего отвергнутого. Я даже язык немного прикусила и невольно зажмурилась.       — Да какое, к черту, юное дарование? Какая-то дрянь в Аквамарине украла мой костюм и слиняла, клофелинщица наверное или проститутка! В цене не сошлись, только и всего. Меня продинамит какая-то дешевка? Ага, сейчас, как же! Наверное к клиенту спешила, вот и смылась втихаря. Решила хоть шмотки возьмет, раз уж ничего не обломится, и помчалась туда, где платят побольше. Какая чушь! Да у меня таких, как она, вагон! Вот сейчас позвоню, и тут очередь выстроится в миллион раз лучше нее.       Тут Андрей резко затих, прекратив свои душевные излияния, и с подозрением глянул на меня:        — А не ты ли, счастье мое, мне ее подсунула?        — Кого?! – я сделала такое недоуменное лицо, что даже Станиславский сейчас закричал бы заветное «верю!».       — Так, успокойся! – неожиданно для меня взвился Малиновский. — У тебя паранойя что ли развилась и крыша на этой почве съехала? При чем тут Алиса? Она только вчера прилетела. Это банальная месть. Кто-то тебя заказал. Какая-нибудь из твоих бывших. Это ж бабы! Они народ мстительный и солидарный. Ты её, конечно, можешь поискать, но вряд ли кто-то тебе заявит о своих намерениях в открытую и признается во всех грехах. Ты бы ещё додумался позвонить всем охмуренным тобой женщинам. Кстати, Кире обязательно не забудь! Пусть тоже поучаствует в следственном эксперименте. У неё мотивов для мести, кстати, больше всех!       Роман искусно подкалывал краснеющего от злости братца, а я беззвучно смеялась в кулак, прикрываясь першением в горле.       — И про девушку эту не забудь, ты с ней вообще в минус ушел. И репутацию потерял, и одежду заодно. Кстати, костюм-то она тебе не вернула, а он, на минуточку, две штуки зеленых стоит.       — Может, на нее заявление написать? – обиженно отозвался Андрей. — Узнаю, где эту дрянь искать, найду и лично задушу!       Он задумчиво почесал подбородок и грозно прищурился.       — Ты учти, труп прятать будешь сам! У меня еще столько бабочек, куда ж я их оставлю? – отозвался Малиновский в притворном испуге.       — А ты им куколок настрогай, тогда тебя точно дождутся, – фыркнула я.       — Так, стоп! Я только сейчас понял, что мне чего-то не хватает! А где эта твоя пунктуальная? Где носит гения экономики? – Жданов злобно зыркнул на меня.       — Вот видишь, тебе ее уже не хватает, а ты ее брать не хотел, – хохотнула я, пытаясь сгладить углы. — Где-где! В цехах, знакомится с производственным планом. Как она тебе будет те же сметы составлять, не имея под рукой актуальных данных? Она тут с 8 утра, между прочим.       — Какого черта она на производстве?! Она должна быть здесь и корректировать бизнес план! Или я ей успел дать другие указания? – снова завопил Андрей, шарахнув по столу так, что даже мы с Романом вздрогнули.       — Ладно-ладно! – я подняла руки в сдающемся жесте и смягчила тон. — Я сейчас ей позвоню, и через минуту она будет здесь.       — Немедленно! – снова рявкнул Жданов и с таким же грозным видом повернулся к Роману. — А ты звони Синицкому, и чтобы через два часа я знал, кто она. Из-под земли мне ее достань!       Отдав нам с Малиновским приказания, Жданов вихрем вылетел из кабинета, саданув напоследок дверью, и отправился снимать стресс одним из излюбленных способов.       — Ну, я с Вашего разрешения тоже откланяюсь. Пойдём с Катей бизнес план разберем, –отмахнулась я. Оставаться с Романом хоть на минуту наедине не было ни малейшего желания. Да и некоторые вопросы нужно было решить немедленно.       — Подожди! Давай поговорим, – окликнул меня Малиновский, придержав за руку.       — О чем? – пожала плечами я.       — О нас, – ответил Рома совершенно естественно, будто нас с ним еще что-то связывало.       — Ром, ты что-то путаешь. Нет никаких нас. Есть я и ты со своим батальоном баб, вот с ними и говори «о вас».       Я резко высвободила руку и оставила Малиновского в недоумении, хлопнув дверью прямо перед его носом.       Сделав глубокий вдох и быстрый выдох, я уверенным шагом двинулась к лифту, чтобы спуститься на производство за Катериной. Попутно стала дозваниваться Юлиане. Без совета Виноградовой здесь было просто не обойтись.       — Хьюстон, у нас проблемы! – проговорила я в трубку вместо приветствия.       — Да еще какие! – со знанием дела констатировала Юлька. — Если ты ещё не знала, то наша Катька не только раздела Жданова, но еще и нарядила его в скатерть!       Я присвистнула, оценивая масштаб катастрофы.       — А поподробнее можно?       — После того, как Андрей прождал свою прекрасную незнакомку в туалете почти полтора часа в полном неглиже, его, злого как черта, обнаружила его бывшая пассия - Оксаночка Макеева, ну, Андрюшка сублимировал злость на девушке, задобрив ту, как он умеет, а эта добрая душа не нашла ничего лучше, как принести ему скатерть. Вот в таком-то нарядном виде его поймала в кадр Ленка Шестикова, а она всякую дичь чует, как акула каплю крови за километр! Ну и вот, можешь прочитать подробнее на первой странице «Сплетен Москвы». Фоточки прилагаются.       Рука-лицо стал уже привычным для меня жестом за эти дни. Не прекращая разговора, я словила Пушкареву в коридоре за локоть и сказала в трубку:       — Юль, заедь, забери у меня вещи Андрея и аккуратно подложи их к нему в кабинет, чтобы никто не видел. Ты уверена, что в клубе никто не узнает, кто с тобой был?       — Никто. На фейс-контроле внесли только мое имя плюс два. Столик был в слепой зоне, а вместе с Катей меня никто не видел.       — Фух, слава Богу, хоть где-то нам везет. Мы идем на совещание. Пушкарева тут продолжает добивать господина Жданова. За пять минут общения, вместо «здрасти», она ему уже макияж нарисовала.       — То есть? – Удивилась Юлиана       — А то и есть! Наша тихоня, оказывается, киллер со стажем. Это ж надо, человек всего лишь вошел в кабинет, но открыла дверь прямо по роже моего драгоценного братца.       В трубке раздался дикий хохот.       — К свадьбе она его четвертует, судя по всему, – проговорила Юлиана, задыхаясь от смеха.       — Я не исключаю такой возможности.– буркнула я, хмуро оглядев Катю. — Ладно нам пора. У тебя на всё про всё 2,5 часа. Во время обеда тебя никто не увидит, а мы в это время будем в конференц-зале.       — Я сейчас закончу в офисе и еду к тебе.       — Отлично! Если что, мы совещаемся в главной переговорной. Целую! – я повесила трубку и потянула Пушкареву к лифту.       Поднявшись на административный этаж, мы тормознули в приемной. Клочковой не было, поэтому нам никто не мешал послушать, что происходит за дверью. А там бесновалась Кира, по всей видимости, статью в «Сплетнях» уже прочитавшая.       — Ты опозорил меня! Тебя поймали на измене, хватит отпираться! Ты вообще устроил оргию какую-то! – визжала Воропаева.       — Кира, какую оргию? – орал Андрей, придерживаясь привычной тактики ведения боя. — У меня одежду украли, когда я пошел переодеваться, потому что на меня поднос опрокинули! Я просто ждал, когда мне найдут Малиновского, который принес бы во что переодеться.       Отмазка, конечно, была на троечку, но он пытался, а мы с Катюхой дружно ржали в ладошку, слушая этот театр у микрофона.       Пора было прекращать балаган, и я отправила Катьку с бизнес планом в конференц-зал, а сама устремилась на амбразуру.       — Кхе-кхе. Простите, что отвлекаю.       — Стучаться не учили? – наша королева бросила на меня гневный взгляд.       — А я стучала, меня никто не услышал. Кирюш, тебя мама просила позвонить, что-то срочное. Андрюш, у нас совещание, помнишь? – сказала я абсолютно спокойно, чтобы не накалять обстановку.       Брат благодарно посмотрел на меня и тоже вполне себе мирно ответил:       — Спасибо, Алис, я уже иду. Начинайте.       Я выдохнула. Похоже, на сегодня я была прощена. Подняв на Андрея глаза, я обнаружила внушительного размера шишку, красующуюся прямо у него на лбу. Виновато посмотрев на него, я быстренько свалила от греха подальше. Пару минут они еще поорали друг на друга, а после присутствующие в зале услышали оповещение об отступлении Киры.       — Вечером мы еще поговорим об этом! – она хлопнула дверью так, что стекла задрожали, а через минуту в переговорной появился взъерошенный Андрей.       — Приступим! – Холодно сказал он, но замолчал, пристально уставившись на Катерину. Он внимательно рассматривал ее и, кажется, что-то заподозрил. В голове у меня пронеслась мысль, что мы просчитались, и он сейчас все поймет, а когда до него дойдет, нам обеим крышка. Но наш президент только помотал головой, отгоняя от себя непрошеное наваждение.       — Ну что ж, Екатерина Валерьевна! Я жду от Вас детального анализа бизнес-плана, – обратился он к Кате, смерив ее строгим взглядом.       Катерина встала и, прочистив горло, попыталась принять самый невозмутимый вид, на который только была способна. Судя по всему, у девочки был просто сумасшедший инстинкт самосохранения, поэтому она так быстро собралась, ничем не выдавая своего беспокойства.       — План нерентабелен! – вынесла вердикт Пушкарева, поправив на носу очки. Это было сказано совершенно безапелляционным тоном судьи, оглашающего приговор, отчего я снова прикрыла глаза ладонью, чтобы не видеть, как побагровел Андрей, готовясь снова заорать. Но Катя спокойно пресекла его попытку.       — Разрешите мне закончить! Мы не можем выделить достаточную сумму на полную оптимизацию производства сейчас. Для этого нам придется экономить на всем. Поувольнять кучу народу, сократить расходы на рекламу. А главное - урезать расходы на ткань и фурнитуру, что абсолютно не приемлемо. Пострадает в первую очередь качество продукции. Мы должны будем шить из полиэстера и вискозы, да еще и с таким расходом, будто шьем носовой платок, – закончила Катя.       — Стоп! То есть, Вы хотите сказать, что я абсолютный бездарь и мои идеи никуда не годятся? И вообще, почему вы посчитали проценты с коэффициентом семь, а не три?       — Потому что математику в школе учить надо было, – буркнула под нос Катерина, явно не горя желанием быть услышанной, но наш новоиспеченный президент на слух не жаловался, поэтому разозлился еще больше. В свою очередь Пушкарева поторопилась разрядить обстановку и громко объявила:       — В этом и была ошибка. Поэтому конечный итог был неверным, – спокойно и четко произнесла девушка.       Андрей посмотрел на неё с открытым ртом, а в его взгляде наконец-то мелькнуло осознание просчета. Если бы ему сейчас в руки дали карандаш, он бы сам себе на лбу написал «осел», я заметила это по его глазам.       Я злорадно улыбалась, демонстрируя, что прекрасно поняла, кто прав, а кто виноват, а главное, что это понял сам президент компании.       — Я не говорю, что план абсолютно нежизнеспособен. Я лишь предупреждаю Вас, что если мы будем действовать согласно этому курсу, вкладываясь только в модернизацию производства, мы приведем компанию к краху. Я предлагаю действовать постепенно и, скажем, за несколько лет удастся модернизировать производство полностью, но поэтапно. Просто мы урежем некоторые статьи расходов, чтобы погасить имеющие долги, не беря новых кредитов. Возьмем два вышивальных станка в лизинг и обеспечим себе дополнительную рекламу, сотрудничая с другими брендами. Например, с косметическими. Мы будем предлагать их продукцию в наших магазинах, а они за это будут спонсировать наши показы. «Zimaletto» это ведь прежде всего имя и гарантия качества. Мы рискуем репутацией, предлагая такие кардинальные перемены, как Ваш, Андрей Палыч, план, – миролюбиво подытожила Пушкарева, и Роман зааплодировал. Это была чистая победа.       — Какие статьи расходов вы предлагаете урезать, если не затрагивать качество? – спросил Андрей.       — Уволить Клочкову и Киру! На оплату половины тканей нам хватит. – я подняла руку с предложением.       — Алиса! – Прорычал сквозь зубы брат.       — Молчу-молчу.       — На самом деле, доля здравого смысла в этом есть. Я, разумеется, не про Викторию и Киру Юрьевну, – задумчиво произнесла Катя, поправляя очки и заводя за ухо выбившуюся из пучка прядь. — Например, мы можем сократить некоторые ставки и нанять менее известных моделей. Для Милко это новые, еще не приевшиеся, лица. Твори - не хочу. Во вторых, убирая статью с расходами на показы, мы уже существенно сохраняем средства. Также нужно пересмотреть контракты с зарубежными партнерами. Я уверена, мы найдем там невыгодные для нас условия. Копейка к копейке сложится в рубль. Да и лизинг для нас наиболее оптимальный вариант.

***

      Совещание было закончено, и мы отправились по своим делам. Тем более, что сегодня у Милко был закрытый показ, и Андрею нужно было готовиться.       Мы с Катей пошли на ресепшен, до конца обеда оставалось еще минут 30, поэтому я предложила пойти в кафе Ромашка, где всегда заседал Женсовет. Давненько я не слышала Васькиного хамства, да и девчонки всегда умели поднять настроение.       Остаток обеда прошел легко и непринужденно, в теплой дружеской обстановке. Нас с Катей немного отпустило после утреннего происшествия и мы возвращались в приподнятом настроении, но из кабинета опять раздавался ждановский крик.       — Кем она себя возомнила? Еще и сюда заявилась!       — Зато костюм вернула. Видишь, честная девушка оказалась, – увещевал Роман.       — Хватит паясничать, Малиновский!       — А если серьезно, то Синицкий не знает этой девушки. Ни кто она, ни с кем она пришла. Сказал только, что она дала ему отворот поворот в лояльной форме и весь вечер, кроме сменяющихся поклонников, с ней рядом никого замечено не было.       Мы синхронно вздохнули с облегчением, услышав итог.       — Видимо в клубе она была впервые.       — Точно эскортница! – сквозь зубы со злостью заявил Андрей.       — Если бы была эскортница, она бы с тебя деньги взяла и взлезть на тебя не отказалась. Говорю я тебе, это чистейшей воды месть. Скорее всего, это кто-то из твоих бывших, – заключил Роман.       — Я не знаю ее! В первый раз в жизни видел, – возмутился Андрей. — Доконали меня бабы, всех ненавижу!       Мы с Катей вошли в кабинет с дружелюбными улыбками, но, кажется, мой брат уже ополчился на весь женский род. Я миролюбиво спросила, пытаясь разрядить обстановку:       — Андрюш, а в каком кабинете разместиться Катерине?       Жданов поднял на нас злобный взгляд и мстительно произнес:       — Прошу за мной!       По его тону я поняла, что ничего хорошего нам явно ждать не придется, и была на двести процентов в этом уверена. Мы вошли в президентский кабинет, и Андрей раскрыл перед нами дверь кладовки, злобно ухмыляясь:       — Добро пожаловать! Располагайтесь, Клава! Будьте как дома!       Мы с Катей переглянулись, отчетливо понимая, что это было только начало.