Не влезай, убьёт!

      — Андрей, это вообще-то кладовка! – заметила я, слегка скривившись. — Она не для людей предназначена, а для хранения вещей, документов, инвентаря разного. Или что тут у тебя?       — Девчонки, это временное пристанище! – клятвенно заверил Андрей. — Другого кабинета все равно нет, тем более, что Клава всегда нужна мне под рукой.       Ехидно ухмыляясь, мой братец не без удовольствия в глазах наблюдал за нашей растерянностью. Мы же с Катериной остолбенели, совершенно не зная, что сказать ему в ответ. Нас настолько ошарашило такое хамское пренебрежение, что даже слов цензурных сперва не нашлось.       Катя вообще выпала в настоящий раздрай: она то густо краснела, то болезненно бледнела, осознавая, что вынужденные встречи со Ждановым теперь будут происходить чаще, чем всем нам того хотелось бы. Она будет маячить перед его носом буквально весь день и привлекать ненужное внимание, да и горячие рандеву моего ненаглядного братца вряд ли будут приводить влюбленную Джульетту в безумный восторг.       Катя испуганно посмотрела на меня несчастными глазами, умоляя взглядом избавить ее от этого кошмара как можно скорее. На ее лице царила такая паника, что я, конечно, поспешила подруге на помощь, в глубине души надеясь, что член моей семьи не может быть столь бесчувственным сухарем.       — Андрюш, ну что ты, в самом деле? Это же кладовка! Как Катерина будет тут работать? Здесь мало места и нет ни единого окна. В конце концов, тут пыли, больше, чем в гробнице Тутанхамона. Совсем спятил? Решил угробить человека? А как же основа основ - охрана труда? – я провела ладонью по стеллажу и гордо продемонстрировала черные от грязи пальцы, что ярко свидетельствовало о неприемлемости предложенного варианта.       В глубине души у меня плескалась паника. Прекрасно зная брата, я представляла, чем закончится для Пушкаревой это тесное сотрудничество.       Во-первых, мы могли проколоться на какой-нибудь мелочи, а спалившись, навлечь на себя абсолютно ненужные подозрения. Но во-вторых меня напрягало гораздо больше. Привыкнув быть объектом повышенного женского внимания, наш бравый президент нередко устраивал встречи тет-а-тет со всем, что плохо стояло, лежало или даже ходило, тем самым превратив свой кабинет в бордель в прямом смысле этого слова. Зная, что моногамностью Андрей никогда не отличался, я всерьез обеспокоилась душевным равновесием подруги. Слышать о подобном поведении было одно, а вот быть непосредственным свидетелем, каждый раз убеждаясь в правдивости слухов, было куда больнее. Из глубоких размышлений меня вытянул Роман. Малиновский подошел ко мне вплотную, нагло устроил руку на талии и злорадно усмехнулся.       — Им просто нужно сработаться. Катюшка - девушка спокойная и на нашего Андрюшу будет действовать благотворно, – пытливая рука Малиновского уже плавно двигалась к моему бедру. Такого хамства я стерпеть не смогла, тем более, что уровень моей злости и обиды к этим двоим давно зашкаливал. Малиновский просто нарвался, вот и попал первым раздачу.       Извернувшись в объятьях этого идиота, я хорошенько наступила ему на ногу каблуком, изобразив при этом горькое сожаление. Притворно сетуя на свою неуклюжесть, я потянулась к Роману, изображая святую невинность, и изо всех сил заломила ему руку, когда он расслабился и потерял бдительность, прошипев ему в самое ухо:       — В следующий раз я тебе твои грабли сломаю! Щупай своих блядей, а ко мне даже прикасаться не смей! – я брезгливо поморщилась и откинула от себя его руку, будто таракана. Роман ответил мне красноречивым, ненавидящим взглядом. Кажется, я нажила себе очередного врага. А зная мужскую солидарность, догадываюсь, что я в этом чувстве вряд ли останусь одинока.       — Закончим наши дебаты. Клава остается здесь! – Сказал Андрей, ставя точку в нашем споре. Стало понятно: поблажек в это раз не будет.       — Мы сходим на производство, там архив, пойдем поработаем, – обиженно сказала я, сочувственно глядя при этом на побелевшую подругу.       — Не смею вас задерживать, – помахал нам рукой Жданов, растянувшись в едкой полуулыбке.       — Разрешите откланяться, Ваше Величество! – я одарила брата хмурым взглядом, отвесив ему низкий поклон.       — Ступайте, ступайте! – президент пренебрежительно махнул рукой, всем своим видом давая понять, что аудиенция закончена.       Катя сверлила Андрея не менее ненавидящим взглядом, почти как я Малиновского за пять минут до этого. Посмотрев на брата, я с ужасом осознала — ему нравится такое положение дел. Его забавляет данная ситуация, и он и дальше будет воевать с Катериной. Она его зацепила, надавив на больную мозоль, когда раскритиковала его план. У нас нарисовались огромные проблемы. Я была уверена, что эта война будет до последней капли крови.       Напоследок Катя бросила на Андрея гневный взгляд и, решив проявить свое негодование, громко хлопнула дверью.       Мы вышли из кабинета, глубоко задумавшись каждая о своем. Весь вечер мы рылись в остатках ткани, поднимали экономические документы, проверяли работу персонала. Думать о чем-то еще не было ни сил, ни желания. Поэтому мы забылись, абсолютно потеряв счёт времени. Когда мы опомнились на часах было уже без четверти одиннадцать, и мы, совершенно измотанные, собрались наверх за вещами, на сто процентов уверенные, что в здании никого кроме Потапкина и нас не осталось.       Я задержалась на ресепшене с Сергей Сергеичем, чтобы отсалютовать ему и переброситься парой дежурных фраз о семье и компании. Потапкин всегда вызывал у меня тёплые чувства своей простотой и легковерностью. Мы были знакомы с ним и Ольгой Вячеславовной довольно давно, поэтому всегда относились к ним по-доброму. Помахав Сергеичу на прощание рукой, я двинулась в сторону приемной. Катя стояла в дверях кабинета в ступоре и, кажется, даже забыла, как дышать. Понять её было не сложно, ведь даже моему видавшему виды взору предстала пренеприятнейшая картина.       Верхом на абсолютно голом Андрее восседала Кира и демонстрировала полную телесную раскрепощенность. Они были так увлечены процессом, что даже не заметили, как открылась дверь и у них появились зрители.       Я, конечно, охренела от такого поведения, но пришлось взять себя в руки. Я быстренько отправила Катерину восвояси, пока она не разрыдалась прямо здесь. Истерики уже очевидно было не избежать. Я развернула девушку спиной к двери кабинета, слегка подтолкнул её, показывая, что делать ей здесь больше нечего. После того, как я отправила Катю к лифту, я поспешила вернуться в приёмную, предупредительно хлопнув дверью, чтобы привлечь внимание совсем оборзевшей парочки.       Кира завизжала, как могла прикрываясь руками, а Андрей от неожиданности вскочил, да так, что его драгоценная невеста с грохотом улетела под стол, и дальнейшие звуки раздавались уже оттуда.       — Развлекаешься, братишка? А кто это у нас там спрятался? Неужели у тебя новая игрушка? Во сколько нам нынче обойдётся твое новое развлечение? Синицкий подогнал новенькую из своего кордебалета? Пластика на пятерку, наверное уроки брала у лучших эскортниц Москвы, – зло прошипела я. — Что спальни стало мало, и ты решил превратить папин кабинет в бордель?        Я сама уже не замечала, как перехожу на крик.        — Конечно, кто на тебя кроме пустоголовых содержанок поведется! Тебе же явно нравится быть кошельком на ножках. Мне жаль, что та девушка тебя вообще по Красной площади без трусов не отправила на прогулку. Может, тогда бы ты сделал хоть какие-то выводы в своей жизни. Мне стыдно, что ты мой брат. Вы с твоей будущей невестой стоите друг друга. Лицемеры и лжецы. От тебя вообще порядочных девушек прятать надо. Ты всегда выбирал дешевок! Я пришлю тебе пилу на свадьбу в подарок, чтобы рога, наставленные твоей драгоценной невестушкой, отпиливать, а то еще двери попортишь. Ремонт нынче дорогое удовольствие, – швырнула я на прощание, посильнее хлопнув дверью.       Я побежала в сторону лифта. Нужно было смываться, пока эти два психа не пришли в себя и не перешли в наступление, вступив в дебаты. Я слишком устала за день. На сегодня мой бой был окончен. Катерину я обнаружила под стойкой ресепшена, сидящей на полу и захлебывающейся в слезах, обхватив себя за плечи обеими руками. Ну, вот, вместо отдыха на любимой кроватке после расслабляющей ванны, придется ехать развлекаться. Я чувствовала, что подруге нужно было сейчас развеяться и почувствовать себя желанной женщиной, только поэтому мы снова поехали в Аквамарин.       Я позвонила Юлиане и предупредила, что мы приедем через двадцать минут. Катька рыдала в голос и дохлебывала бутылку вина, заботливо купленную мной в ближайшем супермаркете. Меня трясло от злости на всех, а еще очень хотелось успокоить милую добрую Катерину, которую я по собственной глупости втянула в игры, которые были ей не по зубам.       — Куда мне с ней тягаться? Я же ничего не умею! Она такая, а я… – завыла Пушкарева раненой белугой.       — Не стоит он тебя, Катюш. Мы тебе найдем в сто раз лучше, который кроме тебя ни на кого в жизни не посмотрит, а он себе ещё локти кусать будет. Ты же такая замечательная! – я утирала нам обеим наворачивающиеся слёзы. — Вот прямо сейчас у тебя очередь из них будет!       — Хочу, как она. Чтобы смотрели и капали слюной вслед. А я смеялась. А еще больше хочу, чтобы он в ногах валялся. Он сегодня такого обо мне наговорил. Шлюхой назвал. Меня назвал, шлюхой. А сам он на английской королеве, что ли, женится? Да у нее в любом месте трусы спадают, только пальцем помани. А я его люблю. Я больше жизни его люблю. Никто кроме него мне не нужен. Я же глаза закрываю и вспоминаю, как он меня целовал, ласкал! Алисочка, милая, что же мне делать? Я хочу его забыть. Помоги мне! – Снова зарыдала подруга в голос, а у меня сердце кровью обливалось от осознания того, что же я наделала.       Мы остановились во дворе Юлианы, и я завела шатающуюся Катерину в подъезд. Виноградова встретила нас на пороге, всплеснув руками. Я пересказала все, что произошло с нами за день во всех красках и подробностях. Юлька переводила сочувствующий взгляд с меня на Пушкареву, по-детски, утирающую заплаканные глаза.       — Так! Ты в душ! – Указала она на Катю. — А тебе, – перевела взгляд на меня, — тебе надо выпить.       — Катя, хочешь быть, как она? Ну что ж, будь! Но тогда, получается, Андрей прав насчет тебя. Ты хочешь с ней сравняться? Но зачем? Ты ведь в тысячу, в миллион раз лучше нее! Сейчас мы создадим тебе новый образ, ты развеешься, встретишь достойного мужчину и завтра будешь смеяться, что сегодня плакала из-за такого, как Андрей Жданов. Утри слезы, милая, – ласково увещевала Виноградова, откупоривая очередную бутылку холодного Совиньона.       — Мы ведь с тобой, мы всегда поможем и поддержим, Катюш, –горячо заверила я, и мы обнялись. Сегодня мы сделали Кате высокий хвост, умелый смоки айс подчеркнул взгляд кошачьих глаз, а точёную фигуру обтянул кружевной топ-корсет и черные узкие джинсы. Все в ней прекрасно гармонировало, и мы, наконец-то, воодушевленные отправились в Аквамарин.       Переступив порог клуба, мы заняли вип-зону и, приняв по паре самбук на грудь, заметно повеселевшие, отправились на танцпол. Через некоторое время к нам подошли очень симпатичные парни. Мы разбились по парам и стали страстно и весьма откровенно танцевать. Мы дурачились и смеялись, отплясывая кто во что горазд. Захмелевшую Катерину целовал её ухажер, причём она была уже расслаблена и, войдя во вкус, смело отвечала на поцелуй. Вскоре и мой кавалер Стас захватил инициативу, и мы отдались во власть музыки. Приятное тепло разливалось по телу, слегка возбуждая и подталкивая нас к более смелым действиям. Нам было весело и хорошо, приятный дурман окутал нас, и мы совершенно забылись, когда сзади раздалось два злобных рыка.       — Простите, но вы украли наших дам! – процедил Андрей, а Малиновский, возникший из ниоткуда, уже оттаскивал меня от моего новоиспечённого бойфренда. Мы остолбенели и смотрели друг на друга как бараны на новые ворота.       — Любимая, вот ты где! А я уж тебя потерял, – злобно прошипел Андрей, притянув Катерину к себе, тем самым дав понять окружающим, что она - его, и лучше убрать руки прочь, а то отгрызет ненароком. Он с ненавистью смотрел на парня, две минуты назад целовавшего Катю. Если бы взглядом можно было убивать, у Жданова это бы точно получилось. С другой стороны меня тянул Малиновский, стараясь заявить свои права на меня.       Мы с Катькой переглянулись и в глазах у обеих читался отчетливый вопрос: «А что нам теперь делать?» Отступать было некуда, и нам пришлось замолчать, чтобы не обострять ситуацию, чтобы разговор не перешёл в мордобой. Дела наши были плохи, но окажи мы сопротивление, ситуация только обострилась бы. Катя морщилась от боли, в то время как Андрей сжимал руку на талии подруги все сильнее. Да и рука Малиновского угрожала мне смачным синяком.       Первой опомнилась Пушкарева. Она с обидой посмотрела на Андрея и, развернувшись вполоборота, вкатила ему смачную пощёчину.       — Какого черта тут происходит? Что Вы себе позволяете? – спросила Пушкарева с ненаигранным, злым возмущением.