Не влезай, убьёт!

      — Простите, это моя жена. Мы беременны. Гормоны шалят, сами понимаете, – с напускным радушием сообщил Андрей, уводя Катю за спину.       — Вы, молодой человек, видно бредите! Какая беременность? Я Вас в первый раз в жизни вижу! Да отпустите Вы меня в конце-то концов! Помогите, насилуют! – пыталась вырваться злющая Катерина из железного ждановского захвата.       — Хуже будет! Лучше помолчи, –шикнул Андрей. — Мы отойдем и спокойно поговорим. Нам есть, что обсудить.        Он теснее прижал ее к себе, недобро поглядывая в сторону ошеломлённого Катиного ухажера.       — Отпусти меня, по-хорошему прошу! – с угрозой в голосе произнесла Пушкарева. — Ты чего добиваешься? Пусти, ты делаешь мне больно! Я очень прошу тебя, отпусти! Если ты сейчас же меня не отпустишь, я здесь такое устрою. Тебе мало не покажется! Ты, дорогой мой, будешь краснеть и с ужасом смотреть по сторонам, а завтра твоя надменная рожа будет красоваться на обложке каждого журнала. Отпусти меня!       Катерина продолжала вырываться, сверля ненавидящим взглядом Жданова, поэтому им с Малиновским не осталось другого выхода, как отпустить нас восвояси. Очередной скандал в прессе им точно был не нужен. Сразу после того, как Андрей отпустил Катерину, мы поспешили ретироваться, как можно быстрее, скрывшись в толпе.       В Vip-ложе на втором этаже нас уже ждала Юлиана и Милко со своими друзьями по ориентации. Катерина утирала наворачивающиеся от обиды слезы, периодически пытаясь переключиться на физический дискомфорт. Для этого она сжимала руки в кулаки так, что ногти впивались в ладони, а после, подняв глаза к потолку, мысленно уговаривала себя не плакать. Закусив нижнюю губу, она пыталась загнать непрошеные слезы обратно, но те продолжали предательски выступать на покрасневших глазах.       — Кто эта чУдесная бабОчка? ПочЕму она еще до сих пор не рАботает Одной из моих мОделей? – с возмущением сказал Милко, смерив Катю восхищенным взглядом. — Ну-ка, пОкрутись. Сколько неОбузданной страсти в этих глАзах. Сколько робОсти и скрытой сЕксуальности. Ты должна прийти ко мне в мАстерскую. ТАкая жЕнщина не дОлжна пропАдать даром. КАкой прЕкрасный юный цвЕток!       — Абсолютно согласна с тобой Милочка. Кто обидел тебя, прекрасный ангелок? – обратилась к Катерине пышная блондинка с низким мужским голосом, одетая в блестящее салатовое платье.       Экстравагантная «дама» протянула Кате коктейль с трубочкой в виде петушиного хвоста и дружелюбно улыбнулась.       — Давай знакомиться, милая. Меня зовут Малышка Мо.       Катерина потеряла дар речи. После такой нервной встряски, ей только встречи с представителями гей-меньшинств не хватало.       — Это Катя, моя подруга из Мюнхена. Мы познакомились во время ее стажировки в Германии, –поспешила я спасти ситуацию, пока Катерина непонимающе рассматривала яркую красотку далеко не с женским голоском. Но оказывается я абсолютно зря переживала. Есть за мной такой грех - недооценивать Катьку. Она уже от нас с Юлианой понахваталась и порой могла сориентироваться в ситуации виртуознее нас. С кем поведёшься, как говорится.       — Какой-то мужик сказал, что я к его парню пристаю. Грозился мне все волосы выдрать. Псих какой-то, – хлюпнула она носом, а я поперхнулась своим мартини, встретившись взглядом с не менее ошарашенной Юлианой.       Почему-то я была уверена, что знаю о ком идет речь, но где-то в глубине души еще надеялась, что ошибаюсь, поэтому с замиранием сердца ожидала окончания этой увлекательной импровизации.       Катя уткнулась носом в плечо Малышки Мо и захныкала:       — Я же не знала! Просто рядом стояла, никого не трогала, а ему что-то померещилось, он на меня и кинулся, – рыдала Катька в голос.       — Кто этот неотесанный мужлан, что обидел тебя, мое сокровище? Ну-ка быстренько покажи, – манерно протянул Сахарок. — Мы его мигом накажем.       — Имя сестра, имя! – нервно хихикнула я, икнув.       Назревал большой скандал. Катя отстранилась от Малышки и по-детски утерла нос кулаком. После этого милого жеста все поголовно готовы были броситься на защиту столь беззащитного юного создания.       Юлька наклонилась ко мне поближе и прошептала:       — Помнишь, я говорила, что мы создали монстра? Это я мягко выразилась. Это ж надо как играет. Станиславский бы аплодировал стоя.       — Вон тот, а рядом парень его стоит, – указала Катя в сторону барной стойки, где сидели Андрей с Романом. — Ну, я же ничего, девочки, он просто спросил, как пройти в туалет. А этот, что брюнет, на меня как заорет, я чуть со страху не умерла. Вон они, ссорятся любовнички.       Андрей что-то гневно высказывал Малиновскому, все время высматривая кого-то в толпе. Думаю, что искал он нас, а еще явно пел чересчур «хвалебные» оды Катерине.       — Оля-ля-ля, – пропел крепкий парень с нарощенными волосами, наряженный в чрезвычайно зауженное синее платье в стиле русалки. Кажется, кто-то назвал его Фанни. — Какой очаровательный мужлан. Он точно будет мой! Вот я его сейчас срочно успокою, и через пять минут он забудет своего дружка и мы будем вместе, – Фанни полезла в сумочку, воодушевленно подпевая льющемуся из настенных динамиков Пьеру Нарциссу.       Наш гений моды тоже решил посмотреть на отрекламированного принца. Подойдя к бортику, Милко увидел, о ком шла речь, отчего его глаза панически расширились, но он решил дипломатично промолчать и задумчиво занялся коктейлем. Наверное, он все же попытался сопоставить факты, поэтому вопросительно посмотрел на нас с Юлианой в поисках объяснений. Мы с Юлькой синхронно подняли глаза к потолку, рассматривая незамысловатые неоновые лампочки над нами, а Виноградова даже свистеть пыталась. Поняв, что вряд ли мы прольем свет на происходящее, чтобы подтвердить или опровергнуть сказанное Катей, Милко молча отошел в сторону и принялся наблюдать за происходящим у барной стойки.       С натянутой улыбкой я подошла к Катерине, дернула ее за локоть и процедила сквозь зубы:       — Ты совсем с ума сошла? Андрюша далек от толерантности! Сначала он убьет его, – я указала на Фанни, — а затем примется за нас с тобой. И смерть, поверь мне, будет для нас не самым худшим вариантом.       — Успокойся, у меня есть план! Ты и Фанни точно уцелеете. Он пойдет убивать меня, – ответила Катя с хитрой ухмылкой и подозвала рукой Юлиану. — Девочки, мы в дамскую комнату, –громко объявила Катя нашим новым подругам. — Через минуту вернемся. Фанни, не уходи, у меня есть план получше!       План был не так уж и плох. Сейчас Малышка Мо, вместо Фанни, отправится к Андрею и прозрачно намекнет, что Катя сказала, что Жданов играет за команду в голубом, после чего Андрей взбесится и наверняка попытается доказать Пушкаревой, что мужик он самый настоящий. Юлиана тем временем раздобудет ключ и откроет кабинет Синицкого, где уже сто лет была отдельная комната с шестом для приватных танцев и огромная кровать с большой кованой спинкой. В прикроватной тумбочке находился весь необходимый для нескучного секса инвентарь, среди которого были, конечно, и наручники. Димка для друзей не скупился, да и для себя самого разумеется тоже. От Катерины же требовалось изобразить нежность и покорность, чтобы Андрей расслабился и потерял бдительность. И тут в игру вступала я.       Пока наша прелестница будет соблазнять Жданова, в определенный момент, я должна буду заменить Пушкареву на Фанни. Вот такие цыганские фокусы! И пока братишка будет приходить в себя от незабываемого свидания, на руках у Кати окажется такой нужный нам компромат, гарантирующий нашу безопасность. Потом Жданову придется пару-тройку минут посидеть и подумать над своим поведением, пока мы будем заметать следы и скроемся с места преступления. Через минут двадцать Юлиана приведет Синицкого, который освободит Андрюшу. У нас будет совсем немного времени прежде, чем он кинется в погоню, чтобы добраться до Катьки и забрать драгоценные ключи от свободы.       — Машина будет ждать у черного входа ровно в два, она отвезет тебя ко мне домой, – наставнически сказала я. — Мы с Юлианой приедем туда чуть позже.       — Не все-то ты продумала, Алиса, – сказала укоризненно Юля. — Андрей видел нас вместе с Катей. Значит, его надо убедить, что мы только сегодня случайно с ней познакомились. Следовательно Катя поедет домой ко мне одна, а мы останемся создавать себе алиби. На это время ты отвлекаешь Малиновского, а я Синицкого. Исчезать будем по очереди и по разным причинам, но приблизительно в одно время. Минут по пять нам хватит.       — Я с Малиновским наедине не останусь! – я скрестила на груди руки, демонстрируя свою непоколебимость. — Меня Милко прикроет.       — Не годится, – покачала головой Юлиана. — Андрей ему не поверит, а Малиновский, как раз, стопроцентный вариант.       — Черт! – выдавила я сквозь зубы. — Ну что ж, дамы, приступим, – я взмахнула кулаками в нашем фирменном жесте в знак поддержки.        — И да поможет нам Бог! – добавила я уже про себя.       Мы вернулись в зал, и Юлиана весело плюхнулась на диван между Милко и Малышкой Мо, а Фанни уже вовсю готовилась к наступлению.       Я тихонько разместилась под барной стойкой, заняв наблюдательный пост в ожидании, когда Андрей пойдет разбираться с Катей.       — И все-таки я считаю, что прежде, чем посвятить всю себя кому-то, лучшая подруга должна проверить его на верность. Сколько можно нам, девочкам, страдать из-за этих кобелей? – пылко задвинула Виноградова и приложила руку к груди в театральном жесте. Первый шаг был сделан.       — Точно! – согласилась Малышка Мо. — Я пойду с ним пофлиртую, подцеплю его на живца, и если я пойму, что он достоин нашей малышки Фанни, то ты, девочка моя, получишь это сокровище, – заявила наша новая подруга, тут же скрывшись в толпе.       — Ой, Димочка! – завидев Синицкого, Юлька махнула ему рукой и стремительно кинулась в объятия мужчины, от души припечатав губы хозяина клуба жарким поцелуем. От такого приветствия Дима поплыл. Он уже давно пускал слюни на Виноградову. Говорят, он волочился за ней ещё со студенческих времён, но та была непоколебима, или непокобелима, потому что такие кобели, как Синица, Юльку малость не восхищали.       Тем временем под барной стойкой я слушала, как моего брата, великого дамского обольстителя Андрея Жданова, клеит трансвестит, и давилась от смеха, удерживая ладонь возле рта, чтобы не спалиться. Но прелесть сего действа заключалась еще и в том, что они сидели напротив бара, и в зеркальных стойках мне удалось не только все подслушать, но и собственными глазами лицезреть всю картину целиком.       — Приветик! – Прошептала Малышка Мо, едва касаясь губами уха Андрея, чуть проведя языком по его каёмке.       Наш Казанова был не из пугливых и виды уже видал, вращаясь давно в большой московской тусовке. Он смерил недовольным взглядом нарушительницу своего спокойствия и, окинув профессиональным взором, фигуру в зеленом платье, к своему ужасу осознал, что его только что лизнул мужик. Мне показалось, что его передернуло, он побледнел, а за очками глаза медленно вылезли из орбит. Он стал хватать воздух ртом, явно не понимая, чем мог привлечь внимание этого персонажа.       — Этот мальчишка не стоит твоего внимания! Он даже еще не оперился совсем. Зачем тебе такой легкомысленный? – Малышка Мо указала на флиртующего с какой-то полуголой девицей Малиновского. — Он интересен, бесспорно, яркий мальчик. Но он не даст тебе того, что могу дать я, – тут Малышка положила руку Андрея, лежавшую на барной стойке, на свою накладную грудь и игриво подмигнула ему.        Андрей нервно сглотнул и в испуге отдернул руку:       — Позволь узнать, дорогая, чем я заслужил твое внимание? – голос Жданова начал приобретать угрожающие нотки, и я даже пискнула, чувствуя надвигающуюся бурю.       — То милое создание, которое ты так незаслуженно обидел, все мне рассказала, – лапища Малышки Мо медленно поползла к ремню Андрея, плавно перемещаясь на ширинку. Жданов отскочил и, с угрозой взяв этого женственного мужика за грудки, начал кричать:       — Где она? Я ее убью! Я собственными руками задушу эту змею!       Испуганная Малышка Мо указала на балкон, где у перил стояла Катя с милой улыбочкой. Она издевательски помахала Жданову ручкой и, послав воздушный поцелуй, медленно спустилась по лестнице вглубь арки, по другую сторону от кабинета Синицкого.       Андрей спрыгнул с барного стула, словно гепард, настигающий за долю секунды свою жертву. Катя даже вздохнуть не успела, как вновь оказалась в его руках.       — Значит я гей по-твоему? –заорал он так, что бедняжка жалобно сморщилась. — Сейчас ты увидишь какой я гей! Только, пожалуйста, не кричи и не жалуйся!       Жданов припечатал Катю к стенке, схватив за шею, и впился в ее губы страстным поцелуем. Не дав ей опомниться, он стал беззастенчиво исследовать изгибы ее тела, попутно опускаясь поцелуями все ниже — к шее и вздымающейся от желания груди.       Катя постепенно теряла контроль. Это было заметно даже невооруженным глазом. Она не менее страстно хотела его, чем он ее. Сейчас эти двое были вне времени и вне пространства. Они, наконец, были вместе.       Оценив ситуацию, я осторожно вышла из укрытия и двинулась к Малиновскому походкой дикой кошки.       — Простите, – сказала я и, развернув Романа на себя, припечатала его в губы французским поцелуем. Он ответил на него в мгновение ока. Его язык с наслаждением исследовал мой рот, а его возмущенная спутница, у которой только что на глазах украли досуг на вечер, истерически запищала, но Роме по ходу на неё было совсем наплевать. Малиновский плотно сжал меня в объятьях и углубил поцелуй, отмахнувшись от девицы, как от назойливой мухи. Она схватила сумку и яростно зарядила ею ему по спине, но он, кажется, этого даже не заметил.       — Как я скучал! – прошептал он мне в губы, наконец, оторвавшись от меня. — Что на тебя нашло?       — Я просто не привыкла когда трогают мое, – пожав плечами ответила я. — А теперь извини, я пойду.       Маска холодности была сброшена, как только я скрылась в толпе, утирая со щеки слезу.       «Я все еще его люблю!» –призналась я себе, но мириться с этим фактом не собиралась.       «Но разлюблю! Прямо завтра и разлюблю!» – поклялась я себе и решительно двинулась за Фанни.       В кабинете Синицкого царила кромешная тьма. У входа я обо что-то запнулась, это был пиджак Андрея.       Дальнейшее повествование будет со слов Катерины и рассказа Андрея Малиновскому, когда тем же вечером, они обсуждали подробности этой ядерной бомбы, которую мы учинили с легкой подачи Катерины.       Катя с Андреем с горем пополам добрались до кабинета Синицкого, начав раздеваться прямо на ходу, и, не разрывая поцелуя, сразу переместились на кровать. Братец попытался подмять Катерину под себя и уже, кажется, настроился использовать наручники по прямому назначению, но та ловко перевернулась и оказалась сверху. Соблазнительно покачиваясь на Андрее, она принялась горячо ласкать его тело, перемежая страстные прикосновения поцелуями. Жданов разомлел настолько, что даже не заметил, как коварная Катя медленно завела его руки за голову. После того, как замок защелкнулся, она углубила поцелуй так, что Андрей аж застонал, потянувшись за новой порцией ласк. Обоим в этот момент казалось, что если они прервутся, то всё развеется. Чудесный мираж рассеется, и они оба снова окажутся в холодном мире, где у них не будет друг друга, не будет его - такого необузданного и пылкого, и не будет этой девушки, способной завести его одним своим медовым взглядом, одним лишь прикосновением, и довести до белого каления одним лишь неосторожно брошенным словом. Еще ни к одной женщине он не испытывал того, что чувствовал по отношению к этой незнакомке. Романтика и страсть пропитали всю комнату, атмосфера искрила, накалившись до самых верхних пределов, но всё имеет свойство заканчиваться. Вот и их сказка тоже закончилась, перейдя в коварную Катину игру.       Она медленно встала с постели и, не отрывая от Андрея замутнённого желанием взгляда, включила музыку из фильма «Девять с половиной недель». Жданова резко бросило в жар от острого вожделения, но он не протестовал, просто ловил с нескрываемым восхищением каждое ее движение.       — Сейчас будет сюрприз, – томно прошептала она и оседлала шест, но проделав несколько оборотов, отошла от него, задорно улыбнувшись.       В эту секунду лампы на потолке, разливающие по кабинету рассеянный тусклый свет, погасли, погрузив комнату в кромешную тьму.       — Что со светом! – воскликнул Жданов, почуя неладное, но тут одна из ламп снова зажглась и свет частично вернулся в помещение.       Андрюша расслабленно выдохнул и продолжил наслаждаться сексуальными танцами своей соблазнительницы, не замечая в сумерках, что стриптиз для него уже танцует прелестница Фанни, грации которой могла позавидовать сама Мата Харри.       Свою задачу мы выполнили на отлично, можно было выбираться из убежища и возвращаться к Малиновскому. Таким образом он потерял меня из виду всего на минут пять. В случае, если он меня спросит, где я была, прикроюсь тем, что отходила поправить макияж. Брат должен был застать меня с Романом, думая, что я все это время была с ним.       Тем временем каждая из нас уже возвращалась на свои позиции. Юлиана уже сидела за баром и снисходительно флиртовала с Синицким, соблазнительно водя пальцем по груди. Машина уже ждала Пушкареву, возле чёрного хода. У Кати оставалось ровно пятнадцать минут. Наш план был продуман до мелочей, генштаб и тот вряд ли бы все так разработал, только вот дороги назад у нас уже не было.       — Иди ко мне, – возбужденно прохрипел Андрей, на что Фанни кокетливо рассмеялась. Жданов напрягся. Почему-то девушка потяжелела и голос стал ниже. Странно как-то. Из темноты выступила Катерина и проворно забегала вокруг парочки на кровати, делая снимки со всех ракурсов.       Спохватившись, Андрей закричал, что ненавидит Катю, извиваясь под железной хваткой незваной гостьи, восседающей сверху. Он клялся, что уничтожит Пушкареву, задушит своими руками, после того, как она ему сполна заплатит за все. Фанни в итоге слетела с кровати вниз и в испуге кинулась бежать, а Катерина ловко заняла освобожденное место верхом на Андрее. Притянув его голову рукой, она мстительно посмотрела в его горящие гневом глаза и бесстрашно заговорила:       — Запомни хорошенько, – прошипела она ему в губы. — На тебе свет клином не сошелся и, если честно, ты мне до одного места. Ты можешь трахать все, что движется, вешать лапшу на уши кому хочешь, орать, о том, как сильно ты меня ненавидишь. Мне плевать! Для меня ты пустое место. Но унижать себя я не позволю. Я тебе не шлюха, не твои марамойки, которые по щелчку тебе отсасывают, чтобы ты их пропихнул в мир, где они будут вечно ходить по рукам. И уж тем более я не твоя драгоценная невеста, которая восемь лет делала из тебя полного идиота!       — Чего ты хочешь? – злобно спросил Андрей.       — Всего лишь, чтобы ты оставил меня в покое и научился уважать людей. Эти фото останутся у меня, и их никто не увидит, но если ты хотя бы еще раз вздохнешь в мою сторону, клянусь, вся Москва узнает о твоих невинных шалостях. Прощай, милый принц, – на прощание Катя от души приложилась к его губам. В их поцелуе было намешано столько чувств. В его - паника и страх, потому что, как бы ни абсурдно это звучало, но ему было горько, оттого, что он больше не сможет ее коснуться, не сможет любоваться ее прекрасными глазами, в которых утопал раз за разом. Эта женщина не станет его никогда. Вот парадокс, у его ног были все женщины Москвы, выбирай любую, но та, которую выбрал он, как раз в этот список не входила. Он противен ей, а он, кажется, уже разучился дышать без нее. В ее поцелуе была горечь от расставания и разочарования. Такие как он просто хотят женщин. Они не умеют их любить, и он, получив ее, просто поставит очередную галочку в списке победных трофеев, а ее поставит на полку, как прочитанную книгу, а потом вновь начнет скакать по чужим кроватям. Нет, пусть эта радость достается Воропаевой. Он не пара для такой девушки, как Катя Пушкарева. Он нужен ей, она любит его безоговорочно, трепетно и нежно. Но она нужна ему всего лишь на время, поэтому она уйдет в тень и будет наблюдать из далека. Тихо, мирно, ничего не требуя взамен. Просто рядом.       Катя со стоном разорвала поцелуй и бросилась прочь из кабинета. Еще немного, и она пала бы жертвой этого искусителя. Нужно было бежать. Бежать и не оглядываться. Андрей что-то кричал ей вслед, но его крики поглотила толпа. Катя быстро добралась до выхода из клуба и, захлебываясь слезами, села в ожидающую ее машину.       В кабинет Синицкого ворвались разгоряченные Юлиана с Дмитрием, но заметив Андрея на кровати, Юлиана изобразила оскорбленную невинность и, дав затрещину своему несостоявшемуся партнеру, заверещала:       — Ты что удумал? Я тебе не одна из твоих девиц! Извращенец чертов!       Она удалилась с гордо поднятой головой и демонстративно хлопнула дверью. Синицкий недоуменно уставился на Андрея, потирая пострадавшую щеку, и спросил:       — А ты какого хера тут делаешь? Ты ж не предупреждал, что место занято!       — А ты видишь, чтобы я тут что-то делал с кем-то? – зло процедил Жданов. — Отцепи меня!       После того, как братец обрел долгожданную свободу и привел себя в порядок, он все-таки порыскал по клубу в поисках своей Золушки, но так никого и не обнаружил.       Я опять заняла выжидательную позицию под барной стойкой. Сходка Жданов тире Малиновский состоялась, и Андрей во всех красках расписал свое неудавшееся свидание другу.       — Она сказала, чтобы я оставил ее в покое, иначе она раструбит на всю Москву, что я гей, – злобно пробубнил он и залпом залудил стакан виски. Но посмотрев на друга обнаружил, что тот в прострации.       — Ты меня вообще слушал? – пихнул он в плечо Романа.       — Слушал. Я сопоставляю факты. Смотри. Сегодня эта девушка была в компании твоей сестры - раз. Все странности начались после появления Алисы и Пушкаревой - два. Но все это перечеркивает лишь один факт. Они совершенно непохожи. Ну, кроме разве что роста. А так представляешь, если бы твой крокодил в юбке и эта загадочная соблазнительница были одним и тем же человеком?       Андрей замер.       — Какого цвета у нее глаза? – выпалил Андрей.       — У кого? – удивился Роман.       — Так, спокойно. Какого цвета глаза у Пушкаревой?       — Ты серьезно думаешь, что я смотрел в ее глаза?       — Вот завтра и посмотрим. Мне нужно только снять с нее очки и посмотреть в глаза. Я ее узнаю. Это будет значить, что я нашел, кто она. Значит найду фото. А когда узнаю, кто она и получу фотографии, я сделаю с ней все, что захочу. – сказал Андрей, закидываясь очередной порцией виски.       Я зажала рот в испуге. У нас было двенадцать часов на то, чтобы спрятать Катерину туда, куда не дотянутся загребущие руки моего братца. Бар опустел, и я выбралась из укрытия. Хмель окончательно покинул мою голову, и я уже придумывала новый план, который одновременно убивал двух зайцев.       Я распахнула дверь квартиры Юлианы. На кровати сидели мои подруги. Катя, уткнувшись Юльке в колени, рыдала навзрыд.       — Нас почти рассекретили. Нам придется отступать. Завтра мы летим в Прагу, – хмуро объявила я.       Все кивнули, что поняли, и мы отправились спать, а я набрала номер отца.       — Папочка привет, – ласково сказала я.       — Алиса? Почему так поздно? Доченька, что-то случилось? Где ты?       — Ой, нет, пап, я просто вняла твоим просьбам и решила заняться нашей компанией. У нас проблемки есть с отделом сбыта. Видимо, Кира совсем забросила дела, –пожаловалась я.       — Поясни.       — Пап, мы с новой помощницей Андрея сегодня порылись в зарубежных контрактах. Как юрист могу тебя заверить, мы несем большие убытки. В течение двух дней мы должны пересмотреть договора, иначе будет поздно. Мы с Катей готовы взять на себя пересмотр всех контрактов. Это займет недели две, не меньше.       — А почему этим занимаетесь вы обе, а не Кира и президент компании?       — Потому что у твоего взрослого сына снова пубертатный период. Он и Кира играют в «Дом-2. Построй свою любовь». Им абсолютно не до этого. Свадьба на носу, опять же. Кто-то в компании должен дела решать, – наябедничала я.       — Ну, что ж, хорошо. Я очень рад, что ты решила влиться в дело.       — Я тоже, пап. Ведь «Zimaletto» - наш дом родной. Только сообщи о том, что ты нас отправляешь сам, и не говори о нашем разговоре. Сам понимаешь, Андрей обидится.       — У вас что-то случилось с Кирой, опять?       — Ну что ты, Кира просто душка. Она была так рада, что я вернулась. Она кинулась ко мне обниматься, была готова задушить меня в своих объятьях, так она скучала.       — Опять язвишь. Когда вы с Кирюшей помиритесь?       — Мы и не ссорились, пап. У нас все ровно, – сказала я, а про себя подумала: «Когда выведу эту тварь на чистую воду», а вслух ещё добавила:       — Просто мы с ней разные и никогда друг друга не понимали.       — Когда вы вылетаете? – сменил отец тему.       — В семь, первый на Прагу.       — Не подведи меня, малышка.       — Обижаешь, пап. Как можно, я же Жданова. Люблю тебя, папуль! Маму поцелуй от меня. Пока.       — Мы тоже тебя любим, солнышко. До встречи.       Таким образом в семь утра мы с Катей летели подальше от Москвы и увозили свои разбитые сердца, которые присвоили себе господа Жданов и Малиновский.