Не влезай, убьёт!

      Выбор на Прагу пал не случайно. В этом городе у Киры Воропаевой было столько скелетов в шкафу, что хватило бы на свое личное кладбище. Здесь она прятала любовников, проворачивала финансовые аферы, и даже однажды стала матерью, если эту кукушку можно было вообще так назвать. Если хорошо покопаться в биографии этой змеи, получился бы занимательный криминальный сериальчик с элементами фальшивой мелодрамы, которую умело разыгрывала Воропаева перед моей семьей, когда ей это было нужно. Невеста моего брата виртуозно владела искусством лицедейства и легко перевоплощалась в типичную героиню деревенского мыла, которой все пытаются навредить. Из всех ситуаций она умудрялась выходить жертвой, эдакой униженной и оскорбленной, но, увы, ангелом эта девушка никогда не была, несмотря на белокурые локоны и чистейшие серо-голубые глаза.       С сёстрами Воропаевыми мы никогда не были подругами - слишком разные были у нас взгляды на жизнь. Но если в самом начале нашего знакомства меня просто игнорировали, не принимая в свое общество, то из-за Андрея, Кира стала меня люто ненавидеть.       Всё их семейство всегда слыло в определенных кругах своим высокомерием и желанием вечного превосходства над другими. Никто не хотел связываться с Юрием Воропаевым, если не желал напороться на неприятности. Никто, кроме наших с Андреем родителей.       На закате Советского Союза времена были трудные, мы выживали как могли. Зарплаты были маленькими, и поставить на ноги двоих детей в те годы - была задача не из легких. Нам всем приходилось несладко, мы почти не видели родителей пока те пропадали на работе, и с каждым днем все больше чувствовали острую необходимость в их присутствии рядом. Тогда-то нам с братом и пришла в голову мысль показать, как сильно нам их не хватает.       Оглядываясь назад, я понимаю, что метод был классический, даже примитивный, я бы сказала. Что может быть проще, чем сыграть на чувствах любимых, показывая изо дня в день, что они не справляются со своими обязанностями. И чтобы доказать это, мы каждый день приносили домой дневники, пестрящие красной ручкой и оповещающие маму с папой о нашем ужасном поведении и плохой успеваемости.       Отец ругался, мать огорченно вздыхала, капая валерьянку в два стакана, но все наши усилия были тщетны. Тогда мой брат решился пойти на крайние меры, и ему даже повод искать долго не пришлось.       На дворе стоял март 1989, все поголовно увлекались вольной борьбой и прочими боевыми искусствами, в том числе и мой брат. Однажды Андрюша не нашел ничего лучше, чем подраться с мальчишкой из параллельного класса, который приставал к его соседке по парте, чем она была крайне недовольна. Андрей на тот момент уже почти сдал на черный пояс по каратэ, поэтому драка вылилась в перелом руки для противника, толпу поклонниц для новоиспеченного Рембо по фамилии Жданов, и долгожданным вызовом в школу родителей обоих виновников произошедшего «торжества».       К несчастью, этим самым противником оказался Сашка Воропаев. В свете репутации, которую это семейство себе уже создало, перспективы для нас вырисовывались не самые радужные. Мы с братом ждали возвращения родителей как приговора, но мама с папой вернулись далеко за полночь, уставшие, но довольные, а уже вскоре в центре Москвы открылось их первое совместное с Воропаевыми швейное ателье под названием «Все сезоны».       Бизнес развивался, приносил хороший доход. Мы теперь ни в чем не нуждались, да и родителей видели теперь гораздо чаще. В целом наша жизнь перевернулась на 180 градусов. У нас появилось больше возможностей, на нас стали по-другому смотреть одноклассники, а через пару месяцев нас с Андреем вывели в свет, представив московскому обществу.       Мама готовилась к этому событию особенно тщательно. Она все время говорила, что я должна быть принцессой, не хуже какой-то, неведомой мне, Кирочки. Я не придавала этому особого значения. Подумаешь, мама сравнивает меня с какой-то незнакомой девочкой. Ну и что? Главное, мамочка рядом! Она так заботливо расчесывает мои кудри и нежно мне улыбается, что я буквально млею. А какое чудесное платье она мне купила, чтобы ее доченька была не хуже остальных. Она с такой любовью его выбирала, даже цвета моего любимого - синего.       Папа, осмотрев меня, стал в восхищении кружить по комнате, называя самой прекрасной дочерью на свете. Андрюша тоже говорил, какая я милая, и как он мной гордится, и что никто мне и в подметки не сгодится на этом вечере. От этого всего на душе у меня было так тепло, что хотелось петь. Разве может девочка быть более счастливой, когда ее так любят? Кто же знал, что этот день постепенно превратится в кошмар, который затянется на долгих пятнадцать лет.       На входе нас радушно встретила юная именинница и хозяйка вечера Кира Воропаева. Девочка, представшая перед нами, оказалась изящной блондинкой, выглядевшей гораздо старше своих лет. Ее тонкую талию обтягивало красное платье в пол, держащееся неизвестно на чем, ведь груди у Киры не было никогда: ни сейчас, ни тем более тогда. Во взгляде ее серых глаз плескалась надменность. Она была красива, глупо было это отрицать, но настолько холодна и высокомерна, что при взгляде на нее хотелось поскорее скрыться в дальнем углу, чтобы не покрыться толстым слоем льда.       Андрей сразу привлек внимание Киры, это было видно по ней. Она почти все время ходила за ним хвостом, стараясь показать себя со всех сторон как девушка взрослая. Но брат не отходил от меня ни на шаг, все время поддерживал меня и всем представлял как самую красивую и лучшую сестру на свете, а я светилась от счастья - моя семья меня любит и гордится.       Такое пренебрежение со стороны Андрея не могло не отразиться на нем негативно. Все знали, достаточно было даже посмотреть в сторону Киры или Кристины как-то не так, и на следующий же день в кабинете директора школы уже стоял их отец с требованием наказать этого несчастного провинившегося. В круг их свиты всегда попадали только избранные. Сестрицы всегда грешили тем, что не выносили конкуренции и поэтому старались избавиться от соперниц как можно скорее. И когда воздействие со стороны родителей не возымело должного эффекта, Воропаева решила действовать сама, не гнушаясь любыми методами. Она долго боролась, но у нее ничего не выходило, да и Юрий Александрович был против, считая Андрея слишком взрослым для дочери. Кире ничего не оставалось, как затаиться на несколько лет и ждать своего часа.       Это случилось на её семнадцатилетие. Воропаевы отмечали день рождения Киры с присущим московскому бомонду размахом. Откровенно говоря, делать мне тут было нечего, потому что из людей, которые реально мне были дороги, здесь находились только мои родители, брат, ну и еще Малиновский, мой парень, с которым я познакомилась благодаря Андрею.       Тогда мой возлюбленный не был столь откровенным бабником, я даже верила в его чувства, надеясь, что мы созданы друг для друга. Я была на седьмом небе от счастья, когда он признался мне в любви. Ситуация была смешной, даже комичной. Мы были в паре на секции по каратэ и отрабатывали бросок через бедро. Я уже выполнила прием, и сидела на Романе, когда он просто ни с того ни с сего улыбнулся, нежно погладил меня по щеке и сказал: «я тебя люблю». Я не знала, что делать в этой ситуации, поэтому слиняла, быстро и не оглядываясь.       А потом он две недели осаждал меня звонками. Андрей просил меня поговорить с ним, потому что Рома места себе не находил, а однажды ночью я проснулась оттого, что брат меня тормошит и куда-то зовет. Подведя меня к окну в зале, он поспешил удалиться, а взглянув вниз, я увидела на асфальте надпись: «Алиса, я тебя люблю».       Я была так счастлива, что выбежав к нему, сразу оказалась в его объятьях, сказав, что я тоже его люблю. Мы все время проводили вместе, наслаждаясь обществом друг друга. На тот момент у нас проходил конфетно-букетный период. Роман не волочился за каждой юбкой, а я ещё не прыскала ядом во всех, кто мне был не по душе.       Единственное, что иногда омрачало наши отношения, была Ромкина ревность. Тогда Сашка Воропаев вдруг неожиданно активизировался и пытался за мной ухаживать, но получив в нос от Ромы, свои поползновения в мою сторону резко прекратил. А потом и вовсе был отправлен на учебу за границу.       В тот вечер наша подростковая компания и взрослые договорились не заходить на территорию друг друга, поэтому для родителей мы играли в «Крокодила» и пили чай с тортиком. На самом же деле здесь царила типичная обстановка золотой молодежи: развязные Кирины подружки в открытых платьях, вульгарных чулках и колготках в сеточку, их странные друзья с дредами и наколками и море алкоголя. Подумать только. Я одна выделялась из всего этого дурдома. Хвост, джинсы и топ с оголенными плечами. Никаких броских украшений.       Мы с Романом никого не замечали. Только весь вечер целовались и болтали, не отходя друг от друга ни на шаг. Наверное, поэтому случилось то, что случилось.       Весь вечер Кира откровенно вешалась на Андрея. На тот момент ему было уже двадцать один год. К сожалению, особой моногамностью мой брат, увы, не отличался. Сколько блядей к тому времени побывало в его постели, наверное, не знал даже он сам. Но в этом списке никогда не было фамилии Воропаева, а вот сама ее обладательница попасть в него мечтала. Да так, чтобы Андрюшку охомутать и женить на себе, желательно прочно загнав его под свой каблук.       Вы скажете, что же плохого, что девушка полюбила и хочет быть с любимым человеком? Но только хрена с два это была любовь. Кирочка была товаром порченным, вопреки тому, что старшие Воропаевы старались держать дочерей в ежовых рукавицах. Их мать даже грозилась отвести Киру к гинекологу, чтобы успокоить себя и отца. Вот чего Кирюша боялась, как огня. Ей срочно нужна была ширма в виде официального бойфренда, да не такого, с какими она привыкла трахаться в туалетах ночных клубов, а равного по статусу. Такого, какого одобрил бы отец и отстал, наконец, от неё. Кира продолжала строить из себя невинное дитя, чтобы Андрюша уверовал в то, что будет удостоен почетной миссии первопроходца, в то время как на этой похотливой стерве уже пробы негде было ставить. Она была гнилая изнутри изначально, Андрей для нее был единственным шансом прикрыться от родителей, прикинувшись девственницей. Плюсом следует добавить, что она страстно его хотела, так как он ею совсем не интересовался. Одержимость Киры моим братом граничила с идиотизмом. Ну еще бы, ведь все было при нем: отличная внешность, деньги, статус, имя, положение. На пути у этого стоял всего один маленький пустячок - я. Но и меня ей удалось убрать с пути.       Подружки Киры в тот вечер назойливо крутились вокруг Андрея, щедро подливая в его стакан виски. Мы с Ромкой были так заняты друг другом, что не уследили за происходящим. Да и зачем, ведь Андрей был уже взрослый, что с ним могло случиться в компании молодых девчонок.       Оказалось, зря мы обольщались на их счёт. В итоге Андрей дошёл до нужной кондиции и отключился в спальне на втором этаже, а когда проснулся, на него наехала разъяренная, как фурия, Кристина. Она размахивала руками и орала, что он воспользовался бедняжкой Кирочкой и затащил ее в постель.       Все было преподнесено так, что он, догадываясь о чувствах глупой юной девочки, начал приставать к ней, когда они остались в спальне наедине, а потом развратил, даже не удосужившись спросить, был ли кто-то у неё раньше. Кира стояла молча, побледневшая и поникшая, оплакивая горькими слезами свою поруганную невинность, а Кристина продолжала нагнетать атмосферу.       — Что теперь делать? –спросил тогда Андрей, до сих пор не в состоянии поверить в случившееся, как и мы с Ромой. Мы выглядели настолько ошарашенными, что эти стервы наверняка в душе горячо ликовали, ведь их план удался.       — Собирайся, мы едем в больницу! – нарочито строго гаркнула на сестру Кристина. — Нужно все это засвидетельствовать!       Дело приобретало уже запах керосина. Ещё не хватало, чтобы Андрей прослыл насильником. Проблему нужно было срочно как-то решать, чтобы спасти добрые отношения между нашими родителями и честное имя моего брата.       — Не нужно в больницу, –возразил Андрей, превознемогая резко накатившее похмелье. — Если мы с Кирой оказались вместе в одной постели, значит оба хотели этого.       — Но вы даже на встречаетесь! – противно расхохоталась Кристина и снова потянула сестру к двери.       — Значит, встречаемся, – сдался Андрей.       Следующим утром моего брата ожидал строгий разговор с главой семейства Воропаевых. Юрий Александрович позвал Андрея к себе в кабинет и долго читал ему морали, а после потребовал, чтобы он вёл себя с Кирой подобающе, ведь он и так совершил ужасный поступок, воспользовавшись ее влюбленностью. Ему было предложено стать официальным женихом этой дряни. В этом случае никто ничего не узнал бы, а Андрей получил бы идеальную любящую жену. Брат чувствовал себя виноватым, корил себя, просил у Киры и ее родителей прощения, мол, пьян был и не знаю, как так вышло, дав согласия на все условия дяди Юры.       На самом же деле братец не спал с Воропаевой. Правда о том раскрылась через неделю, когда новоиспеченная парочка приехала к нам домой на ужин с нашими родителями. Это, конечно, была еще не помолвка, но Андрей уже явственно чувствовал, как туго затягивается петля, ловко накинутая на его шею. Он вдруг осознал, что ситуация могла бы стать фатальной, не будь Воропаевы такими понимающими и сговорчивыми. Кира была не таким уж и плохим вариантом. Она была молода и красива, а что ещё нужно. Да и наш отец всегда любил повторять, что мужчина должен отвечать за свои поступки, вот Андрей и решил, что пришла пора остепениться, остановить свой выбор на Кире, жениться на ней и во всем поддерживать и защищать свою невесту.       После ужина я вышла во двор. Хотелось подышать свежим воздухом, и, к тому же, лицезреть потухший взгляд самобичующегося брата больше не было сил.       Я побрела в сад и забралась в наш с Андреем домик на дереве. Через какое-то время я услышала голоса сестёр Воропаевых. Я тут же замерла и безмолвно притаилась, изо всех сил стараясь ничем не выдать своего присутствия, став невольным слушателем их задушевной беседы. Я услышала всё, все детали их гнусного плана. Я просто ужасалась от того, насколько низко пали эти две девицы, и в какую яму затащили моего брата.       Тогда в моей голове пульсировала единственная мысль - всё рассказать брату и вместе подумать, как выбраться из этой ситуации, но внезапный звонок моего мобильного, который я и не подумала отключить, стал для меня фатальным. Сестры меня спалили и прижали к стенке.       Кристина яростно шипела мне в лицо о том, что устроит Андрею такую репутацию, что он со стыда сгорит, а их отец позаботится, чтобы обидчик Киры поплатился за содеянное с лихвой, ведь если он поднапряжется и подтянет связи, то легко сможет организовать моему несговорчивому брату реальный срок за растление несовершеннолетней дочурки. Выходило, что если я кому-то расскажу правду, то просто подставлю Андрея. Занавес!       Смириться с такой вопиющей несправедливостью я не могла. Я начала бесить Киру: делать двусмысленные намеки, злить и цеплять ее, стараясь вывести эту стерву из себя. Это продолжалось, пока мама и Андрей не сгруппировались против меня.       Я получала за все: за любой недобрый взгляд, неосторожное движение или случайно брошенное слово. Кира корчила из себя оскорбленную, а мама вычитывала мне, какая я жестокая грубиянка. Отношения с братом разладились. Меня старались поддержать Ромка и папа, потому что понимали, что все случилось не просто так, был в их скоропалительном союзе какой-то подвох, но признаться во всем я не могла, зная мстительную сущность этой семейки. Я чувствовала себя русалочкой: всё знала, но должна была молчать. А потом и меня решили убрать с нашей шахматной доски по уже рабочей схеме.       Кира позвала меня в кафе, чтобы поговорить и расставить все точки над i. Я долго сопротивлялась, потому что говорить с этой лживой тварью нам было не о чем, но всё же сдалась, наивно полагая, что эта сука может исправиться и попытаться искренне наладить отношения, но она банально подмешала мне что-то в кока-колу. Я не помню, как я отключилась, оказавшись потом в подвале недостроенной многоэтажки.       Испуганную и замёрзшую, меня нашли Рома с Андреем. За их спинами, торжествуя, скалилась Кира, а когда Андрей нашёл в моем кармане таблетки, так и вовсе просияла, прожигая меня насквозь мстительным взглядом.       Естественно я получила от брата смачную оплеуху. Несмотря на мои слёзы и клятвы, он все рассказал матери, от которой меня ждала ещё одна пощёчина. Она сокрушалась, что ей стыдно за такую дочь, а у меня земля уходила из-под ног, потому что потерять доверие мамы было для меня самым страшным. Кажется, мне тогда не поверил никто, даже Рома укоризненно вздыхал, предпочитая не вмешиваться в наши семейные разборки.       Ситуацию разрядил отец, несколько дней удрученно отмалчивающийся. Он долго думал о моем будущем, и когда мы с ним откровенно поговорили, он объявил, что вместо принудительного лечения я уеду в Германию к родственникам мамы, а там смогу поступить в университет и, как я и хотела, изучать право. Так я и оказалась в Мюнхене на юридическом факультете.       С Ромой мы даже не расстались толком. Он писал, что любит меня и скучает, что ждет, что прилетит ко мне на новогодние каникулы и мы будем наконец-то вместе. А потом на мою электронку пришло письмо, в котором неизвестный адресат написал всего шесть слов: «посмотри, как он по тебе скучает». А ниже красовались фотографии Ромы, на которых он целовал и тискал в клубах разных девиц.       Я впала в тяжелую депрессию, стала похожа на бледную моль, забила на учебу, даже ни с кем не общалась, пока однажды в дождливый ноябрьский день не повстречала в парке странную девочку с косичками и в круглых очках, как у Гарри Поттера. Ее звали Катя. Она оказалась моей соотечественницей и училась временно в Германии по международной программе обмена студентами. Мы очень быстро сдружились с Катериной. Наверное, нас сблизило то, что у обеих за спиной было много лжи, обид и предательства.       Катина учеба пролетела быстро и она вернулась обратно в МГУ, но отношения мы поддерживали, постоянно переписывались и по возможности созванивались. Когда я выбиралась на пару дней в Москву, то пропадала дома у Катиных родителей, потому что отношения с моими до сих пор были натянутыми.       Время шло, я закончила универ, а Катя тогда уже проходила стажировку в немецком банке. Я пригласила Пушкареву к себе на выпускной и она, не раздумывая, согласилась, даже не подумав, что до ее манеры одеваться может кому-то быть дело, но уже через пару минут нашего «высшего» общества словила очередное оскорбление от какого-то дятла и горько оплакивала его, заперевшись в туалетной кабинке.       Вот тогда во мне проснулась здоровая злость. Я утешила Катю, как могла, а потом решила доказать, что она никакое не пугало. Мы поехали ко мне, и уже через пару часов на выпускной бал вернулась не Катя Пушкарева, а прекрасная Золушка, которую встретил прекрасный принц под полной луной на балконе. Я видела, что между ними промелькнуло что-то очень нежное. Катя влюбилась сразу же, а вот за Андрея я ручаться не могла. Он не рассказывал мне об этом. Я узнала подробности чуть позже. Когда утирала Катьке слезы. Их сказка длилась недолго. Андрея увела какая-то ушлая девица, с которой он наставлял Кире рога, развлекаясь за границей. Андрей в недоумении поплёлся за ней, а Катька в слезах убежала прочь.       Вот тогда-то и родился мой план, что Андрей должен наконец-то влюбиться. А кто сможет его согреть, как не девушка, которая полюбила его с первого взгляда, да так, что для нее не существовало больше никого. Она отогреет его сердце, а Кира отправится на свое заслуженное место вместе со всей своей семейкой. Я была уверена в своем плане. Но, увы, годы с нелюбимой девушкой сделали Андрея циничным и равнодушным. Развлечений у него хватало. Он пил и трахал все, что движется. Кира тоже ходила по рукам. Как правило, по рукам своих бывших любовников в Праге. Тут она отрывалась как могла, поэтому и спускала на командировки бешеные деньги.       Я знала, кого нужно искать и что нужно было искать. У Киры был ребенок. Его воспитывала жена любовника Воропаевой. У нее не было своих детей, и поэтому она сразу же приняла ни в чем неповинную кроху, как родного. У нее был документ, подтверждающий, что Кира родила малыша в 16. Ещё до той истории с Андреем. А это полностью оправдывало моего брата и, наконец, давало такие долгожданные улики. Я должна была доказать, что моя семья ошибалась, что все подстроили Кира с Кристиной, и избавить брата от этой кобры.       Из воспоминаний меня вернул телефонный звонок на Катин мобильный. Я подняла глаза на подругу и сразу поняла кто звонил. Мы решили просто игнорировать звонок, но к 15 разу на моем экране высветилась фамилия Малиновский, и я поняла, что в покое нас не оставят. Пришлось взять трубку.       — Алло! – ответила я с раздражением.       — Алиса, родная, а ты где? – спросил Роман.       — Отец отправил нас с Екатериной Валерьевной в турне по Европе, пересматривать договора с зарубежными партнерами.       — Угу. Понятно. А почему Екатерина Валерьевна трубку не берет? – докапывался Малиновский.       — Катя была в ванной, – соврала я мгновенно.       — Ты не могла бы передать ей трубку?       — Да, конечно, – я нажала на кнопку громкой связи.       — Алло, – робко ответила Катерина.       — Катерина Валерьевна! – послышался злющий голос Андрея, который пока звучал обманчиво тихо. — Какого черта, Вас нет на рабочем месте? – рявкнул он, и мы приготовились к тяжелому разговору.