Плюс Человечества

      Рабочий понедельник был отвратителен.       Мы вернулись накануне днём. Уставшие, грязные и голодные. Марат на прощание пообещал оплатить всё, что люди Бориса могли сломать в моей квартире, и на въезде в город пересел в поджидавшую его машину. Из тех глупых кругленьких автомобильчиков, производители которых не в состоянии заложить хороший функционал и дерут деньги за внешний вид. Да ещё и красная!       Я же поехал в свой «элитный» район на ужасающе грязном монстре. Ещё и за едой на вынос пришлось заезжать. Не стоило ждать, что за прошедшие дни у нас заработала доставка. Я чувствовал себя отвратительно возле чистенького торгового центра или в потоке аккуратных блестящих городских автомобилей. Да ещё и еда была вкусной только пока свежая. Ужин, съеденный мной ночью в центре домашнего бардака, был мерзопакостным.       Я больше всего боялся, что те люди, если сами ничего не испортят, то оставят открытой дверь, и уже какие-нибудь другие негодяи всё растащат или загадят. Но к счастью, дверь они за собой захлопнули. Это мне повезло. Сломанного тоже на первый взгляд не было. Но абсолютно все вещи были выброшены на пол. По многим из них ходили. Всю невстроенную мебель куда-нибудь передвинули. Получился форменный хаос. Я было подумал, не вызвать ли полицию, но мы с Маратом ни о чём не договорились, я не знал, стоит ли. К тому же, я прошёлся по этому бедламу и вроде бы нашёл всю свою технику. Наличных денег или дорогих украшений у меня и не было, так что в пропавшие я определил только бутылку коньяка. Хороший был коньяк, но вызывать ради него полицию мне показалось лишним.       Я потратил весь вечер, чтобы навести порядок в спальне и иметь возможность лечь спать. А утром вскочил на полтора часа раньше, потому что предстояло ехать на работу на Горгулье. Мне казалось предосудительным кататься по городу на комке грязи, в котором только колёса выдают автомобиль. Так что по пути на работу я заехал на мойку. И всё равно на парковке перед офисом этот монстр, хоть и чистый, выглядел странно.       Я купил в кофейне внизу самый здоровенный стакан крепкого кофе и прилично выглядящий сэндвич, мечтая оказаться в своём кабинете и почувствовать себя, наконец, человеком. И не сразу обратил внимание, что коллеги в лифте и коридорах как-то странно на меня посматривают, а стоит мне отойти, начинают шептаться. Я даже осторожно проверил, не расстёгнута ли ширинка, и начал думать, что испачкал чем-то лицо. Но когда Рената вместо отчёта о наших делах стала принюхиваться, до меня, наконец, дошло. И без того паршивое настроение скатилось ниже уровня дна.       А оба моих сотрудника уже ёрзали на стульях и рвались бежать и разносить сплетню по всему офису. Рената ещё и с таким мерзким выражением поинтересовалась, как я провёл выходные, что я только буркнул: «Оригинально», и поспешил в свой кабинет. Но прятаться и наслаждаться поздним завтраком мне не дали — Марк вызвал к себе. Пришлось пройти через его секретариат — место, где постоянно кто-то шушукается, как будто шипит клубок змей. Шеф меня хвалил и пообещал премию, но улыбался так понимающе, что никакой радости я не почувствовал.       Вроде бы, какое им до меня дело? Но пикантные сплетни почему-то никого не обходят стороной. И я ведь знал, что так будет. Боялся даже. Но за этой поездкой, уборкой и дикой усталостью совершенно забыл. Я так опасался чужого мнения, пытался избежать внимания, так упрямо не хотел давать повода… А потом так нелепо забыл!       Едва я вернулся к себе, явилась Нина. Не то чтобы в этом было что-то необычное, но рабочий день был в самом разгаре, а большую его часть она обычно проводила на производстве. И я видел, как она ещё на пороге втянула носом воздух.       — Знаешь о чём я в последнее время думаю? Если по статистике альф и омег рождается одинаковое количество, то может, мы всё же заранее распределены на пары, и у каждого где-то есть идеально подходящий ему партнёр? — спросила Нина, заварив себе моего чая. Она уселась на стул напротив и улыбалась так дружелюбно, что мне иррационально хотелось её стукнуть.       — Истинные пары — медийная выдумка, — буркнул я. — Учёные давно её опровергли, да и рождается нас не «равное», а «примерно равное» количество. Не стоит верить в бред из романтических комедий.       — Ты не с той ноги встал? Синдром понедельника? — Нина перестала улыбаться. Она вообще редко это делает.       — Синдром понедельника тоже растиражированный медийный бред, — я посмотрел как она обиженно отодвигает от себя чашку. — Какие истинные пары, Нина? Как будто я не понял из-за чего ты пришла! Ты думаешь, я не знаю, о чём сегодня треплется вся контора? У Нэша Виленски был секс с альфой! Надо же, чудо какое. Почему, черт возьми, все должны знать об этом? Ненавижу быть омегой!       Да в самом деле! Изменение запаха эволюционно совершенно не обосновано. И ладно бы так было у всех. Но нет, только об омегах мир почему-то должен быть в курсе, когда у нас был секс. Правда, только с альфой, но тем не менее. Одно время я даже жалел, что до сих пор не изобрели достаточно эффективный маскирующий парфюм. Тогда бы я заранее его купил на случай, если со мной это всё же произойдёт. Это моя личная жизнь, незачем оповещать о ней всех. И ведь даже не скажешь, что они суют нос не в своё дело, мой новый запах сам в эти самые носы лезет. Вот кто мне скажет, зачем это нужно? Это унизительно!       — Можно подумать, на альфу это не влияет, — возмутилась Нина, готовясь сесть на своего любимого коня альфийских страданий.       — У альфы за спиной вся контора не шепчется! И вообще альф отпускает через пару месяцев, а я теперь на всю жизнь помеченный.       Нина задумчиво погладила ручку своей чашки и встала.       — Говорят, чем лучше альфа и омега подходят друг другу, тем приятнее получается у омеги запах, — протянула она, не скрывая осуждения в голосе. — А ты сейчас пахнешь не то что лучше Барни, даже лучше Миши или Эльдара. Хотя они со своими партнёрами довольно гармоничны. Уж не знаю, с кем может сочетаться твой тяжелый характер, но судя по запаху, этот альфа хорошо тебе подходит.       — Надеюсь, что больше никогда его не увижу.       — Знаешь, Нэш, — она остановилась в дверях, — если ты хочешь, чтобы с твоими чувствами считались, попробуй о них рассказывать. Ты перестал что-то говорить о себе ещё, когда встречался с Катей. А это когда было? Два или три года назад? А аромат хороший. Жаль, что ты не умеешь его носить.       Ну отлично. Я теперь должен извиниться за то, что она сама пришла потрогать свою больную тему. Её несбыточная мечта — оставить на ком-то свой запах, а я вот такой нехороший чем-то недоволен. Нет бы спросить, как так вышло? Хотя я не смог бы ответить. Но спросить-то можно было! Проявить интерес. Нет, я видите ли сам должен был рассказать. Ненавижу это всё. Где человеческое участие? Куда пропали попытки наладить контакт и понять другого человека? Есть какие-то правила, по которым это должен делать я, а не она?       Ещё и Катю вспомнила! Мне бы хотелось, чтобы это имя вообще запретили. Вот зачем было портить мне и без того не самый лучший день?       Я потер глаза и решительно уставился в документы.       Нет, с Ниной нужно было помириться. Она хорошая, и мы — друзья. А я просто психанул. Это от усталости.       Но сложный день на этом не кончился. Мне ещё надо было вызволить свою современную удобную красавицу из мрачного гаража на Обводном. Чтобы её разблокировать нужен телефон, но на всякий случай, есть ещё карта-ключ. Мне даже удалось найти её в общем бардаке. Впрочем, телефон я тоже хотел вернуть, а его уже забрали вернувшиеся домой Стефан с Ирэной. Естественно у них был миллион вопросов, а мы с Маратом не договорились, кому и сколько можно рассказывать. Я чувствовал себя военнопленным на допросе, а не братом на вечернем чаепитии с южными сладостями. Но тайн не выдал.       Оставалось только надеяться, что я сумел успокоить родных.       Стефан не выказывал тревоги. Он вообще всегда старается ко всему отнестись с юмором. Но мы не первый день знакомы, и он шутил меньше обычного. Это говорило о беспокойстве. А уж Ирэна и подавно знала меня, как облупленного, и догадывалась, что сорваться за город посреди недели, бросив телефон в почтовый ящик, мягко говоря, необычное для меня поведение. Хуже всего, что она сообщила об этом Марте. А после нашего чаепития наверняка донесла и о новом запахе. Я боялся вообразить, что там могла напридумывать себе младшая из моих старших сестёр. Но так и не нашёл в себе сил поговорить с ней откровенно. Отказался от совместного посещения спа-салона и только по телефону старательно доказывал, что у меня всё нормально.       .       Почти всю оставшуюся неделю я потратил на попытки разгрести бардак и отделаться от назойливого внимания коллег. А вот выходные поставили меня в тупик. Я выспался. Дом снова стал похож на дом. Актуальные задачи кончились. В субботний полдень я остановился с чашкой кофе посреди гостиной, пытаясь вспомнить, чем раньше занимался в свободное время. Чисто теоретически, оно должно было у меня быть. Но вот как я его проводил? Предыдущие две недели были настолько наполнены деятельностью, что сев за стол в кабинете и включив компьютер, я почувствовал себя неуютно. Я никуда не еду, не иду, ничего по большому счёту не делаю — это странно. Открыв привычные сайты, я пять минут тупо смотрел в монитор, не прочитав даже заголовки. А потом руки сами открыли мессенджер, и я ловко напросился в гости к своим старым знакомым — Диане и Кристине. Они беты, им за тридцать, у каждой есть ребёнок, и только из-за детей общество худо-бедно готово было смириться с браком двух женщин. А ещё они обе являлись администраторками Равных и наверняка могли пересказать самое актуальное со своего сайта.       Я не был у них в гостях уже полгода, если не больше. Обычное дело — сначала я не приходил, потом перестали звать. Как выяснилось, я много пропустил. Например, я проигнорировал презентацию фонда, о котором рассказывал Марат. Девочки координировали это мероприятие, и основатель фонда произвёл на них весьма приятное впечатление. Кристина даже хотела меня с ним познакомить. Сказала, что у нас похожие взгляды, хоть он — авантюрист и вообще альфа. Она была уверена, что мы бы подружились.       Я не стал говорить им, что мы знакомы. Уж больно неординарными были обстоятельства этого знакомства. Но их слова заставили меня задуматься, можно ли после этих девяти дней общения назвать нас с Маратом друзьями? И хотел ли я дружить с ним?       Девчонки не видели меня давно и не могли знать, изменился мой запах на прошлой неделе или в прошлом месяце. Наверное, поэтому они не приставали с вопросами. Только осторожно поинтересовались, нужно ли в приглашениях для меня писать «+1». Я сказал, что это были короткие отношения, и они уже закончились. Пока я говорил им это, внезапно понял, что не жалею об утрате своего суперпривлекательного запаха девственника. Не хотелось лишаться его так, но были варианты и хуже.       А заодно я понял, что Нина была в чём-то права. Новый запах стоило носить иначе. Я заехал к ней в воскресенье, чтобы извиниться за свою грубость и поболтать.       Мы уже не первый раз обсуждали «истинные пары». Когда-то она сама объясняла мне, что эта идея противоречит свободе выбора, а мы вроде как оба выступаем именно за это. Я всегда ратовал за то, чтобы омеги могли свободно без осуждения общества вступать в брак с кем захотят, в том числе с женщинами-бетами и даже с другими омегами. Да и не только омеги. Конечно, к выбору альф люди относятся более снисходительно. Да что там, когда женятся две женщины-беты, люди начинают кричать, что это бесплодный союз и подрыв устоев государства. Но если мужчина-альфа берет в мужья мужчину-бету, никто почему-то не вопит, что у них не будет детей, все умильно закатывают глаза и говорят, что это любовь. И вот с этой двойной моралью мы всегда пытались бороться.       Однако после череды личных неудач Нина всё чаще заговаривала об истинных парах. Это давало ей надежду, что где-то существует омега и для неё.       Нина немало экспериментировала в области отношений. У неё были беты разного пола, омеги и даже один альфа. Последнее было чистейшим экспериментом для обоих, и обоим он не понравился. Альфы даже дружат-то между собой не так уж часто. Их вечно тянет соревноваться, хорошие отношения на таких условиях получить непросто. Впрочем, у Нины не складывалось и с другими. Дольше всего на моей памяти она встречалась с девушкой-омегой. Они тепло друг к другу относились и, кажется, общаются до сих пор. Но хрупкую любовь разрушила первая течка, которую они решили провести вместе.       Дело в том, что во время течки, организм омеги не просто хочет секса. Нужен именно узел. Разумеется, технологии давно уже решили эту проблему, и существует множество игрушек, способных прекрасно имитировать весь процесс. Они отлично работают, когда партнёр омеги бета. Но, как выяснилось, с альфой этот номер не проходит. Омега чувствует присутствие альфы рядом и готовится к некой биохимической реакции. Вроде бы это она влияет на запах, хотя тут вообще медики никак не могут сойтись во мнениях, так что я не уверен. Как бы то ни было, с женщиной-альфой реакции не происходит. Ей запах течки сносит крышу точно так же, как и мужчине. Разум отключается, узел увеличивается и неистово требует соединения, но физиология женщины не позволяет. Нина мучалась из-за этого и при обычном возбуждении, без влияния феромонов. Но течка возлюбленной едва не свела её с ума. Если бы в квартиру не пришла перепутавшая время домработница и не оттащила девушек друг от друга, неизвестно, чем бы это вообще закончилось. Отношения не выдержали такого испытания.       На какое-то время Нина забыла об омегах и пробовала встречаться с девушкой-бетой. Потом с парнем. Но всё как-то не складывалось. А потом она увлеклась романтическими комедиями, снова заговорила об истинных парах и принялась знакомиться с парнями-омегами. В общем, я так-то негативно отношусь к этой идее, но когда о ней говорит Нина, я боюсь. Я просто очень боюсь за неё. Тем более после того, что случилось с Максом.       После этого разговора мы помирились. Конечно, мне пришлось рассказать ей укороченную версию моих приключений. Я не стал называть имя. Просто настаивал, что это не был «мой альфа». Случилось и всё. Я даже попытался свалить это на свою временную неадекватность, но мне напомнили, что я же сам всегда говорил, что омеги разумные и вменяемые даже в этот период. Пожалуй, теперь я не был в этом так уверен. Возможно, адекватность сохраняется только пока рядом нет альфы. По-моему, в пути я частенько вел себя глупо и неосторожно. Но Нине я не стал подробно рассказывать, где меня носило. Сказал, что моё мнение о сделке рассердило Бориса, тот попытался на меня напасть, мне помог один альфа, мы оказались за городом, я не рассчитал количество таблеток… Но всё равно я больше этого человека не увижу.       Даже не знаю, почему я так настаивал на том, что мы с Маратом больше не встретимся. Ведь шло расследование дела Бориса, наша компания всё ещё хотела обновить станки, да и Диана с Кристиной активно взаимодействовали с его фондом. Наш город, хоть и крупнейший в регионе, на поверку всегда оказывается не таким большим, чтобы двое не могли встретиться хотя бы случайно.       Я бодро разбирался с давно отложенными делами. Делал покупки, которые стоило сделать месяц, а то и год назад. Сам, без влияния Марты, сходил в салон. Девчонки заманили меня на лекцию. Жизнь как-то забурлила вокруг.       Только один вечер на следующей неделе я потратил на сеть. Искал информацию о той девушке, в память о которой Марат основал свой фонд. Обычно я стараюсь не читать истории об изнасилованиях, но меня заинтересовало то, о чём Марат явно умолчал. Его, как парня этой Инги, наверняка заподозрили первым. Я был склонен верить в его невиновность, но с другой стороны, он сам говорил, что в школьные годы был тем ещё придурком. А юные альфы очень редко умеют держать себя в руках.       Статьи об этом деле нашлись без проблем. В самой ранней из них журналист, действительно, без раздумий подводил к мысли, что в смерти девушки виноват её парень. Но почти сразу эту идею опровергли. Думаю, его родители заплатили журналистам, чтобы те получше осветили алиби Марата. В самой полной из найденных мной статей были записи с камер наблюдения. Правда, за давностью лет из сети они уже исчезли, но автор подробно описывал всё, что на них видел. Возможно, как раз для того, чтобы и по прошествии времени ни у кого не возникло сомнений в репутации Марата Ларсона.       Как оказалось, это он обратился в полицию. В тот день Марат должен был встретить свою девушку после музыкальной школы и проводить домой, как делал это обычно. Но опоздал. На записи с камеры у входа в школу было видно, как несколько учеников выходят после занятия. Пару минут они болтали на крыльце. Потом осталась одна девушка. Она постояла минут пять. Позвонила кому-то, похоже, не дозвонилась и пошла одна. Минут через пятнадцать появился Марат. Тоже звонил кому-то и очевидно нервничал. И тоже потом ушёл той же дорогой. Их в такой же последовательности засекли ещё несколько камер на улице. Только девушка в какой-то момент не появилась в поле зрения следующей камеры. А Марат минут через десять прошел там, всё так же поминутно глядя в телефон. Вроде бы Инга успела рассказать, что нападавших было трое. Один альфа и двое бет. Но их найти камеры не помогли. У полиции был какой-то подозреваемый альфа, но улик не хватило.       В тот вечер, уже почти ночью, Инга написала Марату, что находится дома и всё в порядке. Я старался представить себе её чувства. Наверное, поначалу она была даже рада, что оказалась взаперти. У неё был парень, они любили друг друга, а тут она оказалась на всю жизнь помечена запахом другого. И это не считая самого изнасилования. Это я боялся воображать. Она не представляла, как будет объясняться с Маратом, и не брала трубку. Но он пришел лично, и отец Инги едва его не избил. Тогда Марат понял, что произошло. Поскольку с ним девушка разговаривать не хотела, он писал её подругам и сестре, чтобы они поговорили с Ингой. Эти девушки потом выступили свидетелями. Журналист даже представил несколько скриншотов переписки. Одна из подруг обратила внимание, что Инга жалуется на самочувствие, а отец так и не выпускает её из комнаты. Тогда-то Марат и пошёл в полицию. К сожалению, было слишком поздно. Бактерию Овчаренко нужно обнаружить в первые сорок восемь часов. Она даёт о себе знать почти сразу, так что шансы довольно велики. И то, что этот Дитер запер дочь в комнате и даже не заходил посмотреть, как она там, я лично приравнял бы к убийству. Хотя Марат явно чувствовал часть вины за собой. Отсюда и фонд.       Интересно, как складывалась его жизнь после этого? Я думал, что никогда об этом не узнаю.       .       В пятницу Нина влетела в мой кабинет с выражением паники на лице. Она даже не стала садиться и воровать мой чай.       — Нэш! — Нина остановилась посреди комнаты, заламывая руки. — Моя машина заглохла на повороте к офису! Только что приехал эвакуатор! Её забрали в сервис!       Я мысленно выругался. Взаимоотношения Нины с её автомобилем достойны песен и баллад. Это была любовь с первого взгляда полная, как всё у Нины, ссор и обид. Нина без своего железного друга не могла выйти из дома. В такси она садилась только спьяну, когда уже совсем точно не могла вести сама. Видите ли у таксистов машины плохие. Вообще все машины, по её мнению, были недостаточно хороши по сравнению с её. Само чудо европейского автопрома, несмотря на то, что было куплено новеньким прямо с завода, регулярно ломалось и глохло в самых неподходящих местах. Чем доводило Нину до истерики. С которой она ко мне и пришла.       — Замену на этот раз не дали? — поинтересовался я, догадываясь к чему всё придёт.       — Пообещали, — вздохнула она. Как вы можете догадаться, автомобиль на замену тоже всегда был недостаточно хорош. Она соглашалась только на такую же модель, которая у сервиса не всегда была в наличии. — Но только завтра.       Я вздохнул.       — Сервис рядом! Я завтра пешком туда дойду! — она потупилась. — Отвезешь меня домой сегодня?       Соглашаться мне не очень хотелось, но других возможных кандидатов было как-то жалко.       — Отвезу, конечно. Не беспокойся, — улыбнулся я.       Когда вечером она поймала меня у лифта и напомнила о данном обещании, я только обречённо вздохнул. Ездить с Ниной это тяжёлое испытание. Да ещё и в конце недели. Она и как водитель нервная и вспыльчивая — ездит быстро, тормозит резко и постоянно ругается на всех остальных. Но как пассажир она совершенно невыносима.       Невольно вспомнилось наше путешествие с Маратом. Я всегда думал, что поведение Нины типично для альфы. Другие представители этого полового типа, с которыми мне доводилось оказываться в одной машине, в целом не опровергали эту мысль. Хотя я обычно старался не находится к альфам так близко, так что вариантов для сравнения было немного. Но вот Марат вел себя совершенно иначе. Он не пытался выгнать меня с водительского сидения. Мы менялись, когда один уставал. Он ни разу не сказал, что я делаю что-то неправильно. Марат оказался хорошим штурманом и указывал направление, пока мы ехали по дорогам. Конечно, в болоте карта не очень помогала, и мы долго блуждали, но он не обвинял в этом ни меня, ни себя. Даже наши споры в машине не были яростными. А на других водителей он обращал не больше внимания, чем положено по правилам. И всё же, не только по запаху, но и по поведению, Марат однозначно определялся как альфа.       Размышляя об этом, я вышел из офиса и практически упёрся в Марата.       — Я обещал тебе свидание, — улыбнулся он и с лёгким недовольством покосился на Нину. — Надеюсь, ты свободен сегодня?       — Да, свободен, — не задумываясь, кивнул я, с интересом его разглядывая. Возможно, я при этом улыбался, как идиот. Но, надеюсь, что нет. Просто, пока мы с ним общались, он щеголял разбитым носом и следами побоев на лице. Да и одет был в дрянной спортивный костюм из гипермаркета. Теперь же передо мной стоял довольно ухоженный человек в чёрных слаксах и серо-голубой рубашке. Тёмные с удивительным рыжим отблеском волосы явно видели парикмахера буквально только что. Нос больше не был опухшим и царапины окончательно затянулись. Лицо теперь проявилось как чуть вытянутое с правильными крупными чертами. Из-под густых бровей смотрели внимательные глаза с чуть лукаво задранными внешними уголками. Расовое смешение на всех нас хорошо сказалось. Уже и не угадаешь каких кровей в человеке намешано, вроде и что-то скандинавское есть, а вроде и чистый южанин.       — Нэш! — Нина тоже его разглядывала, но не так благожелательно. — Ты отвезти меня обещал.       — Нина Чавес. Марат Ларсон, — представил я их друг другу, чтобы получить минутку на размышления. Не знаю, что заставило меня сразу ляпнуть, что я свободен, но мне в самом деле больше хотелось ехать с ним, чем с Ниной. Пока Марат вспоминал и хвалил Нинино выступление на прошлогодней конференции, я прикинул варианты.       — Ладно, — определился я, быстро вводя нужную комбинацию в приложении на своём телефоне. — Я дам тебе доступ, но поставлю автопилот.       — Он будет ехать как улитка!       — Она будет ехать, как будто за рулём я, — жёстко отрезал я. Моя машина, знаете ли, тоже мне очень дорога. Пускать кого-то за руль, да ещё и без меня, я разумеется не люблю. Хотя и не истерю по этому поводу, как некоторые. — Если на моей красавице будет хотя бы царапина, я придумаю самую страшную месть, на какую только способен юрист.       — Я подброшу тебя потом забрать машину, — пообещал Марат. — Такси в твой элитный район ведь так и не ездит.       Мне неприятно это признавать, но, возможно, моё представление об альфах в то время было куда более стереотипным, чем это прилично. Тем более для активиста Равных. Я мог бы оправдать это тем, что спокойные люди, не ведущие себя хамски и агрессивно, привлекают меньше внимания, и часто мнение обо всех альфах складываются не по лучшим представителям типа. Но может, мне просто хотелось видеть только таких…       Как вы, наверное, уже заметили, я не в восторге от того, что родился омегой. То есть в детстве мне нравилась и одежда для омег, и косметика, и место, которое предстояло занять в жизни. Альфа, семья, дети — то, что положено хотеть омегам. Но потом был подростковый возраст, который закончился… который иначе расставил приоритеты. Нет, безусловно, моя сущность никогда не позволяла о себе забыть. Несколько раз я даже пытался преодолеть себя и всё же попробовать с альфой. Ходил на свидания и разочаровывался уже через пятнадцать минут.       Марат меня удивил. Он как будто в самом деле демонстрировал серьезные намерения. Показывал с кем мне придется иметь дело, если я соглашусь встречаться. Хотя ни о чём таком между нами и речи не было. Это ведь только называлось свиданием, на самом деле он всего лишь хотел выразить благодарность за мою помощь.       Он не потрясал передо мной деньгами, как это делали абсолютно все до него. В последний раз эта попытка была особенно смешна. Пафосный тон того парня совершенно не соответствовал его финансовым возможностям. Даже если бы они меня интересовали. Марат не выбирал самое дорогое. Во всем этом свидании не было ничего, что я не мог бы сделать для себя сам. И ничего, что я не стал бы делать.       Сначала мы поехали смотреть мюзикл. Не помню точно, возможно, я упоминал, что никак не могу на него попасть. Мы много чего обсудили в дороге, всё мне не упомнить. Как бы там ни было, я давно туда хотел, но всё время что-то мешало, а сезон заканчивался. Так что выбор мероприятия был очень удачным.       Самые дорогие билеты обычно берут те, кто хочет себя показать, а не спектакль посмотреть. Наиболее представительное место это, конечно, «Царская ложа», но туда можно попасть только по приглашению кого-то из Царской семьи. Я взглянул в ту сторону и увидел, что они в тот день были чуть ли не все. Даже премьер-министр, хотя формально, Юрий Александрович Романов за члена семьи не считается. Не то чтобы я был фанатом Царской семьи, но однажды мне довелось пообщаться с цесаревичем Николаем Константиновичем, и он произвёл на меня хорошее впечатление. Нина говорила, что его просто учили так разговаривать, чтобы всем нравиться. Мол, это ничего не значит. Но, как по мне, если его учили, и он научился, это уже достойно.       Впрочем, тут я не стал их разглядывать. Я хотел увидеть мюзикл, а Марат выбрал те места, которые берут настоящие фанаты. Те, кто хорошо знает зал. Эти билеты тоже не дешёвые, но стоят того.       Это можно было сказать про всё, что он выбирал, и про его машину, и про одежду, про каждую мелочь, что я видел вокруг себя в этот вечер. Оказалось, что у него тоже Эдис. Более мощная и внушительная чем моя красотка. Лучшая из тех моделей, где платишь за реальные дополнительные функции, а не за цвет салона и симпатичную подсветку. Телефон той модели, где платишь за качество, а не за марку. И всё остальное.       Ресторан, куда мы поехали, находился в странной подворотне, но внутри имел весьма приятную атмосферу. Марат не стал мне что-то рекомендовать или пытаться накормить каким-нибудь редким деликатесом. А в меню они были. Себе он заказал явно то, что ему нравилось, и предоставил мне возможность поступить так же. Выбор блюд и напитков был весьма широк. Так что будь у меня специфические требования к еде, у меня не возникло бы проблем. Мне импонировал такой подход, хотя я почти не смотрел, что ем, настолько меня захватил просмотренный мюзикл.       Совсем не зря я хотел на него попасть. Я видел и не очень хорошие рецензии. Некоторые критики считали часть песен оскорбительными, а один из танцевальных номеров унизительным. Но ведь именно для этого они там и есть! Главную героиню в этих моментах именно что пытаются оскорбить и унизить, но либо сами попадают в свою же ловушку, либо героиня даёт достойный отпор. Было бы странно, если бы в истории все были добрыми и правильными. Такое бывает только в байопиках и то редко.       В общем, впечатлений у меня было через край, а Марат их умело подогревал, повторяя наиболее впечатляющие моменты. Так что о Борисе и нашей поездке я вспомнил уже под конец ужина. Марат поморщился, когда я об этом спросил.       — Не то, о чём я хотел бы поговорить сегодня вечером, — вздохнул он. — Даже не представляешь, что у нас творится эти две недели. Дядя Яша приехал. Плачет. Говорит, что должен был остаться с мужем и остановить его. Женька на него орёт, потом извиняется. Ома пытается их обоих успокоить. Мой отец даже один раз пришёл ночевать ко мне, отдохнуть от такого количества омег в доме. Извини, это не… — Марат смутился, но, похоже, не представлял, как ещё выразить эту мысль. — Ома не может в стороне остаться, да и отец тоже, но напряжение от всего этого никуда не исчезает. Расследование идёт…       Он потер лицо и отвлекся на свой десерт, но мне как раз про расследование было больше интересно.       — У нас вчера прошёл слух, что к Марку, это наш босс, приходила полиция. Не знаю по этому делу или нет.       — Скорее всего, — кивнул Марат. — Если тебя вызовут, говори правду. Я сам ещё не знаю подробностей. Они весь наш офис перерыли. Остановили производство. А у нас в работе всего один заказ и даже неустойку платить нечем. Еле убедил полицейских, что рабочие никак не помешают им копаться в документах. Теперь ещё пару дней надо, чтобы линия вышла на полную мощность.       — Выкарабкаетесь? Или ты банкрот? — зачем-то спросил я, и сразу захотелось себя отругать. Мне же нравилось, что он не хвастается деньгами на этом свидании. И я сам постарался это испортить!       — Мне лично банкротство пока не грозит, — усмехнулся он. — Но эта компания… Не знаю даже… Пока идёт полицейская проверка, свою я запустить не могу, так что думать о стратегии не получается. Вот я и решил, что самое время сводить тебя на свидание.       Намёк был вполне понятен. Нечего обсуждать дела за романтическим ужином.       Впрочем, десерт мы уже доели и ужин можно было считать завершенным. Я думал, что теперь он отвезёт меня за машиной. Даже немного сожалел, что такой приятный вечер уже кончился. Но мы выехали на набережную. И не успел я вдоволь налюбоваться видами, Марат загнал машину в небольшой уютный дворик. Он прекрасно организовал вечер, мне до этого всё нравилось, так что было даже интересно, что ещё он придумал. И я только на пороге номера сообразил, что он привёз меня в отель. В отель!       Такого мощного и внезапного разочарования я не испытывал уже лет десять. Хотя нет. Тогда я всё же ждал подвоха, а в этот раз нет. Марат производил хорошее впечатление. Среди знакомых мне альф в ту минуту он превосходил даже Нину. И внезапно это. Нет, я понимаю, что мне больше не надо беречь девственность, что на мне и так его запах… Но это ещё не значит, что я стану подставлять задницу по первому требованию!       — Наше путешествие было не особенно комфортным. Ночевки в машине, еда на горелке, — вещал он отодвигая штору, чтобы продемонстрировать мне шикарный вид на Петропавловскую крепость в нежном свете белой ночи. — После такого хочется поспать на удобной кровати среди резьбы и лепнины. Здесь… — он обернулся ко мне и вдруг резко изменился в лице. — Нет, Нэш! Это не то, что ты подумал! Я не это… Здесь просто вид из окна красивый. Особенно утром. Здесь две спальни. Я буду спать отдельно… Если ты, конечно…       В моём кармане зажужжал телефон. Я вяло вытащил его и приложил к уху.       — Нэш, где ты это взял? — каким-то странным голосом спросила Нина. Мне показалось, что она напугана. Это вывело меня из оцепенения.       — Что? — уточнил я, наконец, отходя от двери.       Я хотел пройти и сесть в кресло, и даже почти дошел, мельком глянув на две открытые двери. В самом деле, две спальни с одинаковыми большими, шикарно оформленными кроватями. Но остановился. Нина долго молчала в трубке, и я начал подозревать, что ей может потребоваться помощь.       — Приезжай, — наконец, выдохнула она. — Бери своего парня и езжайте ко мне. Если вы там, конечно, не трахаетесь.       — Мы не трахаемся! — рявкнул я, но трубка уже молчала. Я поднял глаза на Марата. Он всё так же стоял у окна с видом на крепость. — У Нины что-то случилось. Просит приехать.