Плюс Человечества

      Дорога мягко ложилась под колёса Горгульи. В юго-западном направлении трасса была получше, чем в северном, так что вести этого монстра было сущим удовольствием. Несмотря на присутствие Нины. Она не лезла под руку со своими комментариями. То ли, правда, была больше занята своим ноутбуком, то ли стеснялась Марата. За полтора месяца подготовки к этому путешествию мы немало общались, но оказавшись втроём в одной машине, всё равно чувствовали себя неловко.       .       В вечер нашего незабываемого свидания мы приехали к Нине почти в полночь. По телефону я не понял, что там с ней случилось, и чего она от меня хочет. А опасаться с ней можно многого. Так что Марат поднялся со мной. В её гостиной стояло штук шесть полупустых чашек чая и пара стаканов с чем-то алкогольным. Можно было бы заподозрить неожиданную вечеринку, но на всех остальных поверхностях лежали потрёпанные листы бумаги и тетради. Я бы и не понял, что это, если бы не старая жестяная коробка из-под печенья, устроившаяся на столике возле кресла.       — Нэш, — убитым голосом позвала Нина. — Где ты это взял?       Мы переглянулись.       — А что там было? — шёпотом спросил Марат.       Я мог только пожать плечами. На самом деле, я вовсе забыл про эти старинные дневники. Переложил их из Горгульи в свою малышку вместе с несколькими другими нужными вещами. Потом поехал к сестре за телефоном, потом в магазин… Пару раз вспоминал, что надо бы занести коробку домой, но обычно это случалось по пути на работу.       — Две недели назад мы ездили в заброшенный город, — объяснил Марат. — Он называется Савонлинна       — Точно. Савонлинна, — взгляд Нины сфокусировался на нём.       — Нина, — я осторожно подошёл к ней. — Что там такое? Это тебя расстроило?       — Нэш, ты не понимаешь? Этот человек, — она обвела жестом разложенные бумаги. — Он был первым альфой.       Хоть я и не знал ещё, что именно мы нашли, но понял, что её так поразило. Я временами говорю, что ненавижу быть омегой. Но думаю, все омеги такое говорят хотя бы иногда во время течки. И это не идёт ни в какое сравнение с тем, насколько Нина ненавидит быть альфой. Она никогда об этом не рассказывает, но я знаю, как болезненно она воспринимает всё, что касается появления в мире альф. Эпидемия, бушевавшая почти полтора века назад, для неё — личная проблема.       — Ты всё это прочитала? — Марат тоже подошёл и осторожно поднял один из листов.       — Это дневники парня по имени Валентин Катаев, — она отхлебнула из ближайшего стакана. — Он хотел стать писателем. Когда в тысяча девятьсот пятнадцатом Валентин попал на войну, стал вести дневники. Надеялся, что потом это может пригодиться в его творчестве. Он там в какой-то момент сокрушается, что потерял предыдущую тетрадь при переброске в Ровно. Понимаешь? В Ровно! Это они принесли туда Эпидемию! Они, а не немецкая бомба.       Я заметил, что Марат тоже заинтересовался. Только, видя состояние Нины, он не решался задавать вопросы. Я отобрал у неё стакан и увлёк Марата на кухню. Подумал, что кофе поможет нам всем переключиться на «рабочую» обстановку, и Нина сумеет связно рассказать о своей находке. Ну или «нашей». Кто же виноват, что я не успел прочитать дневники до неё?       — А теперь давай по порядку, — велел я, когда мы все вооружились кофе и устроились за столиком.       Нина вздохнула и принялась рассказывать. Время от времени она вскакивала, брала нужную страницу и предъявляла её нам, как доказательство. Хотя мы и без этого ей верили.       Валентин служил где-то под Брестом. Но в августе, когда город был сожжён и покинут, они отступили сначала к Лидо, потом в деревеньку в Налибокской пуще. Тетрадь с описанием местности пропала. В тех, что остались, Валентин лишь вскользь упоминает название деревни, где стоял их полк. В какой-то момент они, очевидно, отправились в разведку и заблудились в лесу. Именно это я и успел прочитать. Сильный снегопад заставил их потерять направление. Один из их отряда отстал во время этих блужданий. Пока его искали, заблудились ещё сильнее. Потом вышли на открытое место, но там их заметил противник.       «Дважды видели дирижабль, — писал Валентин. — Прятались под деревьями. Делю пайки на три части, но остался только один. Муса нашёл беличий схрон, поделился со мной орехами. Он говорит, надо идти на юго-восток, тогда выйдем к своим. Не знаю, как он понимает, где это — юго-восток?»       «К своим не вышли, на пути возникла стена. Высокая такая. Сверху сетка для маскировки наброшена, так сразу и не увидишь её. Пойдём вдоль стены. А что делать? Юго-восток где-то там.»       «Не знаю, как написать… Дирижабль нас выследил. Они сбросили бомбу, потом ещё и ещё. Шурку, Петра и Гиви накрыло. Мы с Мусой побежали в пролом в стене. А там… Мужики. Да здоровенные такие. За три аршина, наверное. Рожи бледные, чуть ли не синие. Орут истошно, как бабы. И тут ещё одна бомба, да прямо в них. Одного к нам отбросило. Лежит, глаза мёртвые в небо смотрят, а у него под одеждой пузо здоровенное и шевелится.»       — Это они что, наткнулись на какую-то базу, где делали беременных мужиков? — уточнил Марат. — А Нэш говорит, это невозможно.       — Это невозможно! — подтвердил я. Хотя уверенность моя сильно поколебалась       — Этот парень подумал, что им почудилось с перепугу, — вздохнула Нина. — Их выжило пятеро. Один начал болеть ещё в лесу, но никто не подумал, что это новая зараза. Переохлаждение, голод — понятное дело, все не очень здоровые. Но к своим они вернулись как раз к началу переброски в Ровно. Ещё двое заболели в поезде, а последние почувствовали себя плохо ближе к концу поездки. А это поезд, понимаете? Их тогда перевозили, столько, сколько вообще может в один вагон набиться. По десять человек в купе. Прямая дорога через Барановичи была недоступна, ехали через Минск и Мозырь.       — Занося заразу вглубь, — кивнул Марат.       — Кто-то выходил, пересаживались в поезда к другим точкам. И вдоль линии фронта, и на Киев. А бомбардировка была в тот же вечер, как они прибыли. Сам Валентин к тому моменту чувствовал себя лучше. Альфы порой и на ногах переносили трансформацию. А вот Мусе было очень плохо. Бомбардировка не дала вовремя доставить его в лазарет. Они отсиживались в каком-то убежище.       — То есть, эти пятеро в поезде заразили весь свой вагон, а может, и весь поезд. Едва прибыли, попали под бомбардировку. Зараженных была уже, скажем, сотня… — я пытался понять последовательность произошедшего.       — Они посидели в убежищах с местными. А потом все дружно попали в лазарет, — кивнула Нина. — В Ровно заражённых было сразу много. Там впервые определили это как новую болезнь. В других местах могли просто позже сориентироваться. К тому же, война, хаос, связь абы какая, документы коряво написаны от руки не всегда грамотными людьми. Попробуй теперь разбери, кто где был и куда что принёс. Этот Валентин тоже не сразу понял, что произошло. Когда появились первые исследования Эпидемии, у его Мусы уже прошла первая течка, — Нина ласково провела пальцами по страницам одной из тетрадей. — Этот парень видел всё. И войну, и Эпидемию, весь хаос того времени. Религиозных фанатиков, которые убивали омег. Они сами едва не попались им под руку. Им повезло, что они и до трансформации были друзьями. У них получилась хорошая пара, не случайная, как у большинства. Как и множество других омег со своими парами и без, они бежали с фронта сначала в глухую деревню, принеся туда Эпидемию. Потом в город. Их и в этой Савонлинне начали подозревать в занесении заразы, но за них доктор вступился. Доказал, что первая женщина умерла за два дня до их приезда, — Нина села и допила свой кофе. — Это дневники примерно за полтора года. От начала Эпидемии, до того, как всё стало понемногу стабилизироваться.       — Интересно, сколько царский фонд платит за исторические документы? — задумался я. Мне показалось, что эти бумажки бесценны. Из того, что я успел прочитать, было видно, что у Валентина хороший слог, цепкий ум и тонкое чувство мира. События в его изложении представали ярко и полно. А он стал свидетелем пожалуй самых важных моментов, которые привели наш мир к нынешнему состоянию. Царский фонд скупает все исторические свидетельства, но эти дневники казались мне чем-то большим.       — Нет, — Нина подняла голову. — Мы не будем их продавать. Нэш, я хочу туда поехать.       — Зачем? — удивился я. — Ты же не ученый-историк, или кто там этим занимается.       — Я хочу увидеть, с чего всё началось, — решительно сообщила она. — Понимаешь? Об этом, — она ткнула в листы, — никто не знает.       — Ну не может такого быть, чтобы вообще никто не знал, — усомнился я. Скорее всего, она надеялась найти что-то, что сделает её не альфой, но сама понимала, что скорее всего какого-то магического источника там нет.       — Их выжило пятеро, — Нина нашла нужную тетрадь и сунула её мне. — Командир отряда погиб. По прибытии докладывал Валентин, как старший по званию. Сообщил, что их накрыл вражеский дирижабль. Про стену и мужиков он не сказал. Сам не понимал, что увидел. К тому же, его торопили. Двое не заходили в пролом в стене. Оставались снаружи. Потом одного из них — омегу, убили фанатики. Второй попал под бомбёжку. Последний, который мог что-то видеть, альфа, бежал вместе с ними. В деревне, где они пытались прятаться, познакомился с парнем. А там гормональная привязка, желание защитить омегу. Он вышел против толпы, чтобы они могли сбежать. Того омегу Валентин тоже привёз в Савонлинну, но он ничего не знал. Понимаете? Свидетелей осталось всего двое. И они никому ничего не рассказывали. И если вы нашли эти дневники там, где они их оставили, то до вас их никто не видел.       — Интересно, почему Валентин никому не рассказал? — удивился Марат. — Это же важная информация.       — Всегда считалось, что Эпидемия началась из-за Германии. Но та база была на территории Российской империи, а Валентин был офицером и патриотом. В семнадцатом году японская армия пошла в наступление в Китае. Михаил Александрович вёл переговоры, но все опасались, что это может дать только небольшую отсрочку. Российскую Империю уже ослабила Мировая Война, никто не верил, что мы сумеем защитить свои территории без помощи союзников. А если бы стало известно, что Эпидемия — наших рук дело, нам не стали бы помогать… Он там много рассуждает на эту тему, — махнула рукой Нина. — Он не хотел подставлять родину. Нэш, даже если правительство всё знает и врёт, я хочу поехать туда и увидеть сама. Если там написано «Запретная зона. Стреляют», я всё пойму. Но если там что-то сохранилось, и на это можно посмотреть, я хочу это увидеть.       — А почему бы не съездить? — присоединился к ней Марат. — Территория вдоль линии фронта до сих пор практически полностью заброшена. Но зато через неё идут хорошие дороги. Это будет даже проще, чем болтаться по болотам возле Савонлинны.       .       Вот так я попал в альфийский заговор и полтора месяца спустя выехал из города на юг в компании Марата и Нины.       Я не знаю до сих пор, что меня подкупило в этой затее. Почему я не сказал Нине: «Хочешь? Езжай». По-дружески или нет, но это было бы разумно. Хотя я подозревал, что одна она не рискнёт. А может, наоборот, боялся, что поедет. Впрочем, из всех её последних идей эта выглядела наименее саморазрушительной.       Я понятия не имею, как вышло, что Марат едет с нами. Да, честно говоря, состав экспедиции не обсуждался вообще. Просто нас там было трое, и сразу было ясно, если и едем, то втроём. Нужно было только выбрать время. Марата держало расследование и предстоящий суд над Борисом. Меня, как оказалось, тоже.       Полиция всё же решила меня допросить.       Таким идиотом я не чувствовал себя лет с пяти. Ну знаете, когда тебя спрашивают: «Зачем ты ударил Петю?» А ты стоишь и глазами хлопаешь, потому что ты же не обдумывал это глобальное решение — ударить его или нет. Не взвешивал все за и против. И может даже, причина у тебя была, но вопрос задан так, что озвучить её не получается. Вот и полиция также спрашивает. Почему вы привели незнакомого альфу ночью домой? Почему вы поехали с ним за город? У меня в голове вроде всё складно, ровная цепочка событий. А начинают спрашивать, и я теряюсь. Что я делал? Почему я это делал? Какие отношения меня связывают с тем-то и тем-то? Кто я вообще?       Почему я снова решил с ним куда-то ехать? Потому что не вдвоем же их с Ниной отправлять. Потому что я бы извелся, если бы они поехали без меня. Потому что мне тоже, чёрт возьми, было интересно!       Мы сняли копии с этих документов, а оригиналы спрятали в банковскую ячейку.       Я-то сначала думал о Царском Историческом Фонде. Но оказалось, что они платят за документы чуть больше, чем за вторсырьё. Однако и у нас, и в других регионах, были отдельные коллекционеры и исследователи, готовые заплатить за конкретную информацию. Если бы мы сказали, что там про самых первых заражённых, мы могли бы продать дневники за весьма неплохую сумму. Эпидемия всё ещё привлекает много внимания. Буквально за год до этого нашли какие-то бумаги, вроде как указывающие на источник заражения. Поначалу поднялись споры и новые теории происхождения вируса, но дополнительной информации от историков больше не было, и разговоры затихли. Проверяя сеть на эту тему, я с удивлением узнал, что как раз в тот момент правительство рассматривало законопроект, запрещающий передавать исторические документы частным лицам. Всё должно было проходить через Царский Фонд. Юридически эта идея требовала уточнений, и я не мог понять её смысл. Впрочем, продавать прямо сейчас мы ничего не собирались, а времени копаться в теме у меня не было.       Я прочёл дневники дважды.       Тот парень мог бы стать отличным писателем. Даже жаль, что не стал. Вообще, интересно было, что с ними случилось. Судя по дневникам, они какое-то время жили хорошо и спокойно. Приспособились к бытию альфы и омеги, растили сынишку. Но квартира их выглядела брошенной в спешке, да и дневники эти они оставили в шкафу. Многие тогда бежали в большие города в поисках врачей, может, и им понадобилось? Хотя врач и в Савонлинне был…       Я как-то глубоко проникся их судьбой. Наверное, то же почувствовала и Нина, раз оторвала нас от «свидания». В тот вечер, когда мы наговорились с ней, Марат предложил вернуться в отель. Но я отказался. Больше он меня на свидания не звал. Хотя нельзя сказать, что мы не виделись. Мы регулярно встречались, чтобы обсудить подробности предстоящей поездки. Кроме того Марат пытался спасти отцовскую фирму и ради этого всё же пошёл на не слишком выгодную сделку с нашей компанией.       Однажды я встретил Марата в нашем офисе в компании нервного омеги лет сорока. Этот мужчина смерил меня взглядом несколько раз, прежде чем пренебрежительным тоном выдать:       — Вы похожи на человека, который сумеет его урезонить. Учтите, друг мой, у него есть хобби — ездить в лес в багажнике незнакомой машины. Постарайтесь отучить его от этого.       — Марат говорил, что любит отдых на природе, — ошарашено выдал я.       Омега едва заметно улыбнулся. Мне казалось, я видел его где-то. Большое шумное мероприятие — корпоративный праздник или, может, чья-то свадьба, но вспомнить не смог.       — Женя! — Марату этот разговор явно не понравился. — Это Нэш Виленски. Он юрист этой фирмы, и будет проверять наши документы. И это не то, что ты подумал!       Говорить можно, что угодно, но мы все чувствуем запахи, так что Женя посмотрел на него как на идиота.       — Я не юрист фирмы, — поправил я. — Мне просто доверяют сложные случаи…       Это было мгновенное озарение. Проверка договоров, учредительных документов поставщиков и всего прочего входила в обязанности юридического отдела, который у нас, разумеется, был. Но в сложных и необычных ситуациях Марк обращался ко мне. Меня вдруг пронзило понимание: наш директор — Марк Гинзбург, которого я считал консерватором и сексистом, относился ко мне с уважением. Всё сложное и неоднозначное он всегда просил меня посмотреть. Мне трудно было поверить, но возможно, он доверял моим знаниям. По крайней мере Марк всегда оплачивал мой дополнительный труд неурочными премиями. Это заставило меня взглянуть на мир под немного другим углом. Хотя скажу честно, до конца этой истории я так и не смог полностью осознать своё тогдашнее озарение.       Женя оказался владельцем той самой красной округлой машинки, которая мне так не понравилась. А вдобавок ещё и старшим сыном Бориса. Оказалось, что отец запрещал ему выходить замуж, хотя Женя жил со своим партнёром уже около десяти лет и родил сына. Едва отец оказался в тюрьме, Евгений Королёв взялся за подготовку идеальной свадьбы. Делами он занимался изредка, по очень большой просьбе Марата. И всякий «сеанс общения» заканчивал напоминанием о дате свадьбы и своём желании видеть там нас, как пару.       Честно сказать, мне это казалось странным. Ну да, я пах Маратом. Но кто мог быть настолько наивен, чтобы считать, что я — единственный, кто носит этот запах? Ну разве что Марат предпочитал бет. По правде говоря, таких вопросов я ему никогда не задавал. Он рассказывал только об Инге — девушке-омеге. Но то было в школе. Во взрослом возрасте многие переосмысливают свои взгляды.       В конце июля суд над Борисом, наконец, состоялся. Срок определили небольшой, но всё же «лёгким испугом» он не отделался. Женя после этого стал немного спокойнее. Сделку с нашей компанией они заключили. Утрясание всяких мелких вопросов закончилось как раз к тому моменту, на который нам с Ниной удалось согласовать отпуск. Марат сумел привести свои дела в достаточный порядок, чтобы на пару недель оставить их отцу.       За это время, к немалой радости Стефана, мы немного улучшили Горгулью. Как минимум нужно было заменить солнечные панели на более современные. На обратном пути из Савонлинны необходимость заряжать батарею десять часов нас сильно задержала. Причем, всего за несколько километров от выезда на трассу, где мы могли бы заправиться бензином. Новая версия должна была значительно облегчить нам жизнь. Правда, теперь у нас не было необходимости скрываться, и мы могли без опаски заезжать на заправки. С другой стороны, мы и не представляли, что нас ждёт в безлюдье. Нина восстановила по дневнику путь от деревни Клетище до «стены», но мы не были уверены, что он точный и что там удастся проехать. А пешком отряд Валентина плутал три дня.       Не скажу, что я был морально готов к пешему походу. Но палатки, спальники и всякие другие насоветованные Стефаном штуки мы собрали. Мы даже составили план необходимой еды. Выглядело так, будто мы предусмотрели всё. Только меня не покидало чувство, что готовились мы совсем не к тому, что встретит нас в реальности. Марат потом как-то сказал, что у него тоже было такое чувство, но он привык. Его, мол, оно терзает перед каждым новым делом. Мог бы, кстати, заметить, что обычно эта тревога оправдана.       .       Так или иначе одним августовским утром мы погрузились в Горгулью и двинулись на юг. Нам предстояло две недели «незабываемого отдыха». Нина рвалась исключительно в Пущу, но мы убедили её, что за отведённое время успеем и ещё что-нибудь интересное посмотреть. Поэтому особенно не торопились.       Нина сразу расположилась на заднем сидении с ноутбуком и делала вид, что она не с нами. Я был за рулём и вроде бы чувствовал себя привычно. Но всё равно неуютно. Болтать с Маратом, как в прошлый раз не получалось. Он попытался было заговорить о дневниках, но мы их уже десять раз обсудили, повторять не хотелось. А другие темы как-то не придумывались. Так себе начало путешествия.       Первой остановкой мы выбрали Псков.       Последние двадцать лет на территории этого древнего города развивают музей-поселение. И Марату показалось хорошей идеей туда заехать. Мы, конечно, собирались покопаться в истории Мировой Войны и Эпидемии, но почему бы по пути не заглянуть в более давние времена? Как оказалось, идея была отличная.       Древний Псков был важным городом на Руси. Долгое время он хорошо развивался. Но его сгубила близость Петербурга. Во время Эпидемии слишком многие подались туда в поисках врачей получше или работы. Там были заводы, где после гибели столь большого количества людей освободились рабочие места. Правда, потом обрушился кризис перепроизводства, но возвращаться в оставленные города и деревни никто не спешил. Псков опустел и только пару десятилетий назад в его развалинах решили организовать музей. Тут близость к Петербургу как раз сыграла на руку. Посетителям легко добраться и поездом, и своим ходом.       Это место было почти как тот замок без дракона, где мы бродили с Маратом, только более ухоженное, с поясняющими табличками и без риска переломать ноги. Нина очень прониклась древностью, а мы поймали ту атмосферу, что позволяла радоваться приключениям.       — Если бы Эпидемии не было, здесь по-прежнему жили бы люди, — вздохнула Нина, когда мы ужинали в якобы аутентичном ресторанчике. Насколько я знаю, люди раньше питались совсем не так, как мы сейчас, а тут блюда были вполне привычные, просто подача стилизованная.       — Или случилось бы что-то ещё, — почему-то мрачно предположил я.       — Если бы не было Эпидемии, вполне возможно людей было бы больше раза в четыре, а то и в пять, — заметил Марат. — Сейчас здесь довольно чистый уголок природы и истории. А будь людей больше, вполне возможно, тут были бы фабрики, машины, а то и вовсе свалки.       — Сейчас ты скажешь, что Эпидемия — это хорошо, — возмутилась Нина.       — Я не думаю, что такая оценка уместна, — пожал плечами Марат. — Как по мне, это стихийное бедствие. Судьбы погибших печальны, конечно. Но сама Эпидемия, она просто случилась.       — Её кто-то создал!       — Ты ещё обвини тех парней, которые её разнесли.       — Нэш! — повернулась ко мне Нина.       — Ну нет! — я скрестил руки на груди, желая отгородиться от этого безобразия. — Достаточно того, что я поперся куда-то с двумя альфами. Ваши споры я разнимать не буду.       Марат рассмеялся, а Нина надулась. Правда, ненадолго и потом улыбнулась тоже.       — Хотя, — смилостивился я, — скажу тебе по секрету, пару месяцев назад этот парень обвинял в Эпидемии Мистера Зло.       — Я поменял мнение, — Марат тоже сложил руки на груди, но в этом жесте было больше наигранности чем желания отгородиться от оппонентов. — После прочтения этих записей мне стало кристально ясно, что никто специально бомбу с вирусом не сбрасывал. Распространение Эпидемии — случайность.       — Но этот вирус разрабатывали, — заметила Нина.       — Мы не знаем, что именно там разрабатывали, — вмешался я. — И я не уверен, что мы даже на месте сумеем хоть что-то понять.       — Ну уж вряд ли они в секретном месте в глухом лесу новый аромат духов изобретали, — улыбнулся Марат. — Но и не факт, что именно вирус. Это мог быть побочный продукт или что-то ещё.       — К слову, — уточнил я, — до сих пор неизвестно, был ли это вообще вирус. Может бактерия?       — Вы как будто из Астрогвардии свои идеи берёте, — фыркнула Нина. — Ещё скажите, что это были нанороботы. О, инопланетные разумные грибы. А в лесу находилась секретная база инопланетян.       Мы с Маратом переглянулись, и я позорно отвёл глаза. Вот Нине я бы про инопланетян рассказывать не стал. Это Марату можно.       — По-моему, всё очевидно, — довольно громко продолжила Нина. К счастью, в этом заведении были отдельные беседки на улице, и мы заняли одну из них. Если бы мы так громко разговаривали в заполненном зале, участников спора наверняка бы прибавилось. — Шла война. Германия применяла газ, Российская Империя подняла в воздух первое подразделение бомбардировщиков*. Естественно, все пытались придумать что-нибудь ещё, а как только разработка вырвалась на свободу и превратилась в Эпидемию, все поспешили сделать невинный вид. Я уверена, что царской семье есть, что скрывать.       — Почему ты вечно во всём обвиняешь царскую семью? — возмутился я.       — А за что ты их так любишь?       — Я их не люблю, — открестился я. — Я только говорил, что цесаревич — приятный человек. Вот премьер-министр, на мой взгляд, мутный тип. Так что не надо всю семью обвинять. Его величество…       — Государь Константин Петрович вместе с цесаревичем просто пиарятся на всех этих экологических проектах!       — Но проекты от этого хуже не становятся, — вставил Марат. — Альтруизм человеку вообще не свойственен. Какую бы цель для себя они не преследовали, стоит оценивать результаты конкретных действий. Ома говорит, и…       — А ты, как по-настоящему большой мальчик, слушаешь омочку? — фыркнула Нина.       — Брейк! — я сложил руки крестом, призывая обоих заткнуться. — Нина, ты нарушаешь правила дискуссии.       — Мы не на форуме, — скривилась она.       — Вот именно!       — Ома по второй профессии эколог, — спокойно заметил Марат. — Он хорошо знаком с проектами, которые курирует царская семья, и в этом вопросе я его мнению доверяю. Но Нэш прав, — он поднялся, — нам лучше разойтись спать, пока не пришлось придумывать, как забанить кого-нибудь.       Нина сжала кулаки, но потом вздохнула и с явным усилием успокоилась.       — Лучше всё же придумать, нам ещё долго ехать, — вздохнула она. — Извини, я не должна была так говорить.       — Мои родители — достойные люди, и я прислушиваюсь к их мнению. Так что твоя попытка оскорбить не попала в цель, — кивнул Марат. — Извинения приняты, но каждый раз так не будет.       Он ушёл, а я смотрел на Нину. Ну да, альфам бывает трудно найти общий язык друг с другом, хотя и примеры искренней дружбы встречаются. Пообщавшись с Маратом я уже было подумал, что с ним как раз можно полноценно общаться. А с Ниной я уже давно знаком и как-то привык. Мне казалось, она общительная и дружелюбная. Но… мне давно стоило обратить на это внимание, ярким общественным деятелем, способным говорить с кем угодно, она была четыре года назад. А теперь Нина, как и я до последнего времени, замкнулась в своём коконе, лишь иногда по большой необходимости высовываясь наружу.       — Нина…       — Иди, я посижу ещё немного, — вздохнула она.       — Тебе не стоит пить, — предупредил я, зная, что обычно значат её «посижу». — Нам ехать завтра почти целый день. А доверенность Стефан оформил тебе, а не Марату.       — Я не умею водить такие машины.       — Неужели твои права распространяются только на кофемолки**?       Нина улыбнулась. Ну, слава Любому Богу, мои шутки о её безбрежной любви к одной марке ещё заходят, значит всё не так печально.       — Или ты боишься, что тебе не простят измены с Бенцом?       — Это Бенц? — Нина удивлённо уставилась на меня. — Я думала это незаконнорожденное дитя танка и детского электромобиля.       — Фу, как ты могла заподозрить танк в педофилии, — в шутку возмутился я.       — Ну что ты, тому электромобилю наверняка исполнилось семнадцать, а то и все сорок семь, — рассмеялась она. — Ладно, действительно стоит отдохнуть, пока мы ночуем в нормальных комнатах, а не в палатках. __________       * Дирижабли быстро показали свою уязвимость в роли военных бомбардировщиков. И уже в конце 1914 года Российская империя первой в мире создала «Эскадру воздушных кораблей» из бипланов «Илья Муромец»       ** Нина ездит на Peugeot