Плюс Человечества

      Утро я встретил в том же ресторанчике. С того места на берегу реки Великой открывался отличный вид на сверкающую на солнце воду и возвышающиеся то тут то там купола. Старинные церкви Пскова неплохо сохранились, но большинство из них были пусты. Если бы не Эпидемия, в этом месте, наверное, был бы оживлённый город, и над ним регулярно разносился бы колокольный звон.       Религиозные организации сильно дискредитировали себя в первое десятилетие после появления болезни. Но нынче эта тёмная страница истории стала забываться. Народ всё чаще обращается к вере в какую-нибудь версию Бога, особенно после отречения и ухода в монастырь царицы Анны. Правда, православие всё ещё редко, как и чистый католицизм. Нынешнее верующие называют себя «неохристианами». Это как будто бы совершенно другая религия, более современная. Но меня смущает, что она по-прежнему опирается на старые тексты, в которых нет альф и омег. Многие из этих неохристианских течений как будто отрицают наше существование. Есть, правда, и несколько протестантских объединений, которые не боятся утверждать, что появление альф и омег — есть промысел Божий. Их иногда показывают по телевизору. Не могу сказать, каких верующих сейчас больше.       Неподалёку от дома, где я жил в детстве, была старая православная церковь, которую прихожане выкупили и возродили. Я постоянно ходил мимо и разглядывал её. Мне нравилась эстетика: луковки куполов, блестящие кресты, горящие свечи, колокольный перезвон. Но вот сама религия так и не заинтересовала. Я слишком критичен, чтобы без сарказма слушать про «рабов божьих». Наслаждаться красотой церковной архитектуры и интерьера это мне не мешает.       А в Пскове было на что посмотреть.       Впрочем, в чём-то Марат был прав. Наверняка кроме многих приятных и красивых вещей мы потеряли ещё и немало отвратительных и гнусных. Возможно, если бы Эпидемии не было, война длилась бы ещё несколько лет. Женщины бы выжили, но множество мужчин погибло бы на фронте. Может, произошло бы что-то хорошее, но, весьма вероятно, и плохое. Нет смысла жить с мыслью: «Что было бы, если бы?», мир такой, какой есть. Нам стоит жить в нём, приспосабливаться или пытаться осторожно, не разрушая, приспособить его под себя.       Марат подошёл к столику, когда я почти допил кофе.       — Нина застряла в магазине сувениров, — сообщил он. — Нашла там какую-то штуковину и попросила сделать на ней надпись.       — Ты не злишься на неё? — решил уточнить я.       — В целом, нет, — он покачал головой. — Интересно было бы узнать, кто её любимый персонаж Астрогвардии.       Нина считала своим любимым героем Астролорда. Но Марат потребовал пояснений. Уж слишком это старый герой. В самом деле, Астролорд появился почти тогда же, когда и Капитан Галактика. Он успел побыть антагонистом, главным героем, другом героя и его соперником в любовном треугольнике. Он трижды был женат, у него пять вариантов предварительной биографии и какое-то непомерно огромное количество суперспособностей. В общем, когда говоришь, что тебе нравится Астролорд, стоило бы пояснять, которая версия. Однако Нине он нравился весь целиком, со всеми взаимоисключающими подробностями и нелепыми фактами. Если Марат сделал из её ответа какие-то выводы, то они скорее всего были нелестные.       Впрочем, этот разговор задал тему кино и сериалов, а она хоть и может вызвать горячие споры, не так сильно всех задевает. Так что обстановка в машине стала гораздо более дружелюбной и менее напряженной. И всё же вскоре выяснилось, что Нина в сувенирной лавке нашла симпатичную латунную медальку и попросила сделать на ней гравировку «Бан на полчаса». И я первым удостоился этой награды за то, что нелестно высказался обо всех альфах, как биологическом типе. Справедливое наказание, на самом деле.       Мы посетили ещё пару интересных местечек и даже были не единственными путниками на дорогах. На заправках то и дело попадались минивэны. Некоторые были относительно ухоженные, а их хозяева — чистенькие, улыбчивые семейства, скорее всего, ездили отдыхать. Я знаю, что посещение старинных развалин с недавних пор вошло в моду. Видимо в северном направлении таких мест было меньше, да и дороги хуже, поэтому там нам не попадались туристы. Здесь их тоже было не так уж много, но я был рад видеть, что не мы одни такие странные.       Впрочем, даже чаще чем большие грузовики, мы видели битые жизнью колымаги. Как я понял, в этих краях сохранилось некоторое количество крупных сельских хозяйств, почти что городов, только окружённых не гидропонными фермами, а полями, на которых что-то росло. Вот местные жители и ездили на свои угодья. На грязных проржавевших машинах, на тракторах, а то даже и на лошади. Вы бы знали, как мы удивились, когда впервые обогнали настоящую телегу. Я к тому моменту был совершенно уверен, что они остались где-то в начале прошлого века.       Но потом ухоженные поля кончились, и местные жители вместе с ними. Сто с лишним лет назад здесь проходила линия фронта, и люди до сих пор суеверно боятся селиться в местах, где умерло столько народу. Благо, выбор у них есть, территориально мы не стеснены. Но из-за этого суеверного страха здесь, почти в центре Европы, образовалась полоса абсолютного безлюдья, делящая земли Альянса на две части.       По обе стороны от нас густо росли деревья. Зелень, трава покачивается на ветру, стук дятлов…       — Красиво… — выдохнул я, блаженно развалившись на пассажирском сиденье.       — Жутковато, — не согласилась Нина.       — Почему? — я любопытно повернулся к ней.       — Потому что это место непонятно, — она явно удивилась вопросу. — Видимость вглубь леса метров пятьдесят. Мало ли что там. Деревья вроде и отличаются друг от друга, но все их не запомнишь. К тому же, здесь ведь люди умирали…       — Люди, считай, везде умирали, — вставил Марат. — Ты живёшь практически в центре города с богатой историей, в старом доме. Не боишься?       — Иногда боюсь, — неожиданно созналась Нина. — Но здесь другое. Помните, в дневнике Валентин всё время замечает, что не знает, как Муса выбирает направление? Сам он не понимал, куда они идут. Они вообще чудом сумели вернуться. Причём, не все.       — Тогда-то ориентировались по солнцу, — хмыкнул Марат. — По мху на деревьях. А у нас есть Астронет. С ним нигде не заблудишься.       Он кивнул на свой планшет, валявшийся между сидений. Мы, конечно, собирались использовать его как навигатор, но совершенно не подумали о креплении. Впрочем, в этот раз нам не требовалась неотслеживаемая спутниковая связь. Пока мы не забрались в совсем глухую глушь, возможностей обычного телефона вполне хватало.       Мой как раз исполнял роль навигатора, так что я взял планшет и вошёл в свой аккаунт, чтобы выложить пару фоток из довольно унылого городка. Мы сделали большой крюк, чтобы в него заехать, и остались слегка разочарованы. Старинные руины, которые обещала сеть, оказались скорее развалюхой, чем достопримечательностью. Но фото для своей страницы я всё равно сделал. Мне нравилось подогревать интерес подписчиков, которые активно спрашивали, куда меня понесло. Это казалось весёлым. Марата по крайней мере забавляло.       Вскоре мы свернули с трассы, и Нина, наконец, познакомилась с прелестями езды по пересеченной местности. Думаю, она иначе представляла наше путешествие. Уж очень мрачно она выглядела, когда мы добрались до развалин деревни.       — А по нормальной дороге ехать нельзя было? — возмутилась Нина, когда мы немного размялись и вышли на, вероятно, центральную улицу.       — Мы и ехали по дороге, — пожал плечами Марат. — Привыкай, они здесь такие.       — Если то «нормальная дорога», — она махнула рукой в сторону Горгульи, — то, что это? — она повернулась в другой конец улицы, где земля была искурочена крупными шинами.       — А вот теперь мне становится жутковато, — сознался я, когда мы немного прошли, разглядывая землю. Тут проезжало не меньше четырёх машин. Колёса у всех одинаковые. В одном месте они останавливались, и вокруг бродили люди. Их ботинки тоже оставили следы. Такие же внушительные, как их автомобили.       — Людей я здесь встретить не рассчитывал, — согласился Марат.       — Может, это охотники? — предположила Нина.       — Думаешь, кто-то ещё этим занимается? — удивился я.       — В Питере, может, и никто, — покачала головой Нина. — Да там, наверное, и не на кого охотиться. А какой в этих краях уклад жизни, мы не знаем.       — Вроде бы до войны где-то здесь были Императорские Охотничьи Угодья и заповедник*, — припомнил Марат. — Думаю, указ об их учреждении не отменили. Как это у нас обычно бывает. Заповедник есть, но никто за ним не следит. Царская семья больше охотой не увлекается.       — То есть, это браконьеры? — я кивнул на следы шин. — Ещё не лучше.       .       По первоначальному плану, мы должны были разбить лагерь в деревне и осмотреться. Но теперь подумали, если браконьеры будут возвращаться и застанут здесь посторонних, никому из нас эта встреча не понравится. Поэтому пришлось сразу прокладывать маршрут, который Нина вычислила по записям Валентина, и ехать в лес. Хотя называть это ездой было некоторым преувеличением. Дороги там, естественно не было. С другой стороны, при слове «пуща» я представлял себе нечто более непроходимое и мрачное. Здесь же тёмные ельники перемежались лёгкими березняками, дубравами и соснами. Было много поваленных деревьев. Постоянно приходилось смотреть, как их объехать. Ёлки врастали нижними ветвями в землю и стояли будто на своеобразных мохнатых подушках. Наверное, мы могли бы через них проехать, но не хотелось портить такую красоту, поэтому ёлки я старался объезжать тоже. В березняках был буйный подлесок, где-то его удавалось преодолеть, где-то я даже не пытался, разворачиваясь в поисках пути попроще. Стоило поблагодарить природу за существование сосен. Высокие, прямые и растут не так плотно. Между ними мне почти без проблем удавалось протиснуть Горгулью.       Думаю, машина оставляла за собой заметный след, но мы надеялись, что никому не понадобится по нему идти. Не поддайся я страху, предложил бы оставить машину и попробовать добраться пешком. Да, из нас те ещё туристы-походники, но такая езда не прибавляла нам ни скорости, ни комфорта. Разве что чувство некоторой защищённости.       В какой-то момент мы выбрались к небольшой речушке. По ней ехать было проще и быстрее. Так что мы всё же преодолели большую часть пути за один день и остановились только перед совсем уж непролазными зарослями. По ним предстояло идти около двух часов, по расчётам Нины. Но это мы отложили на следующий день.       В предыдущие дни нам удавалось найти гостиницу в очередном городе или снять комнаты в мотеле у трассы, теперь же нас ждала первая ночёвка на природе. Для себя я тоже купил все походные принадлежности, но по здравом размышлении решил, что моя палатка — та, что на колёсах, и я могу, как и в Савонлинне, ночевать в Горгулье. Подальше от жучков, муравьёв, змей, кротов и что тут ещё могло водиться. То есть природные красоты мне нравились, воздух был чист и приятен, листики-цветочки прекрасно выглядели, но желания глубокого единения с этим всем у меня по-прежнему не возникало. Меня вполне устраивало наблюдать природу в окно.       Хотя сидеть на раскладных стульях вокруг костерка было вполне приятно, должен признать.       Да и по поводу похода и Нининых расчётов я волновался напрасно. Мы упёрлись в стену чуть больше чем через два часа после выхода из лагеря. Правда, на поиск дыры в ней ушёл ещё почти час, но сам факт! Мы нашли это место! Оно существует.       — Действительно, — Марат заглянул в дыру. — Всё как там написано. Только подгнило.       — Таблички «Стой. Стреляют!» здесь нет, — заметила Нина и уверенно шагнула в дыру.       Марат пропустил меня вперёд и тоже пролез следом. Иногда мне казалось, что я тут единственный, кто чего-то боится. Угораздило же связаться с альфами! Пока шли, мы видели какое-то животное похожее на оленя. Оно быстро убежало, но мне начало казаться, что тут могут водиться какие-нибудь волки или медведи. А когда мы добрались до стены, я осознал, что здесь где-то погиб почти весь отряд Валентина. Не то чтобы я боялся призраков, это скорее к Нине, но наступить на чей-нибудь череп мне бы не хотелось. Внутрь я тем более боялся лезть. Если тут никто с тех пор не был, все последствия сброшенных бомб должны были остаться на месте. Впереди как раз виднелась заросшая яма, наверное, воронка от взрыва, который отбросил беременного мужчину на Валентина с Мусой.       Я ступал осторожно, хотя Нина почти бежала вперёд. Только иногда останавливалась и с недовольным видом дожидалась нас.       Почти сразу за воронкой были обломки какого-то строения. Похоже, оно пострадало сильнее других. За ним дома были почти полностью сохранившиеся. Подгнившие, с провалившимися крышами, и потёками воды, разъевшими штукатурку, но стены стояли. Дома были двухэтажные на несколько квартир, наверное. Но их было немного, всего штук шесть. Стена не подходила к ним вплотную, а в том месте, где мы пролезли, вообще отстояла довольно далеко. Да и если присмотреться, эта часть была отгорожена от остального поселка ещё одной стеной. Не столь внушительной и местами соединяющейся с глухими фасадами домов, но остатки её ещё сохранились.       — Ого, здоровый же здесь был подвал, — Нина заглянула в разрушенное здание.       Мы тоже перегнулись через обломок стены. Пол в доме сгнил, а может, сгорел, и было хорошо видно, что под и без того немаленьким домиком было помещение примерно такого же размера. Туда вела каменная лестница. Она казалась вполне неплохо сохранившейся.       — Ну что, посмотрим на твою секретную лабораторию? — улыбнулся Марат. Он первым спустился вниз и огляделся. — Что ищем? Документы с царской печатью?       Я посмотрел на стену, которой касался, спускаясь.       — Что-то подсказывает мне, что всё бумажное должно было сгореть, — я предъявил им чёрную ладонь. — Я не эксперт, но мне кажется, это сажа.       Это могла быть просто грязь, но в неровностях камней было и что-то более тёмное.       — Сажа, — подтвердила Нина, растерев чёрную пыль между пальцами. — Практически эпицентр взрыва, ничего удивительного.       — То есть они могли здесь и овощи хранить, — предположил я. Не то чтобы я именно этого хотел, но у меня не было какого-то плана что ли. Я не знал, что мы ищем, и тем более не мог представить, как это делать. Это заставляло меня нервничать даже больше, чем возможные черепа или дикие звери.       — Вон то покореженное нечто, похоже, раньше было металлическим столиком, — выдернул меня из размышлений Марат. Он указывал в угол, где валялся хлам. Там в самом деле лежали какие-то сломанные железяки.       Я подошёл ближе и поднял одну погнутую трубу.       — А вам не кажется, что всё это лежит не так, как будто мусор отбросило взрывом? — спросил я.       — Хочешь сказать, что после катастрофы здесь всё-таки кто-то побывал? — удивилась Нина.       — И скелетов нет, — Марат отметил то, что не давало мне покоя.       — Животные могли растащить? — предположила Нина. — Или они уже разложились.       Я пожал плечами и швырнул железяку обратно в кучу. В тот же момент откуда-то раздался жуткий грохот. Я даже немного присел от неожиданности. Это ведь не могло быть из-за меня?       — Вот и ответ на философский вопрос про звук в лесу, который никто не слышит, — шёпотом заметил Марат.       Действительно, после этого хотелось вести себя потише. Я осторожно обошел помещение. Конечно, там было много грязи. На ней росла трава, а на куче, куда, по всей видимости, некто сложил испорченный хлам, выросло крепкое деревце. Я заглянул за него и обнаружил маленький коридорчик, упирающийся в раскрытую дверь. За ней было темно. Похоже, это помещение выходило за пределы здания, и перекрытие там оказалось крепче. Фонарик у нашей предусмотрительной компании был только один, а кричать я не хотел, пришлось снова лезть через кучу за остальными. Чуть не сломал ногу, поскользнувшись на очередной железяке. Она оказалась чем-то вроде железной рамы. Марат рассматривал ещё одну похожую у стены. Нина копалась в другом углу.       Я шёпотом позвал их за собой, и мы зашли в темную комнату.       Фонарь высветил у стен какие-то постаменты, я не сразу сообразил на что это похоже.       — Это кровати такие? — удивилась Нина.       Действительно, на первый взгляд мне показалось, что это цельный каменный параллелепипед, но на деле это были только стенки, в которые вмонтирована рама со ржавой сеткой, как в старых металлических кроватях. Рядом с каждой такой конструкцией стоял ещё один небольшой пьедестал повыше с приподнятыми бортиками, какие бывают… на пеленальных столиках.       — Они держали здесь подопытных, — предположил Марат. — В подвале…       — С детьми, — мрачно добавила Нина.       В углу было ещё одно небольшое помещение, наверное, санузел. Но ничего, кроме стока для воды мы там не нашли.       — Ладно, я согласен, — сообщил я, когда мы достаточно насмотрелись. — Здесь проводили жуткие эксперименты на людях и изобрели Эпидемию.       — Это понятно, — кивнул Марат. — Но мы по-прежнему не можем сказать, что они сделали это специально.       — Брось, — фыркнула Нина, выходя из этой спальни обратно на свет. — Очевидно же…       Я сначала подумал, что не услышал, что там по её мнению «очевидно», потому что сам выбирался из коридорчика и неосторожно задел дверь. Скрип был не очень громкий, но голос Нины мог заглушить. А потом я вышел из-за угла и увидел двоих людей, одетых в тёмную форму. Они смотрели на нас, вскинув оружие.       За моей спиной появился Марат. Он хотел что-то сказать, но тоже замер, глядя на солдат.       А я-то волков боялся! Люди — вот кто намного страшнее.       Один из них поднял автомат, как будто хотел прицелиться получше. Я успел подумать, что конец нашего путешествия настал раньше срока. Но он вдруг со всей дури саданул прикладом своего товарища и молниеносно приложил его ещё и по затылку. Тот осел на землю.       — Откуда вы вылезли? — спросил странный солдат. — Помоги его туда занести.       Парень поднял свои защитные очки, и Марат тут же бросился через кучу и подхватил оглушенного. Вдвоем они ловко затащили его в тёмную спальню.       — Как вы здесь вообще оказались? — раздражённо шептал военный, скидывая в ту же комнату свой автомат и ещё какие-то штуки из карманов.       — Там есть дыра в стене, — удивлённо сказал я, кивая в сторону, откуда мы пришли. Хотя спрашивал он, наверное, Марата.       — Слава любому Богу, — облегчённо улыбнулся солдат. — Уходим отсюда. Быстро.       Не могу сказать, что его лицо внушало доверие. Из-под шлема и видно-то было разве что взволнованные карие глаза с чуть восточным разрезом. Как у Марата. Впрочем, я, не раздумывая, подчинился. Вполне логично, что раз уж тут военные, надо сваливать.       Этот парень указал на кусок стены, по которому можно было подняться, чтобы уйти в лес, не показываясь на улице, где, наверное, были его товарищи. Я полез первым, но Нина, видимо, была не согласна с планом и рванула в другую сторону. Военный бросился вперёд и перехватил её за пояс, при этом они столкнули меня. Рука провалилась в мусорную кучу и уперлась во что-то острое. Это оказалась связка из двух кубиков, вроде тех, что Марат нашёл за коробкой с дневником. Один был пустой, а второй с шариком.       Я сунул находку в карман и быстро взлетел на обломок стены. Парень подсадил Нину, я поймал её наверху и держал за руку, чтобы она не сбежала.       Незнакомец обматерил в рацию валяющийся мусор, сообщил, что «здесь чисто, идём дальше» и забросил прибор в лес. Марат уже вёл нас к дыре. Нина бурчала, что это её развалины, и никто не имеет права в них лезть. Мне приходилось тянуть её за руку, а солдат контролировал нас сзади.       — Ты совсем больная? — спросил он, когда мы вылезли за стену. — Тебе жить надоело?       — Я нашла эту базу! — рявкнула она, парень тут же закрыл ей рот рукой.       — Там пятнадцать вооруженных до зубов бойцов, — прошипел он. — Хочешь им рассказать о своих научных изысканиях? Наш наниматель не любит свидетелей.       — Да кто ты вообще такой? — возмущённо зашипела Нина.       — Давид Ларсон, — представил его Марат. — Нина Чавес и Нэш Виленски.       — Я потом выражу свою радость от этого знакомства, — отмахнулся Давид. — Надо уходить отсюда как можно быстрее. Я надеюсь, вы не пешком из Питера сюда припёрлись? Вас трое? Там больше никого не осталось?       — Трое, — кивнул Марат, доставая планшет. — У нас машина. Часа два идти.       И он пошёл вперёд, а мы за ним. Нина с тоской поглядывала на стену, пока та не скрылась за деревьями.       — Я говорила, что правительство это скрывает, — решила она, когда мы отошли уже довольно далеко.       — Мы не правительственная армия, — ответил Давид. — Сразу говорю, кто нас нанял, я без понятия.       — Я думал, ты — врач, — обернулся к нему Марат.       — А ты — менеджер, — парировал Давид. — Если есть силы болтать, давайте бегом. Когда меня хватятся, пройти по следу им не составит труда.       До меня не сразу дошло, что Давид — медик и наёмник с карими слегка восточными глазами, должно быть брат Марата, которого тот не видел лет десять. Нам просто неимоверно повезло, что мы наткнулись в этих развалинах именно на него. Убить нас в лесу можно было без проблем, и вряд ли кто-то сумел бы там найти наши трупы.       .       Бегом у нас не очень-то получалось, но мы спешили, как могли, и до лагеря добрались быстрее, чем шли в ту сторону. Там я было присел перевести дух. Всё же турист-походник из меня совершенно никакой. Не стоило мне соглашаться на что-то более сложное, чем шашлыки на опушке.       — Потом отдохнешь, — Давид согнал меня со стула. Он взглянул на какой-то приборчик. — Нас уже ищут.       Давид с Маратом бодро закинули в машину стулья, котелки и всякие чашки-ложки, но когда мы с Ниной взялись сдувать матрас, наёмник нас прервал.       — Нет времени возиться с палатками и матрасами. Забирайте, что так влезет, и едем.       Я кивнул и быстро пробежался по полянке, собирая мусор. Конечно, бросать в заповедном реликтовом лесу палатки против моих правил, но если я мог убрать только банки и фантики, это надо было сделать. Давид проводил меня странным взглядом, а потом не менее загадочно посмотрел на Марата. Наверное, запах почуял.       Как ни удивительно, никто не претендовал на место за рулём. Давид устроился на заднем сидении рядом с Ниной. Он снова посмотрел в какой-то приборчик, а затем выбросил его в окно.       — У нас форы минут пятнадцать, жми, — велел он. — Передатчик они найдут и заберут. Спасут лес.       За экоманьяка он меня принял что ли? Я скривился, но завел машину и поспешил, как можно быстрее вывезти нас из этого замечательного места.       — Нам не обязательно возвращаться через деревню, — я повернулся к Марату. — Посмотри, где можно ближе выехать на какую-нибудь дорогу.       — Давай пока к реке, там разберёмся, — он углубился в планшет.       Когда мы добрались до речушки, Давид попросил на минутку остановиться на другой стороне. Он отнёс в ближайшие кусты свой бронежилет и ещё какие-то штуки. Не знаю, чего он опасался, но я видел, что он прощупал все карманы, оставив их пустыми.       Мы к тому моменту определили маршрут и рванули прямо по воде, чтобы оставлять меньше следов.       — Пешком им нас не догнать, а машины остались на другой стороне леса. Пока вернутся, пока доедут… — Давид устроился удобнее и выдохнул. — У тебя Астронет? Дай, сообщение отправлю.       — Им? — голос Марата звучал так, будто он просто не хочет делиться игрушками.       — Оме, — улыбнулся Давид. — Я телефон выбросил, а у омы есть доступ к моим счетам. Пусть переведёт всё себе, иначе я ни с чем отсюда уйду.       — А… твой отряд вообще как к этому отнесётся? — осторожно спросил Марат.       — Отряд, надеюсь, с пониманием, — усмехнулся Давид, быстро набирая что-то на планшете. — А вот командир будет недоволен. Подозреваю, что ещё сильнее будет недоволен наниматель.       Я поглядывал на него в зеркало заднего вида. Он закончил с сообщением и по очереди посмотрел на нас. Видимо, на всех лицах читалось непонимание.       — Мой контракт закончился ещё в мае, и продлевать я его не собирался, — попытался пояснить он. — Но у нас есть правило: нельзя уходить пока не завершена задача. И вот, четвертый месяц мы занимаемся непонятно чем, мне приходится таскаться с отрядом, хотя формально я уже свободен.       — Что вы там вообще делали? — спросила Нина, всё ещё возмущённая тем, что её исследование так прервали.       — Охраняли какого-то типа. Он представился как Григорий Иванько, но не уверен, что хотя бы одна буква в имени совпадает с реальным. А что он делает, я не понимаю. Знаю только, что он тоже нанятый работник. Платит за всё кто-то другой, — вздохнул Давид. — Сначала нас отправили охранять лагерь археологов в Ровно. Это, в принципе, выглядело как нормальная работа. Слишком простая для нас, но нормальная. Однако в процессе, я стал замечать, что с этими археологами что-то происходит. Не внешняя угроза, а какая-то крыса внутри лагеря. Народ жалуется, что у них документы пропали или в вещах рылись. Я спросил командира, не должны ли мы это расследовать, он сказал, что мы охрана, а не полиция. А потом мы забрали только одного из тех парней и вот уже два месяца мотаемся с ним по безлюдью. Я думаю, что этот «доктор» и есть та крыса. Да и заказчик чем дальше тем более подозрительно себя ведёт. Командир считал, что я мучу воду. Мы с ним повздорили из-за этого пару дней назад. Думаю, сейчас они решили, что я специально подговорил кого-то, чтобы меня подобрали здесь и вывезли. Так что встречный вопрос — что вы там делали?       — Искали доказательства, — буркнула Нина.       — Доказательства чего? Существования инопланетян?       — Ты держишь нас за идиотов? — взвизгнула Нина.       — Я встретил в чертями забытой глухомани двух альф и омегу, явно всю жизнь проведших в городе. Один из них — мой брат. Что я должен думать? На умного из вас может претендовать только Нэш. Он-то явно просто поперся за своим альфой.       — Марат — не мой альфа! — возмутился я. Вот каждому теперь объясняй. — Это случайно получилось.       Давид удивлённо смотрел на брата, тот только плечами пожал.       — Мы считаем, что в этом месте разрабатывали вирус, который породил Эпидемию, — сообщил Марат.       Давид долго смотрел на него, потом повернулся к Нине.       — Ты учёная? — спросил он. Нина поджала губы. — Ну ты кричала, что это твои развалины…       — Вообще-то, дневники первых заражённых нашли мы с Маратом, когда прятались от Бориса в заброшенном городе, — внёс справедливость я.       — Только читать не стали, — фыркнула Нина. — Их прочитала я.       — Если вы думаете, что…       — А вот что там ищет твой отряд? — перебил его я. — Нечего обвинять нас в глупости. Мы рассчитывали непринуждённо погулять по лесу. Это, чёрт возьми, не запрещено. Извини, но на группу учёных вы похожи не больше нашего.       Мы вывернули с реки снова в лес, там уже было сложновато разговаривать. Нужно было крепко держаться, подпрыгивая на корнях и кочках. _________       * Марат ошибается. Императорские охотничьи угодья и заповедник были в Беловежской пуще, а это Налибокская. Тоже уникальная природа, но другая.