Плюс Человечества

      При виде меня Фёдор расплылся в удивительно дружелюбной улыбке, чем, кажется, напряг уже Марата. Тот внезапно оказался слишком близко. И это помешало мне бежать оттуда как можно дальше, не оглядываясь. Не в том смысле, что я уповал на его защиту, скорее не хотел показаться идиотом. Фёдор же, игнорируя Нину, крикнул стоящему на крыльце парню, что у них сегодня гости. Тот улыбнулся и ушёл в дом. Я решил, что если это омега, и он живёт с Фёдором, то ничего страшного здесь с нами не случится. Не то чтобы меня это совсем успокоило, но сохранять здравомыслие помогало.       Иногда я думал, что могу однажды встретить его. Петербург — огромный город, но всё равно нет-нет да и наткнёшься на кого-то знакомого. С тех пор как Федя, по моим расчётам, вышел из тюрьмы, я опасался бывать в том районе, где он жил раньше. При том, что квартира родителей, которая потом досталась мне, находилась всего через две улицы, этот страх доставлял мне значительные проблемы. Впрочем, мы так и не встретились, а потом до меня дошёл слух, что Фёдор уехал. Со временем страх утих. После развода Марты мы разменяли родительскую квартиру на две поменьше, а теперь я вообще уехал на свою элитную окраину и окончательно успокоился. И вот…       Пока я сражался с внутренней паникой, Фёдор открыл ворота, и Нина загнала Горгулью во двор. Марат так и держался рядом со мной, хотя Фёдор, надо отдать ему должное, даже не пытался подойти ближе или хотя бы поздороваться.       — Да вы в дом проходите, — сиял он, обращаясь ко всем сразу. Руку ему пожал только Давид, не скрывая при этом удивления на лице. — Видно же, устали с дороги. Хотите, баньку для вас затопим?       — Ты был когда-нибудь в бане? — тихо спросил Марат.       Я отрицательно покачал головой. Родители говорили, что построили у себя на участке в прошлом году, но я с тех пор ещё к ним не ездил. Нина, как я подозреваю, тоже была чужда этих странных радостей. А вот Давид прямо-таки сиял. И вообще, видя наше настроение, он взял общение с Фёдором на себя.       Выяснилось, что отелей в деревне, конечно же, нет. Если вдруг кто едет мимо и хочет переночевать, их за плату пускает в дом кто-нибудь из местных. Фёдор с Ярославом, так зовут омегу, даже держат отдельную комнату с двумя кроватями для таких гостей. Туристы, которым срочно понадобилось починить машину, часто остаются на ночь. Кровати большие, так что, по мнению хозяев, мы, как две пары, могли там разместиться. Я немного удивился. Ладно, о нас с Маратом все делают выводы по запаху. Но Давид и Нина, на мой взгляд, на парочку были вообще не похожи. Впрочем, в доме Фёдора я бы не хотел ночевать в отдельной комнате. Честно сказать, я бы вообще предпочёл в этот дом не заходить, но они с его омегой вели себя дружелюбно, а мои спутники обрадовались возможности отдохнуть. К тому же, как нам объяснили, магазин тоже откроется только утром, а найти другой гостеприимный дом не так-то просто.       Всё это было ужасно странно.       Ярослав выдал нам постельное бельё и ушёл на кухню поспешно что-то готовить. Судя по количеству кастрюль, нас ожидал пир на дюжину человек. Фёдор в самом деле затопил баню и притащил на кухню какие-то банки, а потом вызвался показывать нам сад, как я понял, заботливо выращиваемый Ярославом, двор и сарай с курами и коровой.       — Не бойтесь, корову трогать можно, — улыбался он. — Я сам, когда только сюда приехал, понять не мог, что это за тварь такая, и как с ней быть.       — А вы откуда? — спросила Нина, нерешительно поглаживая нос коровы.       — Из Питера, как и вы, наверное, — Фёдор пожал плечами. — Мы с Нэшем в одном классе учились.       — Он не говорил, — Нина удивлённо взглянула в мою сторону.       — Я понимаю, — Фёдор тоже глянул на меня. Я придвинулся к Марату. Вообще эффективнее, наверное, было бы прятаться за Давидом. Он и выше, и в плечах шире. Но мне это в голову не пришло. Впрочем взгляд Фёдора не был угрожающим. Скорее печальным.       В баню нас тоже пытались отправить парами, но там было маловато места, так что мы ходили поодиночке. Марат перехватил меня на выходе.       — Если хочешь, мы можем поехать дальше, — тихо предложил он.       — Нам нужна мастерская и магазин, — вздохнул я. — Не думаю, что эта парочка страшнее пятнадцати вооруженных профессионалов, которые нас ищут.       — Но ты его боишься, — он осторожно дотронулся до моего плеча, прикрытого полотенцем.       — Не сильно, — я попытался подбодрить нас обоих. — Я его не видел больше десяти лет. Сейчас он не кажется опасным.       Марат хотел ещё что-то сказать, но только потрепал меня по плечу и пошёл мыться. Я думал не подождать ли его рядом с баней. Но было прохладно и я ушёл в дом.       Ярослав суетился, расставляя по столу тысячу плошек. Я не мог угадать всё, что в них лежало. Где-то были знакомые мне овощи и, вроде бы, сыр, однако большая часть продуктов выглядела непривычно. Омега улыбнулся, но я видел, что он снова принюхался. Наверное, заметил, что кроме запаха нас с Маратом ничего не связывает. Интересно, рассказывал ли Фёдор своему парню обо мне? Я предпочитал никому не говорить.       — А вы давно вместе? — улыбаясь спросил Ярослав.       Ну точно заметил.       — С Маратом? — зачем я это уточнил? Чтобы вызвать ещё больше подозрений? — Пару месяцев. С начала июня.       Чёрт. Парочки, которые вместе пару месяцев, не отлипают друг от друга и уж точно пошли бы в баню вместе, даже если бы она была ещё меньше.       — А вы? — я решил переключить его внимание. Люди обычно с большим удовольствием думают о себе, чем о других.       — Два года, — улыбнулся парень и поправил жизнерадостно полосатый фартук. — У нас свадьба через три недели.       Нет! Он не поправил фартук! Он погладил живот. Меня это почему-то шокировало. Ярослав не модный худышка, но и не слишком крупный парень. Если он в самом деле беременный, то срок совсем маленький, ещё ничего не заметно.       — Поздравляю, — промямлил я и почему-то захотел реабилитироваться. — Марат сделал мне предложение.       — О! Ты согласился? — похоже, его это действительно успокоило.       — Согласился, — улыбнулся я. Ну что поделать, такая у нас легенда. — Хотя мне кажется, всё это слишком быстро. Хоть полгода бы подождать. Пару течек вместе провести… Ну ты понимаешь.       Он кивнул и принялся рассказывать, как всё было у них с Федей. Давненько я не вел этих омежьих разговоров про течки и прочую нашу физиологию. И про альф, конечно. Если я и разговаривал о чём-то подобном в последние пару лет, то с Барни. А у него девушка-бета, и тему альф он любит поднимать не больше чем я.       Впрочем, Ярославу моё участие в его монологе почти не требовалось. Как оказалось, он чуть ли не год приглядывался к Фёдору прежде чем дать ему шанс. Мол, он такой хороший человек, за всё время в деревне мухи не обидел. Но всё же приезжий, да и все знают, что в тюрьме сидел. Хотя ему тогда всего семнадцать было. Наверняка же попался на какой-то малолетской глупости.       Я как раз боролся с желанием рассказать какая именно это была глупость, когда вернулись Марат и Давид. Ещё минут через пятнадцать мы дождались Нину. Фёдор поставил на стол какие-то бутылки и потребовал садиться, наконец, ужинать.       Я в недоумении уставился на стол.       — А это точно едят? — осторожно спросила Нина.       Обращалась она вроде бы к Давиду, но Фёдор услышал и рассмеялся.       — Городские, — он слегка сжал руку своего жениха. Наверное, парень огорчился, что мы не ценим его кулинарные таланты. — Они же мяса в жизни не видели. Говорил, им курицу надо.       — Едят и ещё как, — Давид потянулся к самому большому блюду. — Только сразу сильно не налегайте. С непривычки желудок может заболеть.       Я подумал, что с такой пищей действительно стоит подстраховаться, и сходил за своими лекарствами. Давид внимательно следил за моими действиями. Точно, он же медик. Я показал ему название на пузырьке с таблетками.       — На всякий случай, — пояснил я. — Некоторые органы сильно пострадали одиннадцать лет назад. Не полностью восстановились.       Нина накладывала себе овощи, не обращая на меня внимания. Она про мои таблетки знала, хотя теперь я в них нуждался довольно редко. Марат же смотрел на меня и слушал очень внимательно. Я бросил взгляд на Фёдора, тот разглядывал свои руки.       Еды на столе хватило бы ещё человек на пять. Давид шепнул нам, что это для деревень нормально. Фёдор страстно рекламировал какие-то свои настойки. Я попробовал что-то смородиновое, но не стал продолжать. Хозяева ещё посетовали, что прошлогоднее фруктовое вино у них уже кончилось, а новое ещё не успело дойти, а потом вроде и забыли про меня. К тому же Ярослав тоже не пил. Чем только подтвердил мои подозрения о его беременности. Нина настойки, конечно, оценила. Вести эту машину ей не нравилось, так что она и не задумывалась, что завтра снова придётся куда-то ехать. Давид болтал с хозяевами, рассказывая им кучу каких-то баек про семью и знакомых, умудряясь при этом не говорить, где он был в последние годы и чем там занимался. Фёдор так ловко обходить неприятные темы не умел, хоть и пытался. Факт его тюремного прошлого всплыл довольно быстро. В этот момент он взглянул на меня, и кажется, после этого Марат больше не пил и положил руку на спинку моего стула.       Прекрасный вечер отдыха, что тут скажешь.       Когда я уже объелся, а беседа за столом текла достаточно ровно, я решил включить телефон и поговорить с Мартой. Обещал ведь позвонить ей вечером, а была уже почти ночь. Я вышел в садик возле дома. Темнота. Это вам не город, они тут, похоже, по ночам все спят. Только окна дома Фёдора ярко светились. Штор у него не было. Во всяком случае в комнате со столом. Квадрат света падал на цветник, придавая отцветшим мальвам и пушистым георгинам довольно зловещий вид. Я устроился на выступе рядом с окном, так что сад мне было неплохо видно. Где-то во тьме цвело что-то, что просто крышесносно пахло, требуя сидеть и наслаждаться. Хотя ветерок иной раз и ароматы сарая доносил.       На телефоне было несколько десятков пропущенных звонков от Марты и почти сотня сообщений от неё во все менеджеры. Я нажал вызов сразу, как только связь заработала.       — Со мной всё в порядке, — сказал я вместо приветствия. — Правда, Марта. Всё в порядке.       На том конце всхлипывали. Я мог разобрать из её слов только своё имя. Зря я игнорировал её расспросы столько времени. Вот вроде бы она постоянно старается превратить меня в «настоящего омегу», а стоит рядом со мной появится альфе, Марта впадает в истерику. С ней случился ужасный приступ на собственной свадьбе, когда со мной попытался познакомиться друг жениха. К счастью, тогда всё списали на мандраж невесты. Да и меня напор того парня тоже напугал. Но мне кажется, что это сказалось потом на её недолгой совместной жизни с мужем.       — Марта, со мной всё хорошо, — повторил я. — Меня никто не бьёт и не принуждает, честное слово. Марат — очень хороший человек. Прости, что не познакомил вас сразу. Марта, ты как?       Она пыталась сказать, что «нормально», но получились всё равно всхлипы. Правда, уже потише чем вначале.       — Слушай, тут выяснилось, что он знает Стефана. Они со старшим братом Марата вместе учились. Стефан у них дома бывал. Спроси его. Ты же доверяешь Стефану?       Кажется, это имя её действительно успокоило. Стефан в нашей семье как утёс среди бушующего моря. Ирэне в этом повезло. А супруг Марты был почти таким же нервным, как она сама. Наверное, двум таким людям не стоило затевать брак.       — Где вы? — сипло спросила она.       — Катаемся по разным красивым местам, — бодро сказал я. — Вот натуральное мясо попробовали. Представляешь? Некоторые варианты даже вкусные, но каждый день я бы так питаться не стал.       Я чуть было не ляпнул, что встретил Фёдора, но она только успокоилась, не стоило нервировать ее снова.       — У нас ещё почти неделя отпуска, мы планировали в пару городов заглянуть, — изображая радостный энтузиазм, продолжал я. — Стефан не врал, путешествовать интересно. Вернёмся, я вас с Маратом сразу познакомлю.       Я ещё попытался переключить её внимание, задавая вопросы об Ирэне, общих знакомых и работе. Даже про пресловутый солярий с маникюром спросил, лишь бы она перестала плакать и психовать. Конечно, это всё потому что со мной нет связи, да и волнение её было оправдано — у меня в самом деле проблемы. Только её слезы тут ничем не помогут.       А всё из-за Фёдора.       — Как она? — он стоял, опершись плечом на угол дома.       — После развода не очень, — сознался я. Наверное, разговор с ним был неизбежен. — Ирэна замужем, двое детей. Родители переселились к тёплому морю. Твои как?       — Отец всё ещё работает на заводе. Живут там же, — он оторвался от угла.       — Ближе не подходи, — тут же предупредил я.       — Естественно, — кажется, он улыбнулся. — Твой Марат мне морду набьет. А потом ещё Ярик добавит. Не считая тебя самого, конечно… Я всё думал прийти к тебе, — сообщил он, присаживаясь на какую-то штуковину, которую я в темноте не мог разглядеть. Достаточно далеко от меня. — Прощения хотел попросить. Но сестра твоя грозилась меня убить, если встретит…       — Я надеялся больше никогда тебя не увидеть, — я прислонился спиной к стене и смотрел на небо. Луна была золотистая и похожая на половинку блина. Почему-то это показалось мне хорошим знаком. — Как ты вообще здесь оказался?       — Приехал, как ещё? — кажется, Фёдор пожал плечами, но он сидел в тени. Как и я, впрочем. — Я пока в тюрьме сидел… Мне было семнадцать. Я же дурак дураком был. Ни сам не понимал, что творю, ни на суде потом не знал, что происходит. Да и в тюрьме поначалу… Ты, может, не знаешь, но альф там держат отдельно от бет. У тех своя тема. Иерархия, старшие, группы, наркотики. А в нашем бараке, конечно, тоже сражались за место главного и всякие ништяки. Только среди альф это долго не держится. Сегодня ты всех победил и тебя признали самым крутым, завтра начинай с начала. Я первое время думал, что стану сильнее, буду лучше драться, мне будут подчиняться, уважать меня. Мне даже нравилось поначалу. Знаю, странно звучит, но там такой маленький понятный мирок. Бьёшь и получаешь награду. Куда проще чем на воле. Как школа подошла к концу, так я сразу перестал понимать, что надо делать, и что мне за это будет. На автомате экзамены сдал, а дальше…       Насколько я знаю, на что-то такое напирал в суде его адвокат. Молодые альфы, едва вошедшие в возраст самостоятельности, мол, часто испытывают растерянность перед «большим миром». Столкнувшись с чем-то вышедшим из-под контроля, они могут впасть в ярость. Как по мне, бред собачий. Специально для таких случаев нас с детства воспитывают и учат сохранять человеческое лицо. Вот Валентин с Мусой попали в куда более стрессовую ситуацию и перенесли трудности с достоинством, хотя тоже были очень молоды.       — Когда непонятно, надо разбираться. Головой думать, — буркнул я.       — Думать я начал примерно через полгода, — вздохнул Фёдор. — Мне должно было восемнадцать скоро исполниться. Я представил, как отмечал бы, будь я на воле. С родителями. С друзьями. С тобой…       Вряд ли со мной. Даже если бы он умел держать себя в руках, я хотел расстаться. В этом всё дело.       — А потом представил, как вы там живёте. Учитесь, наверное, как и планировали. Подрабатываете, может, — он чем-то шуршал в темноте, а потом загорелся огонёк. Оказалось, Федя курит. Власти ограничивают выращивание табака на гидропонных фермах, так что в городах теперь если и курят, то какие-то электронные заменители. Настоящие сигареты дорогие, их приходится завозить издалека. Но Фёдор курил трубку. Наверное, в деревне можно самому вырастить табак. — У вас там целый мир. А я пытаюсь заработать бесполезный авторитет среди других заключённых. Выйду, и куда он денется? Исчезнет. Вот тогда я и стал думать. Там учебники всякие читать разрешают. Есть один фонд, он оплачивает онлайн-курсы заключённым, которые хотят учиться. Тогда, правда, онлайн не много было. Сейчас уже больше. Но я учился, чему мог. В основном только теория. На практике там позволяли только машины чинить да мебель делать. Но мне и это подходило. Думал, выйду, поступлю если уж не в университет, то хотя бы в колледж.       Он надолго замолчал, так что мне пришлось что-нибудь сказать, чтобы заставить продолжить:       — Не сложилось? — спросил я.       — Не сложилось, — он усмехнулся. — Оказалось, всё, что родители откладывали на моё обучение, они потратили на адвоката. А на бесплатные гранты из несудимых очередь стоит. С моей справкой на это надежды не было, даже с хорошими экзаменами. Думал, что получится самому заработать. Но на работу меня тоже особо не брали. В хороших местах судимый не нужен, а в плохих альфа.       — Не берут на работу потому что альфа? — изумился я. Даже забыл на минуту, что с Фёдором разговариваю.       — В паршивых конторах нужны сотрудники, которые делают, что скажут, получают, сколько дадут, и не рыпаются, — вздохнул он. — Туда не берут альф. Думают, мы станем мутить воду, наводить свои порядки, а то и вовсе попытаемся этот бизнес под себя подмять. Я разовыми подработками перебивался и, честно сказать, стал отчаиваться. Будь у меня хоть друзья… Но после этого со мной только родители остались. Они мне помочь не могли. А как-то раз, лежал, смотрел всякую муру по телеку и наткнулся на передачу про натуральное хозяйство. Там у деревенских интервью брали, так несколько человек сказали, что у них всегда людей не хватает. Я решил попытаться. Терять-то нечего. А тут неплохо, если руками уметь работать, а особенно с машинами возиться.       — Дом…       — Землю дают, если три года прожить.       — Омегу тоже дают? — зачем-то съязвил я. — Чтобы готовил и цветочки выращивал?       — Не оскорбляй Ярика!       Чёрт знает, зачем мне хотелось его задеть. Чтобы вытащить на свет того монстра, которого я запомнил с последней встречи?       Я усмехнулся.       — Ярик образованный не хуже тебя. Он у нас в сельской управе экономистом работает.       Я вздохнул. Конечно, оскорбить омегу — лучший способ достать его альфу. Но это низко.       — Извини, я не хотел обидеть Ярослава, — примирительно сказал я. — Федя, я не прощу тебя. Вряд ли когда-нибудь смогу, — он поднялся. Лицо ненадолго попало в пятно света от окна. Выглядел Фёдор уставшим и поникшим. — Но и зла я не держу. Это давно было и вспоминать не хочется. Я на жизнь не жалуюсь. Похвастаться даже могу. Я — начальник отдела в крупной компании, производящей бытовую химию. Квартира, машина. Всё сложилось. Марат ещё. И у тебя свадьба скоро. Ребёнок…       — У тебя есть ребёнок? — удивился он.       — Нет, у вас же с Яриком будет. Ой… — я будто очнулся. — Мне так показалось… Я не разбираюсь… это вообще не моё дело.       Федя поспешно ушёл в дом. Жениха допрашивать что ли?       Странно как-то завершился разговор. Я почти совсем перестал бояться, но почему-то стало ещё более неуютно. Хотелось побыстрее уехать от Фёдора и его Ярика. Перелистнуть страницу что ли.       Телефон в моей руке прожужжал очередным сообщением. Я прочитал длиннющий текст с кучей вопросительных знаков, отправленный Аллой Виленски. Вот и до родителей дошла весть о моей помолвке. Как мне потом из этого выкручиваться?       Мама не впадала в истерику как Марта. Никто, на самом деле, не мог в этом переплюнуть мою сестру. Маму удовлетворило моё обещание познакомить с женихом как только получится. Но она всегда была достаточно въедливой, чтобы задать пару наводящих вопросов. Кто он такой? Как давно мы вместе? Когда я, наконец, изволю навестить бедных старых родителей?       На этом меня и застал Марат. Оказалось, что Нина с Давидом уже спят, да и хозяева ушли в свою комнату. Нам бы тоже стоило.       — Слушай, — я остановился на пороге дома. — Крым же особая зона? Нам будет безопасно поехать туда?       — Мы сейчас на украинской территории. Может, этого достаточно?       — У наших регионов договор о совместной деятельности. Все базы открыты друг другу, — припомнил я. Мы это изучали в университете. — У Крыма вроде бы ни с кем таких договоров нет.       — И купальный сезон в самом разгаре, — вдруг улыбнулся он. — Идём спать. Обсудим это завтра.       Спать было отличной идеей, только я ещё долго вертелся и размышлял о Марте с её нервами. Это ведь нездоровое поведение. Но что с этим делать, я не знал. Вроде бы к психологу она и так ходила. Может, потом, когда вернёмся, рассказать ей про Фёдора? Не знаю как ей, а мне в самом деле полегчало. Я никогда не хотел ему отомстить или что-то в этом роде. Он не избежал наказания, хотя адвокат сумел выторговать ему не очень большой срок. Но, как я теперь видел, этого хватило, чтобы осознать и исправиться. Если подумать, мне нравилось, как всё вышло. Он не остался в городе, я мог его не бояться. Он не опустился, не стал чокнутым альфой-неудачником. Несмотря ни на что, такой судьбы я ему не желал. У него какое-никакое дело, омега. Всё не так уж плохо. И самое главное — очень далеко от меня.       Я перевернулся на другой бок. С другой стороны, я месяц пролежал в больнице и до конца жизни буду пить таблетки прежде чем есть тяжёлую пищу. С какой стати мне за него радоваться? Правда, это не помешало мне получить образование и сделать неплохую карьеру. То, чем я дорожу. Доволен ли я своей жизнью? Самое время подумать об этом, когда меня ищут вооруженные люди с не самыми лучшими намерениями.       Я снова перевернулся, и тут Марат подтянул меня к себе и крепко обнял. Наверное, чтобы я спать не мешал своей вознёй. Вскоре я как-то пригрелся и тоже уснул.       .       Утром я проснулся последним. Рядом лежал планшет Марата. Оказалось, что он сфотографировал мою макушку у себя на плече и выложил на своей странице. Выглядело красноречиво. Хорошо поддерживало легенду. И вряд ли по этому фото можно было понять, где мы находимся. К тому же, он не омега-активист. К нему, наверное, не прибегут воинственные ненавистники. В комментариях я заметил только его сестру да очередное настойчивое приглашение от Жени. Я, наконец, понял, где его видел. На свадьбе Ирэны он был гостем со стороны жениха! Беременный омега, который сидел рядом с родителями Стефана и рано ушёл. Хороший был праздник.       Светило солнце, щебетали какие-то птицы, время от времени где-то в деревне раздавалось мычание или ещё какие-то непонятные звуки. Тихое приятное утро. За два часа пока Фёдор занимался Горгульей, мимо проехала только одна машина. Необычно после большого оживлённого города. Наверное, к такой жизни можно привыкнуть. Но нам это было ни к чему. К полудню мы уже готовы были ехать.       — Люблю деревенское гостеприимство, — улыбнулся Давид, устраивая на сиденье между собой и Ниной пакет с едой, которую Федя дал нам в дорогу.       — Как ты можешь это есть, — возмутилась Нина. — Это же животное.       — А кролики по-твоему кто? Растения? — ухмыльнулся Давид. — Это настоящее деревенское мясо, между прочим. Эта корова паслась на лугу, ела травку, произвела на свет пару телят. В общем, прежде чем стать мясом она прожила достойную коровью жизнь. В отличие от кролика, который на фабрике видел только свою клетку размером двадцать на двадцать сантиметров.       — Видимо, надо прекращать есть и кроликов тоже, — буркнула Нина. Она вчера довольно активно употребляла федоровские настойки и, похоже, теперь чувствовала себя не лучшим образом. А я предупреждал.       — Медицинские исследования говорят, что совсем без животной пищи человеку нельзя, — заметил я, не отрываясь от дороги. Мы как раз выезжали из деревни. — А у кроликов, вроде бы, мясо самое полезное.       — Всё равно меня теперь будет преследовать образ кролика в клетке, — пожаловалась Нина.       — Как в тюрьме, — добавил Марат.       — Ну в тюрьму-то просто так не сажают, — вставил Давид и заинтересовано встрепенулся. — Я всё думаю, альфы ведь чаще всего попадают туда уже больными. А если вдруг нет, то приобретают синдром неудачника там…       — Нет такой болезни, — возмутился я.       — Что это вдруг нет? — удивился Давид.       — Такого синдрома нет в Международной Классификации Болезней, — пояснила Нина.       — Вы просто не там смотрели, — усмехнулся Давид. — Я — врач. Я разбираюсь в таких вопросах, вам не кажется?       Мы вынуждены были признать его правоту. Как минимум в том, что он получил медицинское образование.       — Сейчас «Синдром альфы-неудачника» входит в группу других расстройств невротического спектра, — немного иным, строгим, профессиональным голосом начал он. — Но в следующей редакции его скорее всего выделят в отдельное заболевание. Недавно завершилось большое исследование на этот счёт.       — И ты всё об этом знаешь? — спросил Марат.       — У меня в отряде было пятеро альф, — я видел в зеркале, что Давид разводит руками. — А такие замкнутые компании, к тому же месяцами торчащие в глуши без связи с внешним миром, как раз способствуют развитию этого синдрома. Мне приходилось следить за их состоянием. Там ведь суть в чём? Вы же знаете, что бывает, если рядом с течным омегой окажется сразу несколько альф?       Мы совсем недавно читали об этом в дневнике Валентина. Мусу течка застала в уединенном месте, где рядом был только Валентин. Но с другими омегами это иногда происходило прямо посреди лагеря, рядом с десятком альф да ещё и вооруженных. Их охватывало безумное влечение, перераставшее в драку. Омега доставался победителю, зачастую прямо там же, на глазах у всех остальных. Один из проигравших в такой драке, когда очнулся, достал пистолет и застрелил омегу прямо под более удачливым соперником. И этот человек потом стал агитировать убивать омег, потому что они заставляют честных солдат и офицеров утрачивать достоинство и преступать закон божий.       — Драка, — Давид явно ждал ответа, и Марат решил его дать.       — Да, — кивнул Давид. — А всему виной гормон, который под влиянием феромонов омеги альфийская железа вырабатывает в огромном количестве. Во время драки, или соития, если тебе повезло, вырабатывается нейромедиатор, который помогает усвоить альфа-гормоны. Но они вырабатываются не только рядом с омегой. В малом количестве гормон поступает всё время. В таком объеме он нормально усваивается во время соревнований или движения к какой-то важной и сложной цели. Взять нашего отца, — он кивнул Марату. — Отличный пример здорового альфы. Каждый раз, когда он начинает бизнес, ему приходится решать множество задач. Они могут быть сложными и новыми для него. Он же часто меняет отрасли. Это даёт нужные вещества.       — И с омегой у него проблем нет, — улыбнулся Марат.       — Это тоже влияет, — согласился Давид. — С другой стороны Борис, который упёрся в свой завод и по сути не развивался. Насколько я знаю.       — Даже новых заказчиков почти не искал, — вставил Марат.       — Вот именно. А тут важен не столько успех. Так-то он ведь не неудачник, богатый серьёзный мужик. Но длительное однообразие, цели, для реализации которых он ничего не мог сделать… Вот и согласился на предложение мошенников. Альфы в таком состоянии могут кинуться в любую авантюру, забывая о моральных принципах, уголовном кодексе и чём угодно.       — И такое может быть в семнадцать? — спросил я.       — Вряд ли, — подумав признал Давид. — В юности все альфы те ещё придурки, конечно. Но гормон должен накопиться, а в школах стараются устраивать всякие соревнования и конкурсы. Да и в целом, у людей в этом возрасте презервативы купить и то новая волнующая цель. Другое дело тюрьма, где изо дня в день одно и то же. Альфе надо постараться, чтобы выйти оттуда нормальным. Поэтому я и удивлен, что твой друг…       — Фёдор мне не друг, — возмутился я.       — Одноклассник? — мирно предложил альтернативу Давид. — Он сумел преодолеть это. За что бы там его не посадили.       — А правда, — встрепенулась Нина. — Интересно, за что?       — Нанесение тяжких телесных повреждений, — буркнул я. Не хотелось, чтобы они устроили обсуждение с кучей предположений.       — Тебе? — как-то быстро догадался Марат.       Я кивнул.       — Я решил, что его узел — так себе подарок к выпускному, — хотелось закрыть тему раз и навсегда. — И вместо вручения аттестата и встречи рассвета с одноклассниками месяц лежал в больнице.