Плюс Человечества

      Давид поднялся и вышел за ворота. Нет, я понимаю желание побыть одному, но мы же договорились, что он не шляется по городу. Мне его догонять было бы как-то совсем странно. Ожидать этого от Нины — чересчур оптимистично. Она пошла обратно в сад. Наверняка ещё какое-то время собиралась дуться. Я посмотрел на Марата. Он меня понял и пошёл за братом.       Я осознал, что остался наедине с Амином, когда тот взял меня за руку и потянул сесть рядом.       — Нэш, — он обратился ко мне таким участливым тоном, что я от страха чуть под качели не полез. Такое ощущение, что этот человек знал обо мне всё: от дурацких происшествий в пятом классе, до причин, по которым я опубликовал эту злополучную фотографию. Марат с Давидом всё ему рассказали?       — Мальчики не говорят, зачем вам понадобилось устраивать этот обман, — поспешил он развеять мои сомнения. — Но, зная тебя, я уверен, что без крайней необходимости ты бы на это не пошёл.       Он похлопал меня по руке. Мне совершенно не нравился этот разговор.       — Давид всегда был очень самостоятельным. Так что мы, наверное, не уделяли старшему сыну достаточно внимания, а ведь ему так важно быть полезным. Он всегда легко привязывался к тем, кому был нужен. За прошедшие годы ничего не изменилось, — Амин печально вздохнул. — А Марат… Наверное, я не тот человек, которого ты станешь слушать. Кто я такой для тебя? Омега, который всю жизнь замужем за одним альфой. Домохозяин. Я работал в своей жизни всего пару лет, и то в фирме мужа.       Меня вообще не интересовало, сколько у него было альф или бет. Я знал, что он разбирается во многих вещах и уважал его. Я хотел напомнить Амину об этом, но он сжал мою руку, не дав ничего сказать.       — Дом моих родителей был похож на этот, только стоял в другом конце города, — он кивнул в сторону улицы. — Сейчас на его месте отель. Ома работал учителем в школе, а отец был военным. Служил на флоте. Часто их корабль уходил на неделю или даже месяц. И тогда трое соседских альф обязательно начинали убеждать ому, что бета — неподходящий для него муж. Что один из них подошёл бы лучше. Они все были простыми рыбаками, и только один прожил долго. Два других сошли с ума.       Зачем он мне это рассказывал? Я совершенно потерял нить разговора. Вроде бы Амин сначала заикнулся о Марате. Какое к нему имеют отношение альфы-неудачники, которые давно умерли?       — Ома умел за себя постоять, а отцу в лицо никто не осмелился бы сказать что-то. Хотя на деле, он мягкий человек. Давид очень на него похож и внешне, и по характеру, — Амин тепло улыбнулся. — Они не хотели, чтобы я оставался здесь. Отели, музеи, рестораны — тогда ведь ничего этого не было. Я поступил в университет в Петербурге. Это было прекрасное время. Тогда начинался новый подъём активистских движений. Все заинтересовались экологией городов. Я познакомился с замечательными людьми. Потом они стали «Свежим Воздухом». Сначала мы устраивали митинги и пикеты в университете, потом нас стало больше, мы начали проводить крупные акции. К концу третьего курса, упомнить всех участников по именам было сложно.       Я знал, что «Свежий Воздух» начался со студенческого движения и был тогда далеко не единственным в городе. Но его лидеры оказались сильными и харизматичными личностями, их организация стала самой крупной и влиятельной. Они раньше других получили официальный статус. Их приглашали на заседания правительства. Столицу тогда, вроде бы, уже перенесли в Москву, так что это было городское руководство, но тем не менее. Впрочем, мне казалось, это было уже после того, как лидеры Воздуха закончили ВУЗ.       — В митингах участвовали в основном беты, — продолжил рассказывать Амин. — Омеги боялись возможных конфликтов. Альф было немного, и они к большинству идей относились скептически. Меня это раздражало. Они вступали в движение, а занимались, как мне казалось, только тем, что всё критиковали. Мне не нравились альфы, еще с тех пор, как они приставали к оме. Эрик при первом знакомстве был ужасен. Он отвратительно шутил и был безобразно настырным. Когда он предложил встречаться, я рассмеялся ему в лицо.       Вот теперь я начал понимать, к чему Амин затеял этот разговор.       — Однажды мы устраивали акцию. Поэтические чтения на свалке. Творческий акт, но довольно опасный. Территории свалок принадлежали частным лицам, и они были категорически против привлечения внимания к этой проблеме. Мы требовали расчистки, они хотели продолжать зарабатывать на сваливании мусора в кучу. Я был единственным омегой, который туда поехал. У меня течка должна была начаться вечером или ночью. Но как один из организаторов, я считал себя обязанным показывать личный пример. Конечно, владелец нанял людей, которые пришли нас выгонять. Человек двадцать, наверное. Среди них было несколько альф. Я подрался с ними, — он ехидно улыбнулся. — Даже почти отбился, но тут понял, что из-за такого близкого контакта с альфами течка начнётся раньше. Они тоже догадались и толкнули меня к группе своих соратников-бет. Понятно, чем бы это могло для нас закончиться, но тут появились Эрик с Борей и ещё несколько человек. Меня отбили, но конечно, я уже был не в том состоянии, чтобы отказывать Эрику. Ох, как он потом ругался! Они до этого говорили, что мне не стоит участвовать, что для омеги это слишком опасно. Но я не верил, поэтому они ездили следом, чтобы меня охранять. До сих пор стыдно… А потом он показал мне свою разработку. Они придумывали машину для расчистки свалок, хотели получить патент и наладить производство. Считали, что свалки начнут разбирать, только когда на этом можно будет заработать. Это он предложил открыть сайт, зарегистрировать общественную организацию. Он показал мне, что можно бороться иначе… Марат очень похож на своего отца.       — Если вы хотели сказать, что омега всегда найдёт альфу, — я встал, — то вы правы, я не стану вас слушать. Я — не вы. Вы ничего обо мне не знаете. И самоходная машина, которая будет отстаивать права омег, мне не нужна.       Я вышел на улицу и увидел, что Марат возвращается со стороны пляжа один. Общаться с ним мне совершенно не хотелось. Да вообще ни с кем не хотелось. Поэтому я повернул в противоположную сторону.       .       Все эти истории! Как будто я мало их слышал или читал в сети. Сотни разных путей, которыми омеги находят «своего альфу». «Альфы и омеги созданы друг для друга» и всё такое прочее. Даже Катины омерзительные передачи, и те про это.       Наша чувствительность к феромонам друг друга острее. В присутствии альфы, омеги выделяют их больше, альфы реагируют на это, а потом гормональная привязка и всё. Настоящие ли это чувства? Вот что меня интересует. Может ли омега или альфа сказать «вот этот человек мне действительно нравится», если простое влияние биохимии нельзя сбрасывать со счетов? Беты свободны от этого. С бетами всё по-честному.       В чём я не прав? Я просто хочу быть уверен в своих чувствах и в том, что партнёр любит меня, а не считает, что так надо, или находится под действием своей сложной альфийской биологии, которая чуть что сбоит. Зачем Амину было тыкать меня носом в этих чёртовых альф? Занимался бы своей экологией.       Стихи на свалке, надо же! Я читал про разогнанную акцию, но там не было подробностей.       В первый год Эпидемии, едва стало понятно, что омеги не только вносят хаос своими течками, но и могут беременеть, выяснилось, что вынашивать и рожать детей — это совершенно разные вещи. Всё же мужской организм для родов оказался неприспособлен. Крайне редко омеги рожают самостоятельно. Обычно нужна операция и хорошо обученный врач. А тогда их было мало. В маленьких городах хорошо если находился один, а в деревнях, так и вовсе ни одного. Даже бабки-повитухи вымерли. Так погибло почти всё население Африки и множество жителей резерваций и малоразвитых районов. Народ тянулся к медицине и освободившимся рабочим местам в большие города. Производство почти не сбавляло темпов, но благосостояние людей возросло, и товары стали доступнее. Это и положило начало свалкам. То есть, они и раньше были, но до эпохи перепроизводства это не было критично.       И всё же, детородный потенциал омег, как оказалось, гораздо ниже того, что был у женщин прежде. Насколько я знаю, рекорд омеги — шесть детей. И то из них две пары — близнецы. В среднем же у омег бывает два или три ребёнка. Это, конечно, позволило человечеству выжить, но количество населения очень долго не приближалось к прежнему уровню. Даже с притоком жителей из провинции, города не меньше восьмидесяти лет не нуждались в новых территориях. А потом, когда рост всё же начался, крупные поселения, вроде моего родного Петербурга, оказались зажаты в кольце мусорных свалок. Разговор об их расчистке начался ещё тогда, но поначалу вызвал большое сопротивление. Мусор предлагалось сжигать, а это не устраивало ни экологов, ни владельцев мусорного бизнеса, которым пришлось бы вложить деньги и получить ничего.       Только когда появились технологии переработки, безопасные реактивы и самоходные сортировочные машины, а земля под свалками сильно выросла в цене, расчисткой действительно стали заниматься. В этом Эрик Ларсон оказался прав.       Севастополь был скорее военной базой, чем городом. Здесь проблема свалок была не столь масштабна, но правительство Альянса сразу взялось за расчистку. Теперь уже не разобрать, где раньше был мусор, а где нет. Когда мы покупали дом родителям, я старался выбрать чистую землю, потому что мама собиралась что-нибудь выращивать. Но полной уверенности у меня так и нет. Район мы выбрали относительно новый.       За размышлениями, я даже не заметил, как ушёл в старую часть города. Мельком глянул на особняки с лепниной и группки туристов и пошёл дальше. Только оказавшись возле парка, я сообразил, что уже в самом центре. Совершенно туда не собирался. Хорошо хоть не в пижаме выскочил.       К тому моменту я уже почти успокоился, но топать сразу обратно не хотелось. Сила гнева закончилась, я понял, что устал. Длительные пешие прогулки — не мой любимый вид развлечений. Я присел на одну из немногих свободных лавочек и почти не удивился, когда ко мне присоединился Давид. Его кислотную бандану я заметил издалека.       — Хорошее место, — сообщил он.       Я кивнул. А что тут скажешь? Лето, море, туристический рай.       — Я поначалу думал, что с отрядом буду путешествовать, много чего увижу, — вздохнул Давид. — А получилось, что мы двенадцать лет только вдоль османской границы туда-сюда ездили.       Ещё немного бесполезной информации. Ещё один Ларсон рассказывает мне что-то.       — Нина хочет иметь детей?       Я задумался о том, что Марат похож на отца, а Давид на деда, и не сразу понял, что мне задали вопрос.       — Не уверен, — честно ответил я. В самом деле, при мне Нина обычно жаловалась на отсутствие члена и то, что она не может реализовать себя как альфа. Я не знал, считает ли она проблемой невозможность найти себя в материнстве.       — Прежде чем просить прощения, стоило бы узнать, что именно её расстроило, — он улыбнулся как-то грустно.       — А ты уверен, что надо, — я напрягся. Да уж, выдался вечер для отдыха. — Просто, извини, но мы знакомы меньше недели. Это все выглядит так, будто мужик полгода сидел в лесу, а теперь бросается на первую женщину, которую встретил.       — Она — особенная.       — Я знаю, — кивнул я. — Я знаю её уже больше четырех лет. Ты даже не представляешь, насколько она особенная. Она была одной из организаторов ежегодной открытой конференции по правам человека. Думаю, когда Нина читала свои доклады, весь зал был в неё влюблён.       — Даже ты? — его ехидство было слегка болезненным.       — Естественно, — а что тут скрывать. Давид просто никогда не видел Нину в амплуа оратора. — Там она встретила Ольгу. Честно говоря, я думал, что они — идеальная пара. Удивительное совпадение интересов и характеров. Если бы я верил в истинность, сказал бы, что это она. Но женщинам-альфам не стоит проводить течки с омегами. Не тот случай, когда отключение мозга помогает. Думаю, до этого момента Нина была здорова. Теоретически женщины-альфы свободны от гормональной привязки, но видя её состояние после разрыва, я бы так не сказал.       — Существование гормональной привязки совершенно не исключает наличие эмоциональной привязанности, — заметил Давид. Судя по голосу, опять включил медика. — По влиянию они почти одинаковы. И на это способны не только альфы.       Я хотел как-то объяснить, что был свидетелем множества попыток Нины пережить это и завести новый роман. Я столько раз слышал: «Может быть, теперь всё будет хорошо». Но до этого я всегда видел события только с её стороны. Мне впервые выпала возможность, поговорить с «претендентом». Но этой эмоциональной привязанностью он совершенно сбил меня с мысли. Что-то такое говорил Марат. Мне надо было срочно вспомнить…       — Не потеряй это кольцо.       Я резко отдернул руку, когда понял, что в задумчивости, снимаю и надеваю перстень, данный мне Маратом «для реалистичности».       — Это какая-то фамильная ценность? — я посмотрел на кольцо. Металл двух оттенков, потертый узор.       — Не фамильная, — Давид улыбнулся. — Не знаю, где Марат его взял, но лет с двенадцати таскает с собой как талисман. Поначалу он говорил, что это кольцо потерял прекрасный принц. Мол, как в сказке про Золушку, он будет примерять его всем подряд и женится на том, кому подойдёт. Совсем мелкий был. Потом решил, что кольцо потерял колдун, и придумывал разные волшебные свойства. Кажется, в последней версии, оно просто приносит удачу.       На моём пальце оно сидело довольно плотно. Я невольно задумался о Золушке и совсем забыл, что мы вообще-то говорили о Нине.       — Нет, про полгода в лесу ты прав, — после долгой паузы вздохнул Давид. — Но набрасываться я бы не стал. Это… Я всё же спасаю жизни, а не наоборот. Но до того… Хоть я и провел все эти годы в глуши, это не значит, что у меня не было возможности завести нормальные отношения. Вообще-то мой прежний командир уволился, когда у них с мужем должен был родиться третий ребёнок. И большинство моих сослуживцев либо имели семьи, либо постоянных партнёров. У меня была Ленка, но и после неё, я тоже не был монахом. Я мог бы жениться уже давно, но всякий раз останавливался и думал: «Не то». А Нина другая. И я ей нужен.       — Как врач? — уточнил я.       — Как… Нэш, как ты относишься к Нине? Просто, если ты пудришь мозги моему брату…       — Позаботься о себе! — я вскочил. Я увидел, что от моего крика дёрнулся парень, который сидел на соседней лавочке. Мне стало немного стыдно. — Марат — взрослый человек. Поверь, он способен отстоять свои интересы. А Нина мне как сестра, и она больна…       Руки сами опустились. Любой Боже, всё так просто. Марта всегда была мне самым близким человеком, но после той истерики на её свадьбе, я стал бояться ей что-то рассказывать. Она воспринимала даже самые мелкие мои проблемы ближе, чем свои собственные. Мы сильно отдалились, и тогда я встретил Нину. Во многих смыслах она стала мне «вместо Марты». Нина в самом деле не просто друг, а моя третья сестра. Неужели, я когда-то думал, что она может быть моей альфой?       — То есть я вроде как должен получить разрешение родственника? — усмехнулся Давид. — Как в монаршей семье?       — Я не это имел в виду, — пробубнил я. Парень на соседней лавочке вскинул голову, и мне почудилось в нём что-то знакомое. — Они с Ольгой хотели ребёнка. Но Ольга — омега. Я уверен, что это была её идея. Хочет ли Нина, я не знаю. Она обиделась на тебя, потому что ничему уже не верит. А после Макса, она даже своим глазам не доверяет. Понятия не имею, как ты собираешься выкручиваться.       Честно сказать, мне за этот вечер уже более чем хватило Ларсонов. К тому же, я уловил запах течки. Судя по тому, что прохожие старательно обходили соседнюю лавочку, он исходил как раз от того парня. На вид около восемнадцати, чуть полноват, с длинной косой, одет в тунику с мелкими рюшами и светлые брюки. Точно омега.       — Здравствуйте, — осторожно начал я, подойдя поближе. — У вас что-то случилось?       — Нет-нет, — он поспешно замотал головой и отодвинулся, но потом посмотрел на меня пристальнее. — А вы случайно не Нэш… польская фамилия… Виловский?       — Виленски, — недоумённо поправил я.       — Да! — он светло улыбнулся и стал ещё больше похож. — Имя очень редкое в наших краях, вот я и запомнил. Мы встречались с вами на презентации проекта экопарка в Павловске. В апреле.       — Я подумал, Вы просто похожи, — изумился я. — Ваше Высочество.       — На это я обычно и рассчитываю, — он замахал руками, когда я попытался поклониться. — Пожалуйста, не привлекайте внимания. Ужасно глупая ситуация.       Я глянул на маячившего чуть поодаль Давида. Скорее всего, тот всё слышал, но он-то вряд ли был лично знаком с цесаревичем Николаем Константиновичем.       — Я могу чем-то помочь? — неуверенно спросил я, без разрешения присаживаясь рядом. Вообще, с царскими особами так нельзя, но нависать над ним мне казалось ещё худшей идеей.       — Вряд ли, — его плечи поникли. Он так-то не выглядел уверенно. — Разве что вы сдаёте комнаты. Но вы из Петербурга, значит, и сами здесь на отдыхе.       — В Севастополе же есть Царская резиденция, — удивился я.       — Да, но… Ох, простите, Нэш, мне совершенно не стоит нагружать вас своими проблемами, — смутился он. — Я должен поддерживать репутацию семьи, а не впутывать посторонних в такие мелочи.       — Вам стоит выпить таблетку, — вмешался Давид, — Если они у вас есть.       — Любой Боже, — Николай Константинович поспешно принялся рыться в рюкзачке с логотипом популярной панк-рок группы. — Надеюсь, отец никогда не узнает об этом… Он разрешает мне отпускать охрану на время течки. Во избежание, сами понимаете. Пять дней я в состоянии прожить самостоятельно. Обычно. Мне в четверг надо участвовать в официальном открытии фестиваля. Вот я и подумал, что могу провести течку здесь, раз так удачно совпало, что она заканчивается перед мероприятием. Прилетел в прошлую субботу. Всё было хорошо. А сегодня приехал дядя, а с ним человек пятнадцать каких-то солдат. Вместе с дядей получается шестеро альф. Резиденция здесь не настолько большая…       — А гостиницы? Омежьи комнаты? — предположил я.       — Фестиваль, — вздохнул он, взмахнув зажатым в руке телефоном, и поспешно сунул в рот отлично знакомую мне таблетку. — Это официальное открытие в четверг, но показы уже идут. Все номера заняты. Омежьи комнаты, скорее всего, тоже сдали туристами. Конечно, если я представлюсь полным именем, мне освободят место. Но наверняка потом кто-нибудь скажет, что его выгнали из номера ради меня. «Царская семья — бесполезный нарост на теле общества», и тому подобное. Наверное, мне придётся вернуться в резиденцию и договариваться с дядей и его людьми.       По его виду, я бы сказал, что его высочество скорее останется ночевать на этой лавочке, чем пойдёт к Юрию Александровичу.       — А солдаты, которые прибыли с господином премьер-министром, — Давид задумался. — Вы не слышали, как зовут их командира?       — Ланс, — удивился Николай Константинович. — А Вам зачем?       — У вас на территории есть садовый домик. Это просто сарай с лопатами или там можно матрас положить хотя бы? — Давид решительно смотрел на меня, а я с ужасом осознавал происходящее. Премьер-министр Юрий Александрович Романов — вот кто нас ищет.       — Там папин кабинет, — заторможено ответил я. — В нём диван есть.       — Идёмте, надо поймать такси, — решительно скомандовал Давид.       — А что если…       — Нэш, ты сам только что говорил про полгода в лесу, — напомнил он. — А это течный омега. Альфы ещё может и остерегутся, а вот за бет я не поручусь.       Насилие над омегами во время течки чаще всего исходит от бет, я знал об этом, но часто предпочитал не помнить. Это бич студенческих общежитий и любых других мест, где люди живут в тесных и смешанных сообществах. Даже при том, омег стараются селить подальше от альф, а правительство обязывает все общежития оборудовать отдельные комнаты для омег на время течки, скандалы время от времени случаются. Надышавшись феромонами альф, которые просто проходили мимо по коридору, омега теряет разум, как будто рядом есть партнёр-альфа. А некоторые готовы этим воспользоваться. Секс с бетой не оставляет запаха и презервативы под влиянием гормонов они способны не снимать. Омега в таком состоянии ничего не соображает и не сможет никого опознать. Даже если их был десяток. Это желание без узла удовлетворить невозможно. Иногда омеге подсовывают потную футболку альфы, чтобы возбуждение не ослабевало, и берут деньги за вход, растягивая изнасилование на часы.       Похоже, цесаревич тоже был о таком наслышан. Он побледнел и решительно поднялся. Перспектива переночевать в сарае явно нравилась ему больше, чем десяток возбуждённых солдат.       — Пожалуйста, обращайтесь ко мне «Ники», и желательно, на ты, — попросил он.       И всё же, если нас ищет Юрий Александрович, не может ли это быть ловушкой? Можно ли было догадаться, что мы пойдём бродить по городу, и подсунуть нам цесаревича в роли несчастного течного омеги. Хотя он действительно омега, у него в самом деле течка, и он сидел на лавочке до моего прихода. Да и все знали, что отношения премьер-министра с царской семьёй не такие уж тёплые. Я скорее доверял Ники. А вот Нина… Ей это точно не понравится.       .       Но то что вышло на самом деле, меня изрядно удивило.       Когда мы приехали, все нервно бродили вокруг накрытого стола, явно дожидаясь нас. Мама хоть и решила устроить летний ужин на улице, достала свой большой торжественный сервиз. Свежие овощи, сыры, рыба и курица на огне, даже торт она успела испечь — на столе стояло не меньше еды, чем мы видели у Фёдора. А там было что-то запредельное.       Меня это даже немного злило. На моей памяти, знакомство со Стефаном и его родителями прошло намного скромнее. Более того, я знал, что мама и папа несколько раз спрашивали Ирэну, точно ли она готова выйти замуж за человека с такой работой. Жениха Марты мои родители разве что под лупой не разглядывали, не зная можно ли ему доверить свою дочь. А тут всё выглядело как: «Наконец-то его кто-то заберёт». Мама была такой довольной, что мне невольно казалось, будто она готова отдать меня первому встречному.       Папа сидел во главе стола и внимательно наблюдал за происходящим. Мама металась вокруг гриля. Наверняка думала, пора ли закладывать рыбу, чтобы она успела зажариться и не пересохла. Амин нервно передвигал посуду, поворачивал тарелки идеальной стороной. Марат стоял спиной к воротам, наверное, чтобы не смотреть на них всё время. Нина, разумеется, делала вид, что уж её-то ничего не беспокоит. Хотя как раз она и заметила нас первой.       — Извините, мы задержались, — мне хотелось успокоить маму.       — Давид! — Амин быстро повернулся к нам и заметил нового гостя. — Это…       — Пожалуйста, зовите меня Ники, — дружелюбно улыбнулся цесаревич. Мы подошли к столу, но Николай Константинович остался позади, держа дистанцию. Я предупредил, что в доме есть альфы. — Мне бы не хотелось причинять вам больше неудобств, чем я уже причиняю.       А затем он повернулся к Нине и низко ей поклонился.       — Нина Николаевна…       — Не стоит, — буркнула она. — Девочки не наследуют титул. Я для вас ещё больше никто, чем мой отец.       Я уставился на неё в полнейшем шоке. Все остальные, думаю, тоже, только я на них не смотрел.       — Прошу прощения, если я Вас чем-то обидел, — снова слегка поклонился цесаревич.       Нина посмотрела почему-то на меня, а не на него. А потом она встала и тоже поклонилась.       — Нет, простите, Ваше Высочество, — её голос немного изменился. Таким она со сцены говорит. — Моё раздражение не имеет отношения к Вам.       Я совсем ничего не понимал. Я был не таким уж большим фанатом царской семьи, но историю в школе учил. Так что более-менее знал, кто там кому и кем приходится. Не считая боковых ветвей, которые отдалились ещё до Эпидемии. Генеалогия современного дома Романовых конечно разветвленная, но не слишком. А я не представлял, где в ней находится Нина.       — Мой отец — князь царской крови Николай Феликсович Романов, — Нина верно истолковала моё удивление. — Он был единственным сыном Царицы Анны Монахини. Но вы о нём, конечно, ничего не знаете, потому что в царской семье принято детей-альф отправлять куда подальше и забывать.       — Мы никого не забываем, — возмутился Ники. — И давать альфам свободу — это хорошее решение.       — Свободу! — тут же набычилась Нина. — Не стоит притворяться, что этот указ придумали для заботы об альфах. Единственная его цель — обезопасить монархию от новых Георгиев Брасовых*.       — И достигается она оптимальным способом, — спокойно ответил Ники. — Царская семья ограничена множеством правил, и здесь не только запрет на занятие государственных должностей. Даже тех альф, которые вступают в брак с омегами нашей семьи, тяготят эти правила, хотя для них используют менее строгий вариант. Княжеский титул и стартовый капитал открывает альфам любые возможности. Я соболезную по поводу смерти Вашего отца…       — Называйте меня просто Нина, — она вздохнула. — Моё полное имя Нина Мария Чавес-Романов. Отчества никогда не было. Отец погиб почти двадцать лет назад, вы тогда ещё не родились. Спасибо за соболезнования.       — Почему ты никогда об этом не рассказывала? — всё же спросил я, хотя время было, наверное, неподходящее.       — Мы жили в Барселоне. Но когда мне было двенадцать, отец решил перенести бизнес в Мадрид. Мы переехали. А через месяц случилось «Шествие Чёрных Быков». Они убивали всех аристократов. Без разницы испанских или нет. Мы с мамой с утра были на репетиции, она — оперная певица. Еле пробрались домой. Надеялись там спрятаться. Но быки успели раньше. Мы увидели отца на полу в гостиной в луже крови. Маме показалось, что в квартире ещё кто-то есть, она подхватила меня и поспешила бежать из города. Мы даже не похоронили его. Так и оставили там лежать.       — Испанские власти передали тело. Николай Феликсович похоронен в семейной усыпальнице, — вставил Ники.       Нина кивнула.       — Мы приехали сюда. Мама пыталась добиться защиты от царской семьи, но во дворец нас не пускали. Анна Дмитриевна тогда уже ушла в монастырь и отрешалась там от всего на свете. Юрий Александрович только что с лестницы не спустил.       — Мария Чавес написала моему отцу, и вам оказали поддержку, насколько я знаю, — вставил Ники.       Нина удивилась.       — Честно сказать, я не знала, кто нам помог. У мамы вскоре появился новый любовник, я думала, это его заслуга. Простите меня ещё раз за нервную реакцию. Мы тут все немного напряжены.       — Вот именно, — вмешалась мама. — Мы сегодня празднуем помолвку Нэша и Марата, а вы похоронную тему подняли. Идите к столу, я принесу ещё тарелку.       — Не стоит, — Ники даже шагнул назад и простительно посмотрел на меня. — Я бы хотел… если можно…       — Неужели Вы не поужинаете с нами? — возмутилась мама.       — Мам, это неуместно, — вмешался я. — Идёмте, переночуете в моей комнате. Я принесу вам еду. Мама прекрасно готовит.       — Я думал, что буду ночевать в садовом домике? — удивился Ники.       — Это слишком красивое название для папиной мастерской. Думаю, Давид имел в виду, что там будет ночевать он. Моя комната предназначена для омеги, она расположена отдельно, закрывается изнутри. Ванная, правда, не собственная, но зато дверь в неё прямо напротив.       Мы с Маратом немного разбросали вещи, когда собирались в аэропорт, поэтому я поспешно скидывал их обратно в чемодан, попутно объясняя Ники расположение комнат.       — Послушайте, — я закрыл чемодан. — Я бы хотел вас попросить.       — Тебя. Мне бы хотелось общаться на ты, — улыбнулся Ники.       — Я бы хотел попросить тебя не рассказывать, что ты здесь был.       — Большинство других попросили бы какую-то благодарность, — удивился цесаревич.       — Это сейчас мама хочет похвастаться, но повышенное внимание соседей надоест ей через день, а избавиться от него будет непросто, — вздохнул я. Мама у меня такая. — Но я имел в виду не это. Мы действительно празднуем сегодня помолвку. И один человек — Давид, не должен здесь быть. Официально, он очень далеко отсюда.       — Это связано с дядей и его солдатами? — а я всегда говорил, что цесаревич — интересный человек. Довольно проницательный. — Их здесь тоже не должно было быть. Он ведь сейчас, по сути, на территории иностранного государства, а премьер-министры не совершают такие визиты без согласования. Он делает что-то плохое?       — Я думаю, есть специальная служба, которая должна выяснять такие вещи, — осторожно заметил я. — Мы, на самом деле, не знаем, кто и что задумал.       У Стефана есть версия, но ведь доказательств-то нет.       — Хорошо, я сохраню ваш секрет, — кивнул цесаревич. Мне показалось, что ему любопытно. Ники хотел бы расспросить меня подробнее, но тут мама принесла для него еду. Я поспешил оставить его одного. Маме тоже не стоило знать лишнего.       — Не сядет за стол с простыми смертными, — возмутилась она.       — Мам! — одёрнул её я. — У нас за столом двое альф. А у его высочества… неподходящее время для такого общения.       — Ох, — мы вернулись к столу и она как-то разочарованно осмотрела присутствующих прежде чем сесть. — Опять я запуталась с этими омежьими делами. Вы даже не представляете, — под звон вилок обратилась она к Амину. — Я так растерялась, когда врачи сказали, что у меня родился омега. Ни у кого в моей семье омег не было. И у Яна тоже.       — Очень даже представляю, — улыбнулся Амин. — Я тоже не понимал, что делать, когда у меня родилась девочка. Вскоре стал ловить себя на том, что не беру её на руки, потому что боюсь повредить. Я нанял няню и полгода смотрел, как чужая женщина возится с моей дочерью.       Ловко они нашли общий язык. Хотя я до этого не подозревал, что в девочках есть что-то такое уж отличное. Впрочем, я просто с детства знал их слишком много.       — У меня такой возможности не было, — понимающе улыбнулась мама. — Но в какой-то момент мой кузен-альфа собрался жениться на одном омеге. Так я изводила бедного парня вопросами. Кузен на меня обиделся даже. Но парень у него добрый оказался. А то бы я, наверное, тоже прикасаться к Нэшу боялась. Ведь у вас же другая физиология, как узнать, что повредит, а что нет? А потом ещё и объяснить всё надо. А как я буду объяснять про всякие течки, когда сама ничего не понимаю?       — Мама?       Вот уж никогда не думал, что я такой сложный и меня так боялись сломать. Мне скорее казалось, что я какой-то не такой, как они хотели. Мама ещё любит говорить, что анализы ей показывали просто мальчика, никак не могли определить, какого он будет типа. Я подумал, что сейчас она и с Амином поделится этой трогательной историей.       — И как я не старалась его уберечь, всё равно случился этот кошмар с Фёдором, — к моему удивлению вздохнула мама.       — Алла! — вмешался отец.       — Всё в порядке, — я подцепил вилкой огурец. Рука подрагивала, но вроде бы не слишком сильно. Марат под столом коснулся моего колена. — Фёдор — это альфа, с которым я встречался в школе. Когда я сказал, что хочу расстаться, он меня избил.       Надо же, вся история уместилась в два предложения.       — Чуть не убил, — поправил папа.       Марат накрыл ладонью мою сжимающую вилку руку. Это в самом деле было мне нужно, потому что и родители, и Амин смотрели в мою сторону. Я вспомнил, что не хочу сочувствия, и поэтому обычно никому и не рассказываю.       — Все, кроме Амина в курсе, — я постарался непринуждённо пожать плечами. Скорее это выглядело так, будто меня прошило судорогой.       — Ты рассказал друзьям? — удивилась мама. Она-то знала, что это не та тема, на которую я люблю говорить.       — Мы его встретили, когда ехали сюда, — вместо меня ответил Марат.       — Любой Боже! — мама и Амин синхронно всплеснули руками.       — Он просил прощения, — всё же попытался пояснить я.       — А ты? — осторожно спросил папа.       — Я… не знаю. Вернее, я сказал «нет», — папа довольно улыбнулся, а вот мама, кажется, ожидала от меня другого. Да и я сам, признаться, теперь немного сомневался в своём ответе. — Но я сказал, что уже не держу зла. И… У него свадьба на следующей неделе, я думаю, может, поздравление отправить? _________       * Раздел «Энциклопедия» в конце.