Плюс Человечества

      Говорить о наших проблемах при маме мне не хотелось. Ни к чему лишний раз волновать родителей. Но сам я не на шутку разнервничался.       Думаю, в начале, когда мы только встретили в лесу отряд Давида, я не отнёсся к опасности так уж серьёзно. Это как остановиться под запрещающим знаком на десять секунд. Можно делать вид, что ты ничего не нарушил, так только, скорость сбросил. Вот и тут, мы залезли в опасное место, но ведь быстро убежали. Даже не поняли ничего. Никаких секретов не узнали. Вернее, Давид, возможно, что-то знал, но не я же!       И вот теперь, когда оказалось, что в этом замешана моя бывшая девушка, а теперь и муж моей сестры, проблема обрела плоть и кровь. Она стала реальной, и меня это всё больше пугало. А тут ещё и Стефан таким голосом нас предостерегает. Я ведь знаю его давно. При всей серьезности своей работы, он смотрит на вещи легко и с юмором. Он умеет оценивать обстановку и никогда не станет волноваться по пустякам. Стефан не говорил бы так об опасности, если бы её не было.       Пришлось чуть ли не силой отбирать Марата у мамы. Или наоборот, учитывая что он весьма ловко вставлял комментарии, побуждая её рассказывать обо мне. Я пяти минут не выдержал этих рассказов. Нет, она не говорила о том, как я в пять лет падал с велосипеда и плакал. Скорее, восхваляла мои достоинства. Возможно даже несуществующие. Вот например, «Нэш хозяйственный». В жизни бы так о себе не сказал. Я, конечно, уже давно живу один и приспособился использовать пылесос и кухонную плиту, но я не умею так взаимодействовать с домашним пространством, как мама. Хотя сходу не скажу, в чём отличие.       В общем, мне надоело бояться того, что мама может наговорить, и я потребовал отпустить нас на пляж. Против этого она возразить не могла: пляж — это святое.       В изначальные планы нас троих купание не входило, так что нам, как и Давиду, надо было приобрести купальные принадлежности. Благо рынок был совсем рядом. Мы видели его, когда ехали. Там мы и застали Давида. Я, правда, его сразу не узнал. Он переоделся в футболку с абстрактным принтом в стиле граффити и просторные асимметричные шорты. Армейский ёжик Давид прикрыл кислотной банданой, да ещё и кепкой. Да, насчёт его серьёзности я очень сильно ошибся. Близкий друг Стефана, стоило догадаться. Нина демонстративно вздёрнула нос и отошла от нас подальше. Впрочем, мы всё равно не могли бы помочь ей выбрать купальник. Вернее, Давид, наверное, не отказался бы, но я лучше знал свою подругу — мы, на её взгляд, не можем что-то смыслить в женской одежде.       Правда, я не представлял, что и у меня возникнут проблемы с выбором, если гулять по рынку с парой советчиков. Марат сходу попытался подсунуть мне плавки с Капитаном Галактикой. Детские. На мой-то типично омежий широкий зад! И моё возмущение его не остановило. А когда к поиску самых дурацких купальных трусов подключился Давид, они стали подзадоривать друг друга и не обращали внимания на моё негодование. Правда, на плавки с Сатуром я действительно долго смотрел, а откопанные где-то Маратом полушорты с Нэшем Полуэльфом почему-то купил. Хотя я не настолько большой фанат этого сериала. Просто они были забавные. Я хотел отомстить Марату и нашёл нежно-голубые трусы с альтернативной героиней того мюзикла, который мы смотрели на «свидании». А он их тут же оплатил. Я остался в полном недоумении от такого поведения.       Честно говоря, я на время даже забыл, что я должен передать им предостережение Стефана. Нам всем нужен был отдых, возможность выдохнуть и расслабиться. И пока мы дурачились на рынке, я больше по привычке прикидывался недовольным. Мне тоже было весело. И мне ужасно не хватало этого ощущения. Я так веселился разве что с Мартой и то в детстве. В последние годы даже развлечения в моей жизни были какими-то серьёзными. Нет, мне всё нравилось, но в том, чтобы просто дурачиться, было что-то особенное. Что-то такое, что не запишешь в планинг и не добавишь в отчёт.       Судя по огромному пакету, Нина тоже нашла своё очарование в этом скромном шопинге. Им с Давидом пришлось вернуться в дом, чтобы оставить вещи, а мы сразу пошли к морю.       То ли я не приезжал к родителям в это время года, то ли дело было в фестивале, но наш дикий пляж оказался не таким уж и диким. На нём образовалась импровизированная сцена с диджейской установкой и какими-то инструментами вроде синтезатора, собранный из подручных материалов колоритный пляжный бар, такие же туалеты и раздевалки. И немалое количество народу. Когда мы переоделись, диджей как раз вышел на сцену, и люди потянулись в его сторону. Я не стал прислушиваться, что он там делает. Тут море! Что может быть интереснее? Марат был того же мнения. Мы сделали большой круг почти до буйков. Потом к нам присоединились Давид и Нина. Она выглядела шикарно. Я даже подумал, что на самом деле она прихватила купальник в поездку. На местечковом рынке в пригороде нечто настолько идеально ей подходящее вряд ли бы нашлось. Да и запастись на все случаи жизни было вполне в её духе. Думаю, Давид так бодро поплыл к буйкам, потому что ему срочно потребовалось «сбросить напряжение». Даже я его понимал, хотя Нина как сексуальный объект давно уже меня не интересовала. Всё же он прав, женщины-альфы — это что-то невероятное. Ярчайшее сочетание силы и нежности. Атлетическая фигура и выразительное лицо.       Море — это потрясающе. Одно только его наличие в корне меняет атмосферу и настроение. Стоило окунуться, и в меня будто вдохнули энергию. Поменяли батарейки. Волнистый песок под ногами, лёгкое покачивание воды и яркое солнце, затапливающее всё алмазными бликами. Как же хорошо, что мы сюда всё-таки добрались!       Мы плескались на мелководье, когда Давид вдруг стал прислушиваться и потянул нас к берегу. Мы подошли ближе к сцене. Диджей исполнял что-то электронное и очень красивое. Мы не застали начала, но мне показалось, что это о детях. Странное ощущение. Я вообще не знаток электронной музыки, но несколько треков есть у меня в избранном. По большей части, мне кажется, что авторы пишут эти композиции ради забавы, по принципу: «А что будет, если я сделаю вот так?» Но есть направление почти симфоническое, которое электронными инструментами делает удивительные вещи. Вот тут играло что-то из этого. Как в тот вечер в клубе.       — Это мой трек, — недоуменно прокричал нам Давид. — Кто этот тип? Какого хрена он играет мою музыку?       — Да это попса какая-то, — отмахнулась Нина. — Я её не в первый раз слышу.       «Что-то о детях» кончилось и заиграла та невероятная композиция, которую я хорошо помнил. Где ещё веселье стало катастрофой.       — И эта моя! — изумился Давид.       — Я слышал её в клубе, — поделился я. — В тот вечер, когда встретил Марата.       — А кто играл? — не отставал Давид.       — Диджей Равиль, — пожала плечами Нина. — Я потом афишу посмотрела.       Она, значит, такой музыкой не интересуется. Ну-ну.       Марат пританцовывал и норовил увлечь в это меня, но мне происходящее с Давидом было интереснее. Он был растерян и возмущён.       — Раву можно, — отмахнулся Давид. — Он мне отчисления платит. А этому я разрешения не давал!       — Погоди, ты что хочешь сказать, что ты — автор? — наконец, понял Марат. — Да я же в сети на него подписан!       — Знаю. Я отвечал на твои комментарии, — кивнул Давид и двинулся к сцене.       — У меня половина треков Davi в машине играет постоянно, — изумлённо выдохнул Марат. — И я даже не догадывался! — он потер лицо. — Я в детстве звал его Дави. Он бесился всегда. Говорил, что мне просто лень произносить последнюю букву. С друзьями-то они были Док, Лис и Дюймовочка. Только я его так называл…       Его эта новость шокировала, но не думаю, что впечатление было плохим. Мне и так было очевидно, что Давид относится к брату очень тепло, хотя временами явно спотыкается на том, что это уже не тот мальчик, которого он помнит. Возможно, Марат только теперь понял, что они всё ещё братья. Я схватил его за руку и потащил танцевать. Тем более, что Давид о чём-то поговорил с диджеем и сам встал к пульту. Он сыграл ещё два знакомых трека.       Ладно, я могу сознаться, что ещё в тот выходной, когда у меня в квартире завёлся Марат, и его едва ощутимый запах, помноженный на мою течку, мешал мне сосредоточиться на серьёзной статье, я нашел и афишу Равиля, и ссылку на Davi. Я даже выяснил, что личность это весьма таинственная. Он появлялся в сети в основном чтобы выложить новую композицию и ответить на комментарии к предыдущей. А потом мог исчезнуть на неделю или месяц. Его треки были известны среди любителей и вообще неплохо расходились в сети. Многие хотели слышать их в клубах, однако некто регулярно отслеживал нарушение авторских прав. Равиль был вроде бы единственным, кто получил разрешение. На радио или телевидении Davi не светился. В сети ходили слухи, что радиостанции сами его ищут, хотя даже самым известным музыкантам приходится платить, чтобы туда попасть. Среди фанатов плодились многочисленные теории о личности кумира, но, как теперь видно, к истине никто не приблизился.       Я бы предложил ему и дальше оставаться секретом. Наверняка многие велись на это даже больше, чем на саму музыку. Хотя она была хороша.       — С вами диджей Davi, — прокричал Давид со сцены. — И я сегодня представляю новый трек. В сети его ещё нет. Вы будете первыми, кто его услышит.       Толпа заволновалась, нас с Маратом подтолкнули к сцене, хотя мы не рвались. Мы держались друг за друга и в какой-то момент оказались очень близко. Не буду скрывать, я не совсем понимал что происходит вокруг. Меня поглотила бессмысленная задача — понять чем пахнет Марат. Многие сравнивают запах человека с чем-нибудь древесным, алкогольным или гниющим. Но это глупо. Похоже — может быть. Но люди не пахнут как вещи. Наши запахи специфичны. Ничто больше в мире так не пахнет. И мне в тот момент ужасно нравился запах Марата. Но я никак не мог понять почему, и пытался разобрать его на составляющие. Поэтому я не сразу начал прислушиваться к этому новому треку. И я даже замер, когда понял о чём это. Марат тоже стоял и просто смотрел на сцену. Давид играл об Эпидемии. Без подробностей, но это была история Валентина и Мусы, которую он прочитал в первый же день. Толпа покачивалась в такт, а мне хотелось пойти и стащить его со сцены. Ох, не зря Стефан просил именно Дока предупредить. Уж Лис-то шило в заднице Ларсонов знал получше меня.       Марат вывел меня из толпы. Я подумал, что он боится, что я действительно пойду отрывать Давида от пульта и привлекать ещё больше внимания. Но оказалось, нам машет Нина. Она была верна себе и устроилась у бара. Лишь прикрыла плечи лёгким прозрачным халатом с рисунком волн. Не исключено, что Давид выпендривался на сцене ради неё. Когда мы подошли, Нина указала на наши вещи. Из вороха штанов и футболок доносилась трель видеовызова. Я свой телефон пока даже не включил, значит, звонили Марату. Он ответил, поспешно отходя туда, где потише. Я видел, что улыбка Марата при разговоре была несколько натянутой.       — Он ведь о Валентине сейчас? — тихо спросила меня Нина, покачивая пальцем, разноцветный шот.       — По-моему, уже о последствиях в целом, — вздохнул я, ткнув бармену (вроде бы он жил по соседству с моими родителями) в самый симпатичный коктейль. — Катя здесь.       — Где? — Нина поспешно обвела взглядом пляж.       — В городе. Снимает репортажи о фестивале, — пояснил я, наблюдая за шоу бармена. Это было красиво. — Лис считает, что её любовник, который заказывает шоу, тоже здесь.       — Нам пиздец, — резюмировала она, не сумев найти подходящее цензурное слово. — Этот ещё…       — Несколько человек снимают. Новость пойдёт в сеть, а Davi знают, — кивнул я.       — Но его музыка — это нечто.       У меня оставалась надежда, что на сцене торчал парень в черных плавках и гоглах. Может быть, когда он оденется, люди его не узнают? Всё же далеко не все вообще смотрели на сцену, а шансов, что среди снимающих есть кто-то с реально большой аудиторией в сети, было не так уж много. Это же не центральный пляж.       — Нэш, скажи, что всё будет нормально, — попросила Нина и проглотила свой шот.       — Честно? — я отхлебнул коктейль. — Я сейчас безумно хочу, чтобы какой-нибудь альфа мне сказал, что всё будет нормально.       За свою оценку ситуации я уже не мог поручиться. Но «какой-нибудь альфа», то есть Марат, приближался к нам с таким лицом, что было очевидно — ничего хорошего ждать не приходится.       — Что-то случилось? — спросил я.       Он вздохнул и глянул на телефон, как на врага.       — Я разговаривал с омой по видеосвязи. За сцену отошёл, туда усилители не бьют, — он указал бармену на виски, но тут же передумал и попросил безалкогольное. — Какая-то чайка решила, что мой телефон — хорошая добыча. Я его выронил.       — Ома теперь знает, где мы, — вставил Давид.       Я не заметил, как он подошел. Но зато на нём уже была новая футболка с детективом Чопрой и знакомая кепка.       — Он видел тебя, — вздохнул Марат. — А я ещё пошутить хотел. Сказал, что со мной всё в порядке, старший братик за мной присматривает. Типа как в детстве. И тут телефон падает практически за спиной у Давида. И он ещё обернулся в этот момент.       — И что? — Не понял я.       — Надо узнать, когда ближайший рейс из Питера, — Давид бегло посмотрел, что мы пьём и указал бармену на сидр. — Хорошо бы его встретить.       — Ома родом отсюда, — пояснил Марат. — Он сразу понял, в каком я городе. А ради своих детей, как любой омега, примчится куда угодно максимально быстро.       Я мог себе это представить. Связь омеги со своими детьми сродни гормональной привязке альф, но в десятки раз сильней. Её невозможно оборвать даже если ребёнку уже тридцать шесть, и он вполне самостоятелен. Ома Ларсонов не видел своего первенца тринадцать лет, я боялся даже думать, какие чувства он испытывал, узрев Давида на экране. Можно было не сомневаться, что он приедет.       Что ж, это был последний момент, чтобы объяснить всем ситуацию.       — Лис звонил, — сказал я. — Он перешёл в какую-то там группу и теперь курирует всё это официально. В смысле, их ведомство давно работает над этим делом. И в нём фигурируют какие-то очень важные люди. И Катя сейчас делает репортаж о фестивале. И… Не знаю, что ещё, но мне всё это не нравится. По-моему, всё очень плохо.       Все смотрели на меня затравленно, но я видел, что Марат активно размышляет. Наверняка альфа хотел предложить план. Нина на контрасте с ним выглядела совсем подавленной. Давид…       — Мне не стоило светиться, да? — он скромно улыбнулся. Я видел, что бармен развесил уши, но надеялся, что он больше наш сосед, чем какой-нибудь шпион. — Я давно знаю, что мои треки воруют все подряд. Простите.       — Твои… коллеги, знали об этом занятии? — спросил я.       — Бывшие в основном, — он повертел в руках свой бокал. Сидра ему, судя о всему, больше не хотелось. — В начале года прежний командир — Алекс, ушёл. Некоторые сразу предпочли разорвать контракты и ушли с ним вместе. Другим оставался месяц-два. Мне чуть побольше. Ещё двое должны уйти в сентябре. То есть с Лансом личный состав сменился почти полностью. Собственно поэтому я и решил не продлевать. Это уже не та организация, в которую я вступал. Ланс с нами чуть больше года. Пока он не стал командиром, мы почти не пересекались. Не думаю, что он знает, чем я там занимался помимо работы. Тем более, что синтезатор вместе с остальными вещами я отправил в Питер ещё зимой.       Я кивнул. Шансы? Каковы шансы, что никто не знает? Что не вычислят место? Что не догадаются? Не сопоставят факты? Фанаты найдут его в два счёта. Их тупо больше, чем спецслужб или негодяев. Это даёт нехилое преимущество. Спецслужбам остаётся только следить за фанатами и вовремя реагировать. Если они, конечно, знают, что DJ Davi это Давид Ларсон. А почему бы им не знать?       — Горгулью лучше не гонять лишний раз. Она слишком заметная, — сказал я. — Через два квартала есть прокат. Встретим вашего ому.       Я сидел в машине и нервно барабанил пальцами по рулю. Нина с нами в аэропорт не поехала. Она вообще мечтала отдохнуть от компании. Но это вряд ли удастся, потому что Давид тоже остался. С трудом, но его удалось убедить, что под камеры аэропорта попадать точно не стоит. Толпы на пляже более чем достаточно.       А я как здесь оказался? Очень просто. Отец вернулся с рыбалки к обеду. Так что мы обошлись без проката, поехали на его машине. А доверенность он готов давать только мне.       Папа, посмеиваясь, сказал, что сегодня рыба будто сама прыгала ему на крючок, а он ещё понять не мог, к чему это. Оказалось, к гостям. Мама быстро приготовила для нас прекрасный обед и немного обиделась, когда мы сказали, что к вечеру будет ещё один гость. Мол, заранее надо предупреждать. Марат пытался заверить её, что напрягаться не обязательно, мы можем что-нибудь заказать. Но мама восприняла это как оскорбление и достала свою старомодную тетрадь с рецептами. Наверняка постарается сделать какой-то невероятный ужин. Может, Давида и Нину чем-нибудь загрузит. А то я переживал за них.       За себя, правда, я переживал не меньше. Особенно, когда я увидел, как Марат выходит из здания аэропорта с кем-то. Возраст этого человека я бы не взялся угадывать. Марат не преувеличивал, когда говорил, что его ома не выглядит на пятьдесят девять. На нем был лёгкий костюм без выразительных элементов «омежьей моды», но вряд ли кто-то спутал бы этого омегу с бетой. Высокий, относительно стройный. Волосы его были темными, но наверное, всё же крашенными. Он не носил косу, крупные локоны просто спадали на плечи. Разрез глаз и Марат, и Давид точно унаследовали от омы. Но в нём было значительно больше восточного.       Хуже всего, что я его узнал.       Из четверых основателей «Свежего Воздуха» только один до сих пор продолжает активно развивать проект. Двое вспоминают о своём детище разве что по праздникам, а последний не занимается им напрямую, но остаётся независимым спикером. Он участвует почти во всех крупных конференциях на тему экологии. Особенно, если они проходят в Петербурге. Обычно этот человек представляется только именем, без фамилии — Амин. Наверное, не хочет акцентировать внимание на родстве с богатым промышленником — Ларсоном. Помнится я брал у него интервью, когда помогал Кате делать сюжет для портфолио.       И теперь я — жених его сына. Фиктивный. Нарочно не придумаешь.       — Я так рад, что вы с Маратом нашли друг друга, — приветствовал меня Амин, едва сев в машину. Марата это тоже удивило. — Всегда надеялся, что его парой станет кто-то вроде тебя. Вы собираетесь устраивать свадьбу зимой?       — Ома! — вмешался Марат, схватив меня за руку. Похоже, он нервничал не меньше меня. — Пока рано говорить о свадьбе.       — Это было спонтанное решение… — попытался помочь я.       — Иногда только им и стоит доверять, — участливо кивнул Амин, чем привёл меня в полный ужас.       Амин всегда писал отличные статьи по экологии и даже выпустил книгу. У меня она, кстати, есть. Я завидовал его умению выражать мысли ясно и последовательно, а аргументы приводить уместные и бесспорные. Да, я давно был его фанатом. И от этого мне теперь становилось только страшней. Давид вышел нас встречать, едва мы въехали во двор. Амин, выпрыгнув чуть ли не на ходу, бросился его обнимать. Это же надо, столько лет не видеть сына! Он говорил что-то очень тихо, и мне захотелось уйти, чтобы не мешать столь интимной сцене. А Нина наоборот вышла из сада, посмотреть.       — Это, видимо, твоя жена? — Амин ненадолго отпустил сына, чтобы взглянуть на новое лицо. — А с внучкой я, наконец, познакомлюсь?       Нина мгновение удивлённо смотрела на него, а потом развернулась и быстро ушла в сад.       — Она же альфа, — изумился Амин. — Любой Боже, как я мог такое ляпнуть?       Давид явно разрывался между желанием догнать Нину и поговорить с Амином. Тот всё ещё держался за него, так что выбор был очевиден.       — Это моя подруга, — вмешался я. — Извините.       Нина нашлась под яблоней. Она плакала, а рядом крутился мой отец, не зная, что делать. Несмотря на изобилие женщин в доме, их слёзы всегда ставили его в тупик. Меня он почему-то мог утешить, а к плачущей Марте даже прикасаться боялся. Хотя я не представляю, в чём разница.       — Пап, иди, я сам, — улыбнулся ему я и обхватил Нину за плечи. Она попыталась меня отпихнуть. — Нет, драться мы не будем.       Напоминание о драке её отрезвило. Она почти сразу перестала плакать и обняла меня.       — Я же почти поверила, — вздохнула она. — Думала, может, с ним у меня всё-таки что-то получится. А он вон…       — Что «вон»? — уточнил я.       — Как будто ты не слышал.       — Не слышал, — пожал плечами я. — Давид при мне ни слова не сказал.       — Но…       — И вообще, мне очень любопытно, что это Амин перепутал.       — У него уже есть семья, — вздохнула Нина.       — У кого? — встряхнул её я. — У того парня, который дюжину лет сидел в глухомани с отрядом накачанных мужиков, писал музыку от скуки и изучал всю подряд медицинскую литературу? Амин его вообще-то не видел все эти годы. Только удалённо помогал управлять финансами. Из чего он может делать выводы?       — Может, с его счетов алименты отчисляются? — Нина совсем пришла в себя и даже перестала за меня цепляться.       — Если так, семья у него бывшая. Давай, пойдём и узнаем, что он скажет. А то всё без нас пройдёт.       Амин сидел на качелях у крыльца и выглядел крайне недовольным. Давид стоял рядом и тоже не выражал радости. Как и Марат. Хотя он, конечно, опять ревниво следил, как я обнимаю Нину. Похоже, они успели что-то сказать своему родителю.       — Нина, простите меня великодушно, — омега подобрался, но вставать не стал. — Не знаю, как оправдать свою невнимательность, — Амин вздохнул. — Я не хотел вас задеть. Всю дорогу, пока сюда летел, себя накручивал. И вот результат. Я же, знаете, за эти годы три раза вычислял, где Давид служит. Боялся, что сейчас прилечу, а его, как в те разы, и здесь уже нет.       — Ома? — Давид недоумённо смотрел на него. — Ты бы хоть сообщил. Написал… Я же не прятался. То есть прятался, но не от тебя.       — Ты ведь не мог сказать, где находишься, — вздохнул Амин. Было понятно, что он сильно переживал все эти годы.       — Но у меня иногда были выходные. Я до Питера не успел бы добраться, но поближе где-то… Я просто не думал, что… — он совсем поник.       — Что мне есть дело до родного сына, — тихо, но угрожающе произнёс Амин.       — Теперь-то ты можешь что-нибудь объяснить? — вмешался Марат. — Зачем ты вообще уехал?       — Я учился в Академии Военных Медиков, — Давид сел прямо на ступеньку крыльца. — У меня гражданская специализация, но мне всё равно надо было год отработать полевым хирургом.       — Ты мог заменить это на госпиталь ветеранов! — возмутился Амин.       — Я собирался, — вздохнул Давид.       — Так что случилось? — Марат не выдержал паузы.       — Была одна девушка, — Давид оторвал листик от какого-то цветка из тех, что мама выращивала перед домом. Он мял его пальцами, глядя на свои ноги. — Лена. Она работала медсестрой в той же больнице, что и я. Мы с ней встречались, но потом она нашла другого. И вот, через несколько месяцев после этого, она мне позвонила. Сказала, что тот парень её избил, и попросила меня о помощи.       — И ты помчался? — вставила Нина.       — Я — врач, — пожал плечами он, возвращаясь взглядом к присутствующим. — Естественно я поспешил туда и забрал её. Она действительно была сильно избита. Лена боялась, что этот человек станет её искать и вообще убьёт. В чём я сглупил, не стал спрашивать, из-за чего это произошло. Мне казалось, что всё естественно. Она выбрала не меня, избранник оказался мудаком. Всё логично, так и должно быть. И желание сбежать от него подальше в её состоянии было понятно. Я подключил Лиса. Мы помогли Лене перебраться на Кавказ. А потом в день экзамена меня поджидали у дома. Оказывается, тот парень участвовал в распространении наркотиков. Лена нашла у него крупную партию и высыпала в унитаз. Вот после этого он и вспылил. Парень попал на большие деньги. Его босс охотился за ним, он за мной и Ленкой. В тот раз мне удалось сбежать, но я не был уверен, что такой фокус получится снова. Вдобавок, я боялся, что скандал с наркомафией может навредить отцу. Вот и вспомнил про полевую службу. Через академию это бы решалось долго, а с отрядом наёмников можно было уехать в тот же день. Так я и подписал контракт.       — На двенадцать лет?       — На четыре, — Давид не смотрел в сторону омы. — Думал, за это время всё как-нибудь уляжется. Но когда срок подходил, был разгар Ахурянского* конфликта. Мне всё равно пришлось бы ждать конца задания. Я продлил контракт ещё на два года. А потом… Потом я уже не знал, куда возвращаться, — он на какое-то время замолчал. — Ленка жила в Гори. Мне в увольнительной хватало времени туда добраться. Так и завязалось. Правда, я думаю, что был не единственным, кто к ней ездил. Когда она забеременела, у меня были основания сомневаться, что я имею к этому какое-то отношение. А потом… У нас там была очень сложная ситуация. Я подумал, что если меня убьют, то пусть хоть что-то останется. Не стал никакие тесты делать, просто признал ребёнка. Подписал всё необходимое. Только я их обеих с тех пор не видел. Знаю, что это девочка. Назвали Настей. Сейчас ей восемь лет должно быть. Нас почти сразу перебросили в самую тяжелую точку. У меня там увольнительных полгода не было. Я попросил Лиса ещё раз Лену вывезти. Теперь уже от меня подальше. Нельзя было оставлять уязвимость в зоне конфликта. Я сам не знаю, где они теперь живут. Надо будет спросить у него. Но не сейчас.       Да уж. Сейчас рядом с ним было не безопасней чем тогда. __________       * Ахурян — река в Турции и Армении.