Плюс Человечества

      Добраться до Берлина за два дня было вполне возможно, но мы всё равно не успевали. То ли Марат как-то не так прицепил на место провод от панели, то ли эти негодяи поломали что-то ещё, но батареи стало хватать на куда меньшее время. На каждой стоянке Марат пытался выяснить, что не так. Но к концу следующего дня я настоял, что это бесполезная трата времени. Пока он копается, машина не заряжается вообще, так что лучше не трогать её и дать зарядиться хотя бы наполовину.       Шварцхольм на связь не выходил, да и Оздемир тоже. Стефан пока ничем нам помочь не мог. Добытую нами информацию принял к сведению, но дал понять, что речь тут не об одном психе, задумавшем поубивать кучу народу, а о целом государственном заговоре. Задачей ведомства, где Стефан работал, было вычислить и отловить всех участников. Причём многие из них наверняка были не в курсе исследований Иванько. Предполагалось убить царя и ещё нескольких человек, а находящуюся у них власть разделить между правильными людьми. И большинство из них были больше увлечены вопросом, кому что достанется, а не кто и как будет убивать царя. Группа Стефана вычисляла этих мечтателей, и к сожалению, на это требовалось время.       Конечно, он не рассказывал нам всё это прямо. Только намекал, но мы взялись следить за новостями и сразу заметили, что что-то происходит. Никого пока не обвиняли в государственной измене, но кто-то неожиданно попался на взятке, кто-то сложил полномочия и выехал из страны… Пресса было заметила, что и премьер-министр куда-то пропал, видимо, поэтому он поспешно вернулся в Москву. Уже во вторник Юрий Александрович принял участие в заседании правительства и сделал пару заявлений по проходным вопросам, будто пытался доказать, что во время своего отсутствия работал, не покладая рук.       На заседании в четверг разгорелись поразившие политических журналистов споры. Его величество, присутствовавший онлайн, молчал, но практически все деятели, имевшие отношение к Петербургу, в конце концов просто ушли с заседания. Репортёры, привыкшие к спокойной и даже слегка напоминавшей болото обстановке в нашем правительстве, терялись в догадках. С чего это вдруг обсуждение вопроса об организации очередного общеевропейского конкурса чего-то там вызвало такую странную реакцию? Самую правдоподобную, с нашей точки зрения, теорию заговора описала газета «Правда». Все уже привыкли, что там пишут фантастические бредни, но эта статья довольно активно репостилась в сети. Возможно потому что была талантливо написана. Мне показалось, что за этим материалом чувствуется рука Кати. Она всегда работала в видеоформате, но как журналист с хорошим образованием, наверное, могла и статью написать.       Впрочем, ролик она тоже выпустила. Рассказывала там, что его величество совершенно незаконно пытается уволить её с канала. Заодно припомнила всё, в чëм царскую семью постоянно обвиняют, и намекнула, что Константин Петрович — омега, а от нас одни проблемы. При этом на заднем плане вроде как случайно в отражении появился текст «заказа» на этот ролик. Не каждый бы его там разглядел, но внимательные зрители нашлись. К вечеру видео исчезло, а потом появилось уже без «оплошности». Но мне как-то не верилось, что это случайность. Хотя и думать, что Катя на нашей стороне, было бы слишком оптимистично.       Немного поразмыслив, я тоже выложил небольшую статейку в свой блог. Написал в очень обтекаемых формулировках про грозящую мне опасность, историю двадцатого века и ценность человеческих жизней, какими бы они ни были. Даже Фёдора приплëл. Мои подписчики несколько удивились нехарактерному стилю и тоже принялись разносить по сети теории заговора. Девчонки из Равных беспокоились за меня и Марата. Но рассказывать я им ничего не стал. Моей целью было скорее предупредить знакомых, что я в опасности. А вбрасывание небольшого количество правды в чрево внезапной политической возни было скорее дополнительной частью. Тем более, что многие блогеры зацепились за странное поведение правительства и выпустили свои версии. На общем фоне моя статья не выглядела какой-то особенной. Просто немного не в моём стиле.       Единственной хорошей новостью было то, что Марта пришла в себя. Ей сделали операцию, обещали ещё две, она всё ещё находилась в палате для тяжёлых пациентов, но врачи уже осторожненько давали хорошие прогнозы. Мои родители пока оставались в доме Ларсонов и, кажется, подружились с хозяевами. Полиция была уверена, что сбил Марту оправданный подельник Бориса. Правда, найти его пока не смогли.       Фанаты DJ Davi поругались между собой из-за того что кумир от них ускользнул. Те, кто вычислил наш дом, жёстко спорили с теми, кто знал моих родителей и был уверен, что никто из проживающих в доме искомой звездой не является. Они сумели выйти на меня и моего жениха, но до Давида не добрались. Зато все видео с новым треком уверенно набирали просмотры, хоть и были ужасного качества.       В общем, все наши преследователи были где-то чем-то заняты. Создавалось впечатление, что мы от них оторвались. С другой стороны, Ланс с отрядом в СМИ о своих передвижениях не отчитывались, но и возможностей найти нас в центре Европы у них было не много. Во всяком случае, нам так казалось.       .       Течка началась в пятницу утром. Мы уже были на территории Германии, но до Берлина пока было далековато. И мне сразу стало понятно, что мы туда в ближайшее время не попадём. Даже если бы я стал лечить это недомогание членом Марата, Нина всё равно психовала бы от моего запаха настолько близко к ней. А пить подавители, находясь в одной машине с двумя альфами — это бессмысленный перевод ценного рецептурного препарата.       Под нарастающее напряжение в машине мы добрались до небольшого городка и нашли там отель с омежьими комнатами.       Нынешние законы обязывают крупные отели и общежития устраивать отдельные, оборудованные вытяжкой и умным замком, номера для омег во время течки. Но этот сервис и без закона был довольно востребован. Я всегда его одобрял, хотя сам прежде никогда не пользовался. На мой взгляд, такие комнаты снимают с омег ряд ограничений, например, в части командировок. Хотя не все так думают, конечно. Да и гораздо чаще иногородних этим сервисом пользуются омеги, живущие вместе с кровными родственниками-альфами. Зачастую это не очень богатые люди, что в свою очередь заставляет и маленькие недорогие отели тоже делать такие номера.       Нам попалось местечко среднего уровня, зато с гордым именем «пансионат». Это означало наличие трёхразового питания для всех и бассейна для всех, кроме меня.       Для меня же был небольшой номер, своей белизной смахивающий на больничную палату. Хорошо хоть мебель оказалась вполне обычная. В шкафу обнаружилось несколько сменных простыней, а в тумбочке запас омежьих прокладок. Пансионат заботился о потребностях своих клиентов. Нашёлся даже силиконовый член с самой простой конструкцией узла, упакованный в пакет с надписью «стерильно». Сервис. Хотя меня это смущало. Как-то не по себе было пользоваться общественной игрушкой. Я даже сначала решил, что не стану этого делать, несмотря на то, что свою я в путешествие не брал.       Но к вечеру передумал.       Такой паршивой течки у меня не было никогда в жизни. Даже самая первая, когда я был перепуганным подростком, который не понимал, что с ним происходит, прошла не так напряжённо. Может быть, дело в наконец-то потерянной девственности. А может в тревожности и напряжении последних дней. Или в том, что я провёл столько времени близко к альфам. Но всё моё существо рвалось куда-то из этой комнаты. К Марату.       Впрочем объяснение этого состояния могло быть ещё проще. В те моменты, когда я не катался по кровати сгорая от желания, я готов был лезть на стены от скуки. Телефон я опасался включать. Астронетный планшет остался у Марата. У меня из развлечений был телевизор и телефон, по которому можно было позвонить на ресепшен и попросить соединить с другим номером этого пансионата. Правда, разговаривать можно было не дольше пяти минут, но это хоть как-то спасало меня от информационного вакуума. Именно он с непривычки давил сильнее всего. Раньше я мог просидеть пару дней, не выходя из квартиры, но там была возможность общаться по сети, работать, писать новую статью или читать что-то. Один на один с телевизором я раньше никогда не изолировался.       Воскресным утром я подумал, что мог бы позвать Марата и всё же воспользоваться его «помощью». Это ужасно цинично и напрочь лишено романтики, но мне казалось, что я свихнусь, если проведу в полном одиночестве ещё хотя бы день. То есть даже если приглушить течку сексом с альфой, мы бы не смогли поехать дальше. Но хоть по территории пансионата бы погуляли, поговорили. Потом мне пришло в голову, что я мог бы просто выпить подавитель и выйти из номера. Действительно во время течки голова соображает хуже.       Я уже принял таблетку и оделся, когда мне принесли обед. Официантом оказался бета очень похожий на Шварцхольма. Такой же высокий, бледный и одутловатый, только моложе. Это заставило меня усомниться в идее одиночной прогулки. Я быстро набрал ресепшн и попросил соединить меня с номером Марата. Если вокруг происходит что-то подозрительное, я хотел об этом знать.       Он примчался в тот же момент, я даже не успел рассмотреть, что мне принесли на обед. Видимо, его там где-то в другой комнате тоже ко мне очень тянуло, потому что Марат с порога набросился на меня с поцелуями. Я под этим напором почти забыл, что позвал его ради новостей, а не для удовольствия.       Впрочем, через пару минут мы опомнились. Оказалось, что вокруг вроде бы не происходит чего-то более странного чем до этого. Новостной поток на выходные немного притих. Во всяком случае никаких новых политических скандалов не произошло. В субботу Юрий Александрович появился в театре вместе с его величеством и старательно демонстрировал единство власти в двух её лицах.       Правда, недавно звонил Стефан и опять просил быть осторожнее, потому что кто-то снова запрашивал мои данные из какого-то подозрительного места. Но в этот момент Нина ругалась с Давидом и на общение со Стефаном прерываться не пожелала. Заявила, что сделает что-нибудь полезное и ушла. Марат разговаривал с братом у себя в номере, когда я позвонил…       Предупреждение Стефана меня напрягло, я хотел добраться до планшета и попробовать ему перезвонить. Но в этот момент в комнату ворвался давешний официант. Отвлекшись на поцелуи, я не запер хитрый замок, который невозможно отпереть снаружи. Если бы не эта моя невнимательность, всё дальнейшее сложилось бы иначе.       Официант что-то крикнул, но запереться тоже не успел. Его толкнули сзади, он упал в комнату. Марат попытался прикрыть меня собой, но от него в этом плане не так уж много толку. Особенно против вооружённых людей.       .       Приходил в себя я постепенно. В голове гудело, шум доносился как будто бы издалека и сквозь слой ваты. Она медленно исчезала по мере того, как я начинал ощущать себя в пространстве. Я сидел на стуле, но мои руки были прикованы наручниками к опоре барной стойки, что не давало выпрямиться.       — Где они? — очередной раз громко спросил незнакомый голос.       В ответ некто с сильным акцентом обложил его матом.       Я осмотрелся. Меня приковали одного в кухне. Остальные, судя по хорошо слышимой возне, находились в соседней комнате. Звуки разносились прекрасно, наверное потому что дверь была несколько перекошена и в окошке над ней не хватало стекла. Судя по виду, дом когда-то был заброшен, но его пытались привести в порядок подручными средствами. Может конечно, это просто стиль такой, но больше похоже, что некто пытался собрать подобие приличного кухонного гарнитура из старых железяк и плохо струганных досок. За окном виднелся какой-то сарай, а за ним зелёное поле до самого горизонта.       — Что вам от нас нужно? — это уже был Марат. Я невольно встрепенулся.       — Сейчас я возьму твоего омегу, поставлю на тот диван жопой кверху и дам своим ребятам развлечься, — недовольно гаркнул тот, кто уже раз сто спросил «Где они?» И более ехидным голосом продолжил. — И ему даже понравится. У него же течка, верно?       Марат тоже обложил этого типа матом. И судя по звуку, его ударили. Чëрт!       Не знаю, сколько я был без сознания, но подавитель ещё работал. Я ощущал в кармане блистер с таблетками, но из-за скованных рук не мог дотянуться. Не факт, что отсутствие течки остановит этих людей, но мне вдруг стало жалко даже не себя. Течного омегу можно привести в бессознательное состояние, и тогда он, то есть я, будет подставляться кому угодно без всякого зазрения совести и даже с удовольствием. Но если Марата заставят на это смотреть, это может его сломать. А уж Нину тем более.       Я слышал, что в комнате кто-то ходит. Кроме нервного типа, Марата и того, кто матерился с акцентом, явно был кто-то ещё. Иногда они отходили куда-то дальше и там переговаривались. Я не слышал о чëм.       Минут через пятнадцать я осторожно, как можно тише, сполз со стула на пол. Так можно было сесть удобнее, но до кармана я всё равно не дотянулся. В кухню заглянул какой-то альфа, судя по форме, из отряда. Он посмотрел на меня неодобрительно и вышел, прикрыв дверь плотнее. Что это значило, осталось для меня загадкой.       Снизу было видно, что стойка надёжно прикручена к полу, а вот столешница к ней крепится всего лишь двумя саморезами. При некоторой сноровке, я мог бы их выкрутить и отцепиться.       Кухня выглядела так, будто на неё заглянул мусорный ураган. Видимо, отряд жил здесь несколько дней. Признаться, там ещё и пованивало, но это было не так важно. В этом бардаке валялись несколько ножей, но они лежали слишком далеко от меня. Я приглядел небольшую ложку с плоской ручкой в пределах досягаемости. Потребовалось напрячь всю жизнь отсутствовавшие у меня способности к акробатике, но я сумел встать. Правда, при этом получилось, что я обнимаю столешницу. Если бы в этот момент в кухню зашёл кто-то из желающих мною воспользоваться, застал бы жертву в очень удобной позе.       Но, к счастью, никто не зашёл.       В комнате, кажется, били того, кто ругался с акцентом. Он стал говорить, что вообще не знает о чëм речь. Что все люди, которых ему поручили, это «вот этот альфа и омега в той комнате», ни про каких других он ничего не знает. Меня это тоже заинтересовало. Я думал, что «они», о которых спрашивают, это документы. Но оказывается, это какие-то люди. Вроде бы их двое. Может, речь про Давида и Нину? Их не схватили? Это было бы хорошо.       Лёжа на столе я снова посмотрел в окно. Тот альфа, который заглядывал в кухню, стоял у сарая и кому-то что-то говорил по рации. Выглядел взволнованным.       Возле двери в кухню остановились два человека. Они тихо переговаривались, слов я почти не разбирал, но всё равно старательно прислушивался. Судя по всему они были недовольны своим командиром и неким Клаусом. А ещё кто-то кому-то позвонил. Их шёпот отвлёк меня от происходящего в комнате и заставил двигаться ещё тише.       До ложки мне удалось дотянуться зубами. Она оказалась испачкана в чём-то липком и сладком, но было не до брезгливости. Впрочем, пока я полз обратно вниз, в доме началось какое-то движение. Люди стали громче переругиваться друг с другом и, кажется, оставили в покое парня с акцентом. Даже не видя его, я всё равно беспокоился за его жизнь. Вскоре я понял, что шумит не только внутри, но и снаружи дома. А потом на поле сел вертолёт. Даже с моего места на полу было видно большие чёрные лопасти. Рёв пропеллера позволил мне быстро избавиться от одного самореза, но со вторым не так повезло.       — Какого чёрта ты делаешь? — перекрыл все остальные звуки голос Юрия Александровича. — Чем я велел тебе заниматься?       — Мои подопытные… — опасливо заблеял тот, кто угрожал отдать меня «своим людям».       — Я плачу тебе не за это! — заткнул его Юрий Александрович. — Ты пытаешься меня обмануть? Твоя экспедиция была бесполезна…       — Вы сами хотели…       — Я хотел маленькую контролируемую эпидемию, которая заденет пару-тройку омег и напугает остальных, — чуть тише, но не менее недовольно, продолжил премьер-министр. — Великим открытием ты будешь заниматься после.       — Всё почти готово, — осмелел, судя по всему, доктор Иванько. — У меня уже есть действующий образец и омега, чтобы его испытать.       А дела, однако, ещё хуже, чем мне казалось. Теперь меня не просто изнасилуют и убьют, но ещё и испытают на мне новую болезнь. Кажется, пару месяцев назад я сидел в своей комфортабельной квартире и думал, что моя жизнь сложилась неудачно. Как мало я знал о неудачах!       Я быстрее занялся вторым саморезом.       Под дверью зашевелились.       — Что нужно? — спросил кто-то.       — Воды попить! — капризно ответил голос, который я к своему удивлению узнал. — Меня укачивает в вертолёте.       Катя распахнула дверь и на мгновение замерла на пороге. Я тоже замер под столом с ложкой в руке. Она сориентировалась быстрее меня, шагнула внутрь и плотно притворила за собой створку.       — Я же сказала держаться подальше от… — начала она, но я поспешно указал на отсутствующее стекло вверху.       — Твоё предупреждение к тому моменту немного запоздало, — шёпотом ответил я.       — Любой Боже! — она ещё раз посмотрела на меня и на дверь, как будто оценивая обстановку в той комнате. Вздохнула и прокричала в сторону комнаты. — Что за бардак вы тут устроили?!       Катя принялась громыхать посудой и шуршать пустыми упаковками.       — Отсюда не сбежать и даже спрятаться негде, — тихонько сообщила она. — Это хутор в безлюдье, километров на двадцать вокруг только заросшие поля, маленькое озеро, да пара околков по три берёзы.       Она включила насос. Он нас прекрасно заглушал для остальных, только и мы друг друга не слышали.       — Я бы помогла тебе, если бы знала как, — она наклонилась к самому моему уху.       — У меня таблетки в кармане, — как минимум один вариант помощи я знал. — Хочешь помочь, дай мне одну.       Катя без лишних вопросов залезла мне в карман, добыла таблетку и засунула мне в рот. Даже воды подала и затолкала блистер обратно. Как будто мы делали что-то подобное каждый день, а не дулись друг на друга два года. Хотя с её-то стороны это ведь было проплаченное шоу. Это я был всерьёз раздавлен её уходом. Впрочем, теперь это ушло на второй план. Если раньше я пытался представить свои эмоции при внезапной встрече, то думал, что стану ругаться, или может хвастаться. Что буду снова расстроен или, наконец, смогу забыть. В реальность мне хотелось некоторых объяснений и выбраться из этого места.       — Почему ты с ним, если тебе всё это не нравится? — не скрывая удивления, спросил я.       — А почему нет? — пожала плечами Катя.       Наверняка у этого когнитивного искажения есть какое-то хитрое название. Я со всего маху врезался в осознание, что некоторые вещи, которые мне кажутся очевидными, для других совершенно непонятны.       — Ко мне-то он хорошо относится, — пояснила она, видя моё шокированное лицо.       Впрочем, немного подумав, Катя села на стул, на котором изначально сидел я. Других в кухне почему-то не было.       — Не все такие правильные, как ты, Нэш, — сдалась она. — Всё это «добро и справедливость»… Философские вопросы, какая от них польза?       — Ошибка в прошлом выпуске была случайной? — нетерпеливо спросил я. Вряд ли у нас было время на «философские вопросы».       Она отвела глаза, что было достаточно красноречивым ответом.       — Пару месяцев назад всё было гораздо проще, — вздохнула Катя. — Юра на самом деле классный мужик. И его идеи… Знаешь ли, в целом они мне нравятся. Раньше нравились…       — Убивать людей? — уточнил я.       — Да причём здесь это? — отмахнулась она. — Альянс мешает развиваться отдельным территориям. Стремится всё усреднить, а что не усредняется, забирает в своё особое ведение. Это выгодно тем, кто ниже середины, но мы-то нет. Понимаешь? Даже с твоей любимой экологией. Если бы нам нужно было было отвечать только за себя, мы бы уже жили в экологическом раю.       — Это так не работает, — возразил я.       Всю эту риторику вокруг Альянса я слышал далеко не в первый раз. И если с тем доводом, что оставайся все налоги России на территории России, жители этой самой России жили бы в большем комфорте, ещё можно было до какой-то степени согласиться, то с экологией всё не так. Воздух общий, и вода общая. И если решить проблемы заводских загрязнений в одном месте, а в другом оставить, ничего особо не изменится. У нас и так почти вся современная экологическая программа основана на том, чтобы спрятать недостатки куда-нибудь, где их сложнее разглядеть.       Впрочем, место для спора об экологи было неподходящее. Да Катя меня и не слушала.       — Но Эпидемия — это другое, — тихо заметила она. — Может, я не научный журналист и не всё понимаю. Но мне кажется, что «маленькая контролируемая эпидемия», которую задумал Юра, невозможна. Артём Данилович пытался ему объяснить, но так и не смог. Я и подавно не смогу…       — Он ведь убил его, — любопытство во мне одолело здравый смысл. Всё же альфа, убивающий мужа омегу и даже не сходящий при этом с ума, статистически невозможен. — Нет-нет, что ты. Юра бы никогда так не поступил, — оглянувшись по сторонам, замахала руками Катя. В соседней комнате было затишье, кажется кто-то вышел наружу. Но мы всё равно старались говорить очень тихо. — Они ссорились, не всегда друг друга понимали, но Юра любил мужа. Не хотел любить, но ничего не мог с этим поделать. Это был несчастный случай. Это случайно.       — Ты говоришь как всякие там супруги жестоких абьюзеров, — усмехнулся я.       — В какой-то мере так и есть, — в свою очередь улыбнулась она. — Мы поженились неделю назад. Хотя это большая тайна. Но я всё равно говорю правду, Нэш. Когда я познакомилась с его сыновьями, они попросили меня провести расследование. И мой вывод — несчастный случай. Да, это произошло во время ссоры. Да, скорее всего Юра вёл себя агрессивно и кидался тяжёлыми предметами в стены. Неосторожно попал в газовый клапан камина, ушёл на второй этаж в спальню, а через несколько минут взорвался газ. Артём был возле камина. Его убил взрыв, а не Юра.       Если всё было так, то к чему разводить секретность? Боюсь, что кроме банального взрыва газа в этом деле было что-то ещё. Катя всего лишь журналистка, она не может узнать всё. Но я тем более.       — Катя, — позвали из комнаты. — Принеси воды.       — Хорошо, — прокричала она, поднимаясь, но всё равно наклонилась ко мне и прошептала. — Нэш, если бы я могла тебе помочь, я бы помогла.       — Пошли геотэг, — предложил я. — Отправь Стефану или ещё кому-нибудь, хоть царю.       — Это безлюдье, здесь нет связи, — напомнила она, наполняя стакан.       — Астронет есть. Наёмники же вам как-то звонили.       Она ушла, а я вернулся к выворачиванию самореза. Бежать, может, и не выйдет, но и сидеть под столом не вариант.       — Катюша, — Иванько позвал её таким сальным и вместе с тем раболепным голосом, что меня аж передёрнуло. Но саморез я выкрутил и даже не уронил.       — Гриша! — Катин голос звучал очень недовольно. — Убери руки. Я расскажу Юрию Александровичу о твоём поведении. И вообще где он? Попросил воды и ушёл?       Я осторожно приподнял плечом столешницу и освободил руки. То есть они по-прежнему были в наручниках, но я больше не обнимал ножку барной стойки. Первым делом я схватил один из ножей, но быстро одумался. Что я с ним делать-то буду? Кинусь на отряд вооружённых наёмников? И помру со страху не долетев. Или они меня убьют, что тоже весьма вероятно. Но и просто ждать, пока на мне начнут испытывать злобную бактерию, мне тоже не хотелось. Я снял с крючка над плитой сковороду. Наверное со стороны это выглядело глупо, но я почувствовал себя немного уверенней.       — Вот тебе ещё один подопытный, — сообщил Юрий Александрович. Кого-то, кажется уронили, потом раздался какой-то непонятный плеск. Катя слегка взвизгнула.       — Ваше высочество! — воскликнул Давид. Черт, я-то уже уверился, что его не поймали.       А потом до меня дошло, кто стонет там за дверью. Юрий Александрович притащил сюда Ники! Если верить фильмам про захват заложников, это конец. Раз все показали свои лица, никто из нас не должен здесь выжить. Не исключено, что и Катя тоже. И кажется, она догадывается. Всё же я достаточно долго с ней встречался, чтобы не думать, что она пытается мне помочь из альтруизма и человеколюбия.       — Что здесь происходит? — властно, но всё же с нотками страха спросил Ники.       — Будущему монарху не стоит сбегать от охраны и лезть, куда не просят, — насмешливо ответил премьер-министр. — Думаю, этого наследника придётся заменить кем-то более подходящим.       Было ужасно любопытно, что за возня там происходит, но выглянуть я не мог. Только устроился рядом с дверью со сковородой в скованных руках.       — Достаточно подопытных, чтобы результат был к вечеру? — поинтересовался Юрий Александрович. — Клаус, где там ещё омега? Веди его сюда.       Некто, тяжело шагая, направился к моей двери. Я поудобнее перехватил сковородку. Не знаю, какая от этого могла быть польза, но изображать безвольную овечку я не собирался. Как только в дверь шагнул какой-то незнакомый бета, я огрел его своим неказистым оружием по лбу.       В кино после такого противник падает без чувств, но этот почему-то стоял и хлопал глазами. Звёздочки считал что ли? Я уже стал заносить сковородку для второго удара, когда он всё же стал падать на меня, потому что ещё один наёмник стукнул его сзади, как там в лесу Док поступил со своим напарником. Я подхватил оглушенного и мы вместе осторожненько уложили его на пол. Видимо это был тот Клаус, который чем-то не нравился тем двоим, что стояли под дверью. Один из них приложил палец ко рту, рекомендуя мне ничего не говорить, и повёл в комнату.       Марату досталось, но к счастью не так сильно, как парню, который лежал на полу. Того сильно избили, хотя крови не было видно. Мне почему-то вспомнился образ из дневника Валентина. Когда стало понятно, что омеги могут беременеть, он писал, что видит во сне парня, которого отбросило взрывом в их сторону. Высокий, крупный, бледный до синевы, с огромным пузом… его последний крик теряется в лесу и только одежда намокает от тающего снега. Жуть. Мой давешний официант тоже был высокий, крупный и бледный. И лежал почему-то в мокрой одежде.       Ники тоже был мокрым от того, что ему плеснули водой в лицо. Его высочество старался держаться гордо, но было заметно, что он трясётся от страха. Моё появление его обрадовало, но он быстро понял, что помощи от меня не будет. Увы, я не Звёздный призрак и не омега-шпион.       Давид, пожалуй, выглядел лучше всех остальных пленников, но и у него под глазом наливался синяк.       А вот Нины действительно не было. Я только теперь вспомнил, Марат говорил мне, что она поругалась с ними и куда-то ушла. И это, конечно, хорошо, но вот сможет ли она что-нибудь сделать?       — Неужели действие подавителя до сих пор не прошло? — неприятный мужчина лет пятидесяти обнюхал меня. Судя по всему, это был Григорий Иванько. Хотелось ему врезать, но наёмник удержал. — Хотя у нас же теперь есть ещё омега.       — Хоть узнает перед смертью, что такое секс, — усмехнулся Юрий Александрович.       — Я обещал моим ребятам развлечение, — поддержал Иванько.       — Мы не твои ребята, — заявил тот наёмник, который привёл меня. Он направил оружие в сторону доктора и ловко переместился так, чтобы за спиной была стена.       — И не подопытные, — заметил ещё один, в другом углу комнаты, целясь в премьер-министра.       — Этого нет в моём контракте, — поддержал их второй из парней, стоявших у двери кухни.       Они оказались со всех сторон комнаты и контролировали выходы. Только Катя успела скользнуть за какую-то дверь с телефоном в руке. Наёмников, которые отказывались подчиняться нанимателям, было шестеро. А это только около половины отряда. В то время как за спиной премьер-министра маячил минимум один охранник…