Плюс Человечества

      Музыка разливалась по залу, окутывая собой все три яруса клуба и каждый столик по отдельности. Мы с Маратом спустились было на танцпол, но там даже в обнимку слегка потоптаться было негде. Как почти всегда на выступлениях DJ Davi. Пришлось вернуться на наш VIP-этаж.       Занимательно, кстати. В эту зону самые дорогие билеты, но я не был уверен, что хоть один из присутствующих их купил. Друзья хозяина клуба, друзья выступающего, друзья друзей каких-то важных людей… Я обратил на это внимание ещё во время лечения Марты. Ей активно помогали Ларсоны, и как оказалось, у них везде имелись какие-то знакомые, которые давали людям, способным заплатить полную стоимость, самые лучшие скидки. Нам это, конечно, помогало чувствовать себя менее должными, что хорошо. Но факт занимательный.       К тому же Марте, слава Любому Богу, лечение помогло. Правда, она до сих пор передвигается на инвалидной коляске. Врачи обещают, что если выполнять все рекомендации, ещё через годик она будет свободно ходить сама. Пока же мы увезли её к родителям. Решили, что в частном доме ей будет комфортнее, чем в многоквартирном. Она заняла там условно мою комнату на первом этаже и в моральном плане тоже стала чувствовать себя лучше. Подружилась с соседями — парочкой омег, которые открыли в районе новое кафе*. Марта склепала для них первые рекламные листовки и постепенно вернулась к своей работе. А заодно вспомнила об увлечении фотографией.       Так что за Марту я теперь спокоен. Правда, какое-то время волновался за Ирэну. Она у нас хоть и оплот спокойствия, но не железная, и все эти нападения и наши приключения её несколько подкосили. К тому же, после этого дела у Стефана были проблемы на работе. Он, конечно, особо не распространялся, но было понятно, что у него не внеочередной отпуск, а отстранение. Однако после Нового года разбирательство закончилось, и его, по всей видимости, оправдали. Зато, пока сидел дома, он помог Ирэне успокоиться и пережить всё это. Так что, кажется, они тоже вернулись в норму.       Мы плюхнулись на мягкий диван у своего столика. Нина стояла у перил и смотрела на Давида, который увлечённо творил музыку внизу. Кажется они опять поругались. Или нет? Я не всегда успеваю за этим следить. Иногда они приходят под ручку, но при этом Нина утверждает, что Давид — не её бойфренд. Иногда у них полная идиллия. Иногда они не разговаривают. Как бы там ни было, мы об этом скоро узнаем, потому что он обязательно посвятит Нине какой-нибудь выразительный трек. Он всегда так делает.       Поначалу Давид довольно часто выступал. В клубах даже было не так людно, потому что эффект новизны и тайны развеялся и люди стали думать «схожу в другой раз». Но потом он устроился в больницу на полный день, и стал играть намного реже. Он по-прежнему старается сохранять инкогнито, скрывает лицо и не даёт интервью, но менеджером у него теперь служит не Амин, а какой-то профессиональный умник, который отправляет треки на радио, планирует альбомы, туры и мерч с символикой. В общем, Давид строит одновременно карьеру врача и музыканта и ещё обвиняет Марата в гиперактивности.       У нас, конечно, тоже не всё идеально. То есть прямо сейчас идеально. Трек, посвященный нашей грядущей свадьбе, уже отыграл, и мы получили прекрасную возможность целоваться на диванчике, пока никто не смотрит.       Женя с Лёней не стали спускаться вниз, нашли небольшой пятачок, не занятый столиками, и устроили филиал танцпола прямо там. Медовый месяц пошёл Жене на пользу. И, насколько я знаю, он всё же начал ходить к психотерапевту.       Высоченного Гюнтера легко было разглядеть внизу. Его мощной фигуре место в толпе уступали. Он вообще оказался весёлым и заводным парнем. Плотное общение с другими студентами повлияло на его мировоззрение. Он влюбился в свою одногруппницу и переживает, что виды мы всё же разные, и с ней ничего не выйдет. Но раздумывает над идеей иметь жену для продолжения рода из своих и жену для сердца из наших. Не верю, что у него это получится, но покуда он настаивает на непременном согласии всех сторон, не вижу причин спорить.       Я всё лелею надежду подружить его с Ники, но как-то не получается заставить их появиться в одном месте одновременно. Это почти как у нас с Маратом. Оказалось, что у нас множество общих знакомых, и каждый считал своим долгом припомнить, что хотел познакомить нас на том или ином мероприятии, но один ушёл до того, как появился второй.       Сложность ещё и в том, что Ники, кажется, перенёс всё это гораздо хуже нас всех. Он почти не улыбается и пытается вести себя как образцово показательный наследник, а не как нормальный человек. Не знаю, осознанно или нет.       Хуже пришлось, наверное, только Кате. Конечно, она сначала обвинила во всём меня. Потом извинилась и обвинила Иванько. Разумеется, даже если она в какой-то момент и начала побаиваться супруга, убивать его она не собиралась. Катя хотела остановить доктора, ведь идея с эпидемией была его. Она рассчитывала, что с Юрием Александровичем царская семья разберется как с одним из своих — посадит под домашний арест в каком-нибудь удалённом имении, например. Но вышло как вышло. На официальных похоронах она появилась в вуали, скрывающей заплаканное лицо. Его сыновья придерживали её под руки. Шоу в сети она молча удалила. А с канала ушла вроде как в долгосрочный отпуск. Который стал несколько понятней после того как в феврале она родила Елену Юрьевну. Впрочем, недавно я их видел. Катя подумывает переехать в другой регион и стартовать там с новым шоу, как раз выбирает тему.       Возможно она намекала, что я опять смогу помочь её карьере, но я сделал вид, что не понял. Дело в том, что из Smith Chemical Group я всё же уволился. А всё потому что его величество предложил мне стать администратором очередного царского фонда с заумным названием. «Царский фонд содействия исследованиям природы человека имени Юрия Александровича Романова». За этим скрывается организация, координирующая работу разных институтов, которые занимаются генетическими исследованиями, и привлекает к этому делу общину Винцер. Нас не столько интересует Эпидемия. Как минимум, мы все по-прежнему остаёмся её носителями, а значит той же версией снова заболеть не можем. Другое дело бактерия Овчаренко. Аналитики Шварцхольма считают, что её происхождение может быть инопланетным. Они как всегда ни в чём не уверены, но подозревают, что могли незаметно для себя прихватить с родины парочку микроорганизмов. А наука сейчас как раз на том уровне чтобы обнаружить их. Вот я и лавирую между генетикой, которую люблю, и юриспруденцией, которую умею. И мне это нравится.       Ну и по праву директора фонда слежу немного за проектом машины Хайнца. Блоки данных мы им пока не отдали, мало ли какая там на них информация.       Что до присвоенного фонду имени, то официально было объявлено, что Юрий Александрович, проводя медовый месяц в удалённом имении, отправился на рыбалку, и его укусила оса. Аллергическая реакция оказалась острой и быстрой, до помощи он добраться не успел. На этой волне много чего назвали его именем. Кто в дань уважения, кто в тему к проблемам половых типов. Например, Нина начала свою политическую карьеру с активного продвижения проекта об обязательном тесте на аллергены для всех альф. Ибо проблема это не единичная, а вполне себе массовая. И если идеи предвосхищения опасности от альф-неудачников вечно наталкивались на стену «мы не психи», то аллергия пошла на ура. Альфийскому лобби, которого, конечно же, не существует, совсем не по душе мысль, что здорового сильного человека может убить маленькая оса, а то и вовсе цветок. Премьер-министром Нина станет не скоро, но дело её активно развивается.       Вот и Давид со своим посвящением. Композиция под названием «Оборотень и девушка». Значит сегодня у них всё хорошо.       Как и у нас. Марат в самом деле очень похож на своего отца. Точно так же не умеет сидеть на месте и хватается за несколько дел сразу. Пожалуй любимое его детище — осколок проектного отдела печально известного завода, который занимается программным обеспечением для станков. Кроме того, Марат пытался заниматься производством лабораторного оборудования только для того, чтобы быть поближе к моему фонду, но быстро понял, что это плохая идея, а на меня можно и дома посмотреть. К тому времени я всё же к нему переехал. Я не сразу на это решился. То мне казалось, что я совсем мало пожил в своей квартире, хочу оставаться в ней дольше, то я решил, что квартира Марата, хоть и больше моей, слишком дизайнерская и нам не подойдёт. В конце концов, у него была прозрачная дверь в ванную! У меня при взгляде на неё неудержимо появлялись мысли о прежних партнерах Марата, за которыми он, возможно, наблюдал через стекло. Одинокий альфа его возраста не мог вообще никого в этот дом раньше не приводить. Не надо мне сказки рассказывать.       Но однажды я всё же переехал, а потом согласился на умеренно пышную свадьбу, до которой осталось чуть больше недели.       Недавно я поймал себя на том, что стал больше играть с племянниками. Не знаю, знак это или нет. ___________ * Герои истории "Никчёмные создания"