Под ярко-красной палочкой смерти.

      Туктамышева не горит желанием проверить на себе, блефовала ли Камила, когда дала ей не более часа, чтобы покинуть маленькую обитель Империи. Потому, без лишних размышлений, она запихала в карман своих брюк несколько упаковок медикаментов, походу срывая с себя какие-то пластыри на синяках.                     «От маленькой кражи Империя не сдохнет», — Лиза убедилась, что за ней никто не следит, а после совсем тихо добавляет:                     — К сожалению…                     Покинув медицинский блок, девушка наткнулась на несколько штурмовиков, которые, как ни странно, весьма любезно помогли ей найти главный ангар, где находился ее корабль. Когда и как она оказалась на крейсере, кто отправил и дал распоряжение залечить все ее раны, Лиза не знала, пока не пришла Камила.                     Девушка вызывала у Туктамышевой противоречивые чувства. С одной стороны, она была благодарна за то, что позаботилась о ней после посадки. К Лизе все мединские дроиды относились крайне аккуратно, залечивая каждую царапину, даже, если ей было уже много лет. За годы своей преступной деятельности, у охотницы не было возможности на полноценное восстановление своего здоровья. Поэтому сегодня она сорвала куш похлеще, чем в сабакк или пазаак.                     С другой стороны, Камила ее обманула, предала. Она ворвалась в ее пространство и растоптала несгибаемую Лизу. Она нашла путь в ее душу и плюнула туда.                     «Не было никакого предательства, она мне не служила», — Лиза понимает, что на месте курсантки поступила бы точно также.                     Достигнув ангара, девушка получила разрешение на то, чтобы взойти на борт. Награду никто не передал, как обещала Валиева, что вызывало недоумение.                     «А вот это уже предательство, Камила», — охотница разочарованно смотрит по сторонам, обращая внимания на верхний ярус, откуда на нее смотрели молодой офицер и сама Валиева. Они переговаривались, лишь изредка бросая взгляд в сторону Туктамышевой.                     Испытывать судьбу и требовать награды она не стала, мечтая об одном: быстрее покинуть это отвратительное место. Хотя, гарантий, что ее не взорвут сразу после вылета из ангара, не было абсолютно.                     «А какая разница, где я умру?»                     Поднявшись на борт корабля, ее тело непроизвольно напряглось, а руки по привычке стали искать бластер, который всегда был у нее в кобуре на поясе. Всегда, но не сейчас.                     — О, извините за вторжение, — лейтенант чуть склонился в знак приветствия и извинений, — Я не хочу Вас задерживать. Мне бы буквально пару минут.       — Зачем?       — Хочу предложить Вам работу.       — О, нет, с Империей я больше не связываюсь, — Лиза указала лейтенанту на выход, — Две ваши дамочки и так изрядно подпортили мне жизнь. Если я все-таки выживу после встречи с Империей, то меня точно будут всю жизнь выискивать какая-нибудь сексуальная джедайка или бывшая, не менее горячая, имперка. Мне точно не до работы.       — Это не для Империи, — парень огляделся, — Кстати, вот Ваша награда за поимку Анны, — он протянул кейс, — Я заплачу не меньше.       — Ладно, — Лиза увидела наполненный под завязку кредитами чемоданчик, — Не такая уж и сука Камила. А что касается Вас, молодой человек, то, пожалуйста, покиньте корабль. У меня время на исходе.       — На днях пройдут учения в космосе. На одном из кораблей будет офицер Кондратюк. Вам всего лишь надо будет нажать пару кнопочек и разнести его корабль. За это Вы получите баснословную сумму.       — Убить имперца? — Лиза достала из встроенного в корпус корабля холодильника бутылку, с каким-то алкоголем, приметив две капсулы с красной жидкостью. Подарочек от Камилы на память, видимо, — Зачем офицеру заказывать офицера?       — Вы задаете много вопросов для той, кто просто выполняет заказы за деньги.       — Хочу понимать, ради чего я рискую, — пока парень объяснял суть ситуации, из которой она сделала ряд важных выводов о завистливой натуре офицера. Стоя спиной к нему, она нервно крутила в руках одну из капсул.       — … и кроме того, я бы хотел, чтобы все, кто важен Щербаковой умерли, — Лиза дрогнула, непроизвольно вскрыв капсулу, а после вылив ее содержимое на дно бокала, сверху она добавила алкоголь.       — Что ж, раз дело касается мести для Анны, то я согласна, — она протянула один из бокалов лейтенанту, — За успех?       — Вы мне нравитесь, — блондин поднял бокал, чокнувшись с охотницей, и выпил содержимое до дна, — Вам поступит перевод по этому адресу от лица Евгения Семененко, — он на инфопланшете показал данные.       — Буду ждать. А теперь, мне и правда, надо поторопиться покинуть корабль. Думаю, что Камила не шутила про то, что у меня ровно один час.       — Камила никогда не шутит.       — Всего доброго, господин лейтенант.                     Семененко молча кивнул и спустился по трапу.                     — Вот болван.                     Камила продолжала следить за кораблем, который почему-то не запускает двигатель. Отстукивая пальцами такт о перила, девушка изрядно раздражала этим своего брата.                     — Ты так за нее переживаешь.       — Я думаю о том, куда пропал кейс с наградой. Ей должны были отдать его штурмовики.       — Так давай узнаем.       — Подожди, — Камила схватила парня за руку, разворачивая в сторону корабля, — Какого хатта он там забыл.                     ***                     Камила не боялась темноты, ведь все ее детство — это сплошная тьма, которая впиталась в ее тело, двигалась по каждой венке, отравляла душу. Она не знала, что такое страх, ведь из нее его выбили кулаками, палками, ногами, когда, совсем по неосторожности, ее ловили на краже. Никого не интересовало то, что она ребенок, прикладываясь по спине, груди, животу со всей силы.                     У нее не было никаких чувств, которые должны были бы быть свойственны любому существу. В ней нет любви, нет сострадания, в ней нет зависти. Она была бы идеальной машиной, если бы не одно «НО» — ее привычки.                     Стоя в темной комнате, где нельзя было увидеть ничего, кроме пары налившихся кровью глаз, она непроизвольно считала минуты в своих мыслях. Чем меньше счет времени — тем больше ее располагало к себе любое существо.                     «Коротко и по делу» — ключевой девиз в ее жизни, потому она отстранена ото всех, не имеет друзей. Даже с Марком она холодна, считая, что единственное, что их связывает — кровное родство, о котором, к слову никто не знает.                     Почти никто.                     — До меня дошла информация, что мою пленницу навещали офицеры, после чего ей понадобилась медицинская помощь, — Алина вела монотонный диалог, а Камила считала. Она тут уже две минуты. Это явно не конец речи. Камила не любит долгие речи. Что-то в темноте разбилось, — Я не потерплю, чтобы мою жертву трогал кто-то кроме меня, — балосарка поняла, что ситх злится. Это доставляет ей удовольствие, хоть и понимает, что в гневе ситхи могут убить, — Виновные должны быть наказаны!       — Имена известны или надо обратиться в отдел связи?       — Семененко и Кондратюк.                     А вот и вторая привычка. Марк — это ее привычка. Она к нему равнодушна, но привыкла, что он есть. Избавиться от него, значит, лишить себя одной зависимости.                     — Будет выполнено, владыка.       — Нет. Ты доставишь их ко мне. Я сама все сделаю.       — Есть.                     Валиева шла на звуки прожекторов от старых ламп, которыми были оснащены почти все тюремные блоки на транспортниках Империи. Пробираясь через малознакомые коридоры крейсера, девушка начала отсчет с нуля. Она нигде не оступалась и не теряла направления, хотя пути были узкими и заполнены всякими офицерами и штурмовиками, которые постоянно оборачивались на молодую курсантку, гордо прошагавшую мимо них. Высокая и стройная, девушка-балосарка двигалась с необычайной грацией и уверенностью. Она знает, что в неофициальном протоколе Империи ее имя стоит выше всех этих жалких недоофицеров.                     Минуя несколько поворотов, она сталкивается с несколькими штурмовиками и начальником тюрьмы. Поправив форму, девушка подошла к ним.                     — Сэр! Господин лейтенант, разрешите обратиться, — Камила отдала честь, стоя смирно перед вышестоящим лицом.       — В чем дело, курсант? — Марк так же, как и Камила привык играть эти роли, понимая, что если будут выбирать между ним и его сестрой, у него нет шансов. Камила беспринципная. Такие и нужны Империи.       — У меня для Вас послание. Лично от владыки Алины, — Марк тяжело вздохнул, отпустив штурмовиков. Кондратюк провел Камилу в свой кабинет, больше похожий на склад, — Тебя и Семененко вызывает к себе Алина. Даже не думай ускользнуть.       — Я и не думал. Что-то с Аней? — парень осмотрел себя в зеркале, слегка поправив прическу.       — Можешь не прихорашиваться, у нее в кабинете темнее, чем в заднице банту, — курсантка прислонилась к стене, осматривая брата, впервые за долгое время, не надменным, а заинтересованным взглядом, — Аня… Очень так… нежно что ли.       — До того, как ее объявили предательницей, она была моим единственным другом. Возможно, благодаря ей, я не офицер на побегушках, как Семененко, а хотя бы начальствую над маленькой тюрьмой.       — Так это она та роковая девушка, испортившая жизнь нашему Женечке… — Камила протянула каждое слово, невольно усмехаясь, — Признаюсь, я начинаю проникаться уважением к этой дамочке.       — Семененко уже там? — Кондратюк, стоя спиной к сестре, нежно улыбнулся, предаваясь совсем чуть-чуть старым воспоминаниям о годах, проведенных в Академии.       — Зайдем по пути.                     У балосарианца глаза горят восторгом каждый раз, когда он видит то, с какой легкостью Щербакова справляется с каждой задачей, предлагая неординарные решения. Он цветет душой, видя прекрасную улыбку, которой она очаровывает одного курсанта за другим, офицера за офицером. И в то же время, он видит, насколько она неприступна. Она никогда не будет чьей-то по-настоящему. Она всегда сама за себя. Но ему, нищему мальчишке с Балосара она открыла свою душу. Она была с ним настоящей: нежной, доброй, ласковой, и все же жестокой. За эту маленькую часть тьмы в ней, Марк не судил Аню, зная, что он держится за Академию всеми руками, она впивается мертвой хваткой за возможность выбиться в лучшие.                     — Что за кислая мина, Марк? — Аня обхватывает его за плечи, присаживаясь рядом, — Опять что-то с Евгением не поделили?       — Нам с ним нечего делить.       — А меня? — девушка томно шепчет на ухо, вызывая улыбку.       — Делить тебя с ним? Так ты же принадлежишь только себе и своим принципам.       — Хм… — Аня прижимается сильнее к его плечу, — Знаешь, за что я тебя люблю?       — За то, что я тебя знаю?       — И даже это ты знаешь… Так нечестно, Кондратюк!                            Семененко нет на посту. Семененко не открывает, когда к нему ломятся в комнату. Марк судорожно вводит пароль доступа в комнату офицера.                     Семененко лежит, изо рта прет пена. Зрачков не видно.                     — Марк, он мертв, — спокойно констатирует Камила, — Судя по виду, передозировка. Твоих рук дело?       — Я… это не я…       — Точно. Я знаю, что ты бы в жизни не взял в руки палочки.                     ***                     Аня чувствует себя лучше, благодаря медицинской помощи, которую так вовремя направил ее старый друг. Ее больше не держат в оковах, она спокойно перемещается по своей клетке, тягостно ожидая конца.                     Она не знает, сколько уже прошло часов, дней с момента, когда ее сюда приволокли. Но ничего не происходило. Девушка пыталась связаться с силой, почувствовать хоть что-то, что может быть связано с Аленой, и даже с Алиной. Ничего. Сплошная пустота.                     Щербакова сохраняла спокойствие, как внешнее, так и внутри себя. Сначала она злилась, ненавидела, проклинала каждого, начиная с Лизы, заканчивая Семененко. После была только обида. Не на окружающих и окружавших когда-то ее существ. Только на судьбу. Эта немыслимая сила, определявшая будущее каждого существа во всей галактике, почему-то решила посмеяться именно над этой девушкой.                     Убить родителей на ее глазах? Почему бы и нет!                     Бояться признаться в любви тому, кто тебе так важен? Конечно, заменим его самовлюбленным Семененко.                     Полюбить девушку-джедая и сразу же ее потерять? Проще некуда.                     Найти свою любимую и спустя несколько дней сидеть в камере, ожидая своей смерти? Все идет по плану.                     После Анна отпустила, ведь в ее эмоциях — лишь дорога в бесконечную тьму. Значит, так надо, таков ее путь, который она смиренно примет.                     Дверь зашипела, вызывая неприятные ощущения, будто сейчас ее стошнит. Непреодолимый комок застрял в горле, да так, что его не проглотить, не выплюнуть. По ее телу пробежались мурашки, а впервые за время нахождения в руках Империи она ощутила поток силы. Как своей собственной, так и чьей-то чужой, малознакомой ей, но все же — понятной. Это была темная сторона, которая Щербакову не отпускала. Точнее, преследовала без конца. Даже когда те, бессильные торговцы, молившие ее о пощаде, Аня не дрогнула, пронзая их тела.                     — Алина… — Анна не оборачивалась.       — Неожиданно много тьмы, — дверь за Загитовой закрылась.       — Убьешь или поиграем? — Аня разворачивается, одаривая ситха злобной улыбкой.       — Для тебя жизнь — мучение. Значит, будем играть.       — На другое я и не рассчитывала, — она приглашает гостью присесть, прожигая ее взглядом. Уж что, а в жизни у Анны лучше всего получалось играть в гадкие психологические игрушки, когда она влезает в душу противника, выворачивая ее наружу. Она делала это с каждым, кто был на ее пути. Она никого не щадила, за несколькими исключениями.              Саша Трусова — слишком позитивная, потому ее уничтожать не было смысла. Не хотелось совсем, если честно.                     Женя Медведева — она ее личный гений, громоотвод. Она верила в нее. Она больше, чем просто наставник. Она больше, чем друг.                     Марк Кондратюк — он, как и Медведева, заменил ей семью. Их знакомство было странным, ведь Марк всегда был немного скованным. Она сделала его раскрепощеннее. Он сделал ее лучше. Он был единственным, ради кого она была готова в те годы рискнуть. Но, только чуть-чуть. Они оба знали, что Анна Щербакова любит только свое светлое будущее.                     Даже иронично.                     Алена Косторная — ее доброты и любви хватило бы на всю галактику, настолько она непоколебима в своих идеалах, несмотря на ту боль, что пришлось пережить. Пожалуй, Алена была единственной, кто мог бы психологически задавить Аню. А еще…       Щербакова любила ее, как не любила никогда прежде. Наверное, она даже себя не любила так, как эту девушку. А ее чувства к Марку, в сравнении с тем, что было сейчас, лишь вакуум, в котором летали две фигуры, не имевшие шансы прикоснуться друг к другу. Да, она была влюблена в курсанта. Да, она держала дистанцию. Даже начала спать с ненавистным для нее Семененко, лишь бы держать Кондратюка дальше от себя. Холодный расчет и не более. А Алена… она поневоле заставила Аню оступиться, дав любви наполнить ее душу в полном объеме.                     Алена другая. От Косторной веет теплом, солнцем и нежностью. Она пахнет морем с Кашиика, а улыбка греет похлеще солнца на Акиве. От одного ее вида хотелось умирать под звуки самой романтичной музыки среди садов Набу. Алена была домом, которого ее лишила девушка, сидевшая напротив.                     — Женя вспоминает про тебя, — Щербакова наклоняется вперед, подпирая голову руками, — Даже придумывала план, как тебя вернуть.                     Два предложения. Алина переиграна, в этом Анна уверена. Ее глаза с предательским блеском бегают по камере бывшего лейтенанта Имперского флота, подававшего огромные надежды. Она часто сглатывает, морщится, сбивчато дышит.                     — С ней все хорошо? — все, что может выдавить из себя ситх, который пришел уничтожать свою жертву.       — Не знаю, давно не видела, кстати, благодаря тебе. Хочешь, можем связаться по защищенному каналу, — Аня победно улыбается.       — Если она узнает, что ты у меня, она меня возненавидит.       — А потом, возможно… кто ж знает эту Медведеву. Вдруг, прилетит к тебе. А дальше все в твоих руках, Алина, — по слогам произносит пленница. Хотя, уже спорный вопрос, кто тут пленник. Аня довольна собой.       — Ты сможешь связаться с ней? — у Загитовой голос дрожит, что нравится Ане. Полная доминирование.       — Если они будут в зоне досягаемости. Чем больше времени проходит, тем дальше они могут быть.                     Щербакова надеется, что все получится. Ей бы только несколько секунд. Ей бы только услышать Алену, сказав, что она ее любит. Она, почему-то уверена, что другой возможности уже не будет.                     Это так странно, жить вне времени, зная, что в любой момент тебя прикончат.                     У Алины, как ей кажется, нет выбора. Она жила лишь надеждой, чтобы однажды, хоть раз мельком, услышать любимый голос. Она кивает Анне, передавая ей планшет. В душе девушка-ситх, а еще и жена Жени Медведевой, ликует. Все идет как надо.                     Щербакова, получив в руки планшет, вводит несколько кодов. Пальцы вдруг стали трястись, на лбу легкая испарина. Она ощущает давление силы на себе, но уже не может остановиться.                     Алина смотрит на это с высока, чуть заметно улыбаясь. Она слишком хорошо изучила Щербакову, спасибо за это нескольким часам пыток над несчастным лейтенантом Кондратюком, из которого вытащили все воспоминания и мысли об Анне. Жаль, что мальчик не выдержал и скончался.                     Об этом она скажет ей чуть позже.                     Аня вздрагивает, когда звуковой сигнал дает понять, что ее слышат.                      — Аня, — произносит мерцающая голограмма, обретая очертания Алены.        — Алена, — отвечает она, входя в зону действия передатчика. — Я так по тебе скучаю.        — И я по тебе тоже.                      Однако, судя по ее тону, что-то не так — голос мрачен, в нем чувствуется отчаяние.                      — Ань…        — Все будет хорошо.                     Аня хватает воздух, впервые услышав от Алены то, чего так долго ждала. Она по ней скучает, она, возможно, ее любит. У Ани ком в горле и слезы на глазах. Алина довольно улыбается, отправляя запрос лучшим техникам Империи, чтобы раскодировали сигнал, и нашли преступников.                     — Спасибо за службу Империи, лейтенант Анна Щербакова, — Алина активирует меч, рассматривая клинок, — Марк был хорошим мальчиком.       — Она тебе не простит моей смерти, — шепчет Щербакова, получая пронзающий удар лазерным лучом в грудь.                     ***                     — Аня! Аня! — голова Косторной все еще жутко болит после полученного удара и воздействия наркотиков. Она еле стоит на ногах, благодаря силу за то, что не оставила ту в момент интоксикации.                             Связь обрывается. Алена тяжело вздыхает. Она оглядывает помещение, которое когда-то служило складом для корабельных деталей.                      — Я найду тебя.        — Мы найдем ее, — женский голос заставляет Косторную встрепенуться, сняв с пояса рукоять меча, — Я хочу помочь.       — Где она? — голубое свечение отражается в галаз Туктамышевой.       — У какой-то Алины.       — Значит, у Империи, — тихо выдает Медведева за ее спиной, — Они придут сюда. Надо уходить.