Скованные одной цепью

Оптимус благополучно вернулся на базу. Космический мост подорван, но было одно «НО». Сайленс. Он остался там. И Прайм очень надеялся на то, что в этом взрыве нейтрал остался актив. Выходя из портала, лидер не знал, что он скажет своим друзьям. Манипулятор как-то сам нервно сжался в кулак. Надежда была лишь на Рэтчета — медик связывался с трёхрежимником и мог знать, что с ним. Признаваясь самому себе — нейтрал занял особую ступень доверия. Его можно было пустить за спину. Можно было доверить камеру искры, не боясь, что это обернётся чем-то непоправимым. Лидер за мгновение прокрутил своё бегство. Надо было поискать… С другой стороны, Сайленс не глупый и прекрасно понимает, что взрыв будет не маленький. Оптимус вышел из воронки, молча осматривая команду. Рэтчет не решался закрывать мост, держа почему-то дрожавший манипулятор на рычаге активации. Медбот не стал ничего спрашивать, видя напряжённую и тусклую от безысходности лицевую боевого товарища, помедлив секунд десять, вентилирует, опуская активатор. — А где Сайленс? — волнение в голосе Балкхеда было очень редким явлением, но сейчас ситуация не оставляла выбора. Присутствующие притихли. — Надеюсь, что как можно дальше, — не дожидаясь окончания ответа, Рэтчет подорвался в сторону компьютера, открывая информацию про Сайленса. Недавно нейтрал позволил нацепить на себя сигналку, для отслеживания состояния, — от эпицентра взрыва. Бот барабанил пальцами по столу, ожидая завершения, почему-то зависшей именно сейчас, загрузки. Наконец, когда экран вспыхнул, медик делает пару ударов по клавиатуре. И оседает на стоящий рядом контейнер, закрывая лицевую рукой. На экране со страшным спокойствием высветилось красное «Деактив». Ластшот встретил меня как лучшего друга, радушно предоставив энергон. Мы посидели, поговорили о всякой глупости. Меня спросили, нравится ли мне мой новый дом и в принципе, как вся эта тема с роботами, не хочется ли мне обратно в человека? В человека не хотелось. О чем я и сообщил. А потом… — Ленс, вот как думаешь, мстить надо только тому, кто сделал тебе гадость, или всей его семье? — я задумался. Не то чтобы я настолько злопамятный… — Семья участвовала в подготовке или исполнении гадости? — Нет, но гадость была большая. Реально. И до сих пор мешает нормально проводить актив, — Ластшот нахмурился, видимо прокручивая в себе эту «гадость». — Тогда не стоит. Невиновные и непричастные страдать не должны. В этом и есть прикол мести. Ты даёшь ответ на что-то, иначе вполне можешь нарваться на ответную реакцию, — пожимаю плечевыми, хмыкая, — А вообще, если тот, кому ты мстишь, уже умер, то стоит успокоиться. Ну, или если его жизнь уже наказала. Это чаще даже пострашнее будет. Меха кивает, легко улыбаясь. — Ты прав. Пожалуй, я успокоюсь. К тому же, мой обидчик находится почти в том же положении, что и я. Только ему сейчас хуже. И скучнее… — бот с интересом осмотрел мой корпус, — Будем апгрейды устанавливать? — А что ты можешь предложить? — осматриваю в ответ, отзеркаливая взгляд. — Хм… Я бы предложил добавить брони, но тогда для сохранения возможности стелс придётся перестраивать серво… — меня обошли по кругу, — укрепить плечевые. Они, по-моему, ловят процентов восемьдесят урона. Как насчёт обновления инвиза? — Твори, мой друг! — я потёр ладошки в предвкушении. Неизвестно каким образом в сером тумане возникла платформа, а вокруг неё почти то же оборудование, что и у меня в медблоке. Меня мягко толкнули в спину, прося пройти и лечь. Ну ладно. Я уже сдох, что мне терять? Расположившись на медицинском столе, отключил чувствительность. Ластшот кивнул, перестраивая манипулятор в какую-то жуткую смесь миксера с паяльником. Здоровья погибшим, как говорится. Больно не было. Было странно. Процессор буднично отмечает удаляемые части корпуса, фиксируя нововведения. Окуляры как-то сами потухли, а корпус, прошибаемый редкими разрядами статики, расслабился, не заостряя внимание на удалённых серво. Оффлайн. Ну и слава Праймусу. Первым, что я почувствовал, был холод с одной и дикий жар с другой стороны. Космос. Ага. В бедро прилетел какой-то тёмный металлический обломок. Чьё-то серво. Судя по всему, рвануло знатно. Металлолом грустно проплыл в полуметре от шлема. Шевелиться не хочется. Трансформироваться тем более. Корпус ощущался странно. Больше чем должен, он походил на удобный, но скафандр. Надеюсь, со временем я освоюсь… После активации космического режима шевелиться расхотелось ещё больше. Может, ну её, эту Землю? Нет, что-то мне совсем шлак в процессор лезет. Мимо фейсплейта пролетел кусок арматуры. В космосе слишком скучно. Лязг! А ещё после взрыва весьма мало места. На базу бы. Но Рэтчетова сигналка, в отличии от корпуса, не восстановилась. Мои союзники сейчас скорее всего очень грустные. Грустнее только топливный бак. Из-за изменения корпуса, да ещё и такого глобального, энергона нужно намного больше, чем куб, который мне выдал Ластшот. Голодная смерть мне не светит конечно, но всё же очень неприятно. Эх… Я не только сдохнуть по-нормальному не могу, у меня ещё и воскреснуть по-человечески не получается. С моего места дислокации была прекрасно видна Земля. Что-то внутри искры тепло взметнулось, но я не обратил внимание на очередную странность. Протоколы, наверное, барахлят. Трансформироваться было весело. Корпус натужно вспоминал куда нужно поставить ту или иную часть, пару раз прикрепив левое крыло не туда, где оно должно быть. Идентифицировать себя в почти чёрном, около-световом истребителе с пометкой «стелс» на камере искры, казалось невозможным. Космос уже не казался таким страшным, как до перестройки тела, апгрейды позволяли чувствовать себя уютно в бездонной тьме. Обшивка мерно поблёскивала защитной статикой, оружейные отсеки успокаивали стопроцентной загруженностью. Однако, спасибо, Ластшот. Мне нравится. Двигатели за долю секунды перестроились в режим космолёта, активируясь. Пора домой. Захожу на крутой вираж, садясь на трассу. Не аэродром конечно, но и я не пассажирский боинг. Не останавливаясь, перетекаю в форму авто, давя на тапок. Почему-то было острое ощущение, что, не появись я перед окулярами Оптимуса в ближайшие десять минут, он обязательно сделает хрень. А я привык доверять своей корме. Хотя и в Прайме я не сомневался. — Рэтчет, ты уверен? — вокалайзер барахлит, прошивая голос помехами. Захотелось снова вернуться на орбиту и поискать опровержение. — Знаешь, как мне хочется ошибаться в этом? — резко, вопросом на вопрос, ответил обычно спокойный медик. Лидер автоботов не стал отвечать, прекрасно понимая, что не он один привязался к энергичному трёхрежимнику. Сайленс стал для каждого кем-то. Равнодушных не оказалось. Даже дети, мало что понимающие в этой ситуации, опустили головы, как-то подозрительно всхлипывая. Только недавно выбравшийся из медблока Клиф, не успевший поблагодарить нейтрала, сначала негодующе подошёл к монитору, а потом сел рядом с Рэтчетом. Арси погладила его по плечевому. Бамблби тринькнул, провентилировал. Балкхед кивнул разведчику, на пару секунд гася оптику. Дверь открылась сама. Меня снова никто не встречает. Рэтчет не уяснил с прошлого раза и не навесил миллиарды камер? Странно, но ладно. На базе было тихо. Нет, тут явно кто-то должен быть, в космосе я не так долго пролетал, так что слинять не успели бы. Ладно, предположим. Двигаясь по коридору, я внезапно вспомнил, что при уничтожении сигналки, которая, кстати, крепится на внешнюю стену камеры искры, трансформер объявляется деактив. Так что я сейчас Христос, да простят меня глубоко верующие. Отсек открылся даже слишком тихо. Мои союзники сливались с серой обстановкой помещения. Н-да. Вы меня вынуждаете. Три. Два. Один… — Вечер добрый! — слава Праймусу за камеру в визоре. Мегатрон бы за этот снимок отдал бы о-о-очень многое. Но мне он самому нужен. Оптимус медленно развернулся, со странным выражением лицевой всматриваясь в мою морду. Не узнал? Да мы вроде с Ластшотом не очень сильно её разворотили… — Ты актив?.. — голос хриплый. Мне стало стыдно. Хотя с чего бы это? — А вы меня хоронить собрались? — наклоняю шлем в бок, невольно растягивая лыбу, — Я же сказал тебе, Оптимус, — делаю шагов пять по направлению к сине-красному корпусу, в паре-тройке метров замирая, — я не деактивируюсь. Расслабленно улыбаюсь, протягивая манипулятор. Прайм какое-то время просто смотрит на него, а потом меня хватают за плечевые, вжимая в корпус. Э? Дядь, ты чё творишь? Неужели вы реально все так пересрались? По сравнению с его десятью метрами, мои обновлённые теперь-уже-семь смотрелись блекло. Но зато у меня есть крылья, хе. Прайм тихо хрипел статикой через вокалайзер. Отстраняюсь, хлопая по плечу. А я нужен, оказывается. Приятно. — Как ты выжил? — идиллию прервал медик. Что ж, расскажем про протоколы восстановления. Врать не хорошо, но про Ластшота я им не скажу. Не слишком мы долго общаемся.