Скованные одной цепью

На самом деле я уже успел пожалеть о том, что возродился. По крайней мере мне точно не стоило перестраивать корпус настолько заметно. Вопросов возникло много. Оно и понятно. Я бы тоже хотел объяснений от существа, которое сначала умерло, а потом такое: «Оптимус, ну я же говорил, что не умру». Н-да. Надо было как-то менее пафосно. — Не думаю, что я деактивировался, кстати, это тоже под сомнением, из-за взрыва. Боль я почувствовал раньше, чем мост сдетонировал, — мы все с комфортом разместились на нескольких контейнерах и сейчас меня с азартом допрашивал Рэтчет. — Думаешь, тебя сначала убили, а потом твоё тело разорвало взрывом? — Мико сначала вслушивалась в наш диалог, а потом не выдержала, вставив свои пять кредитов. — Я не знаю. С корпусом вообще что-то странное — не понимаю, как это могло произойти. Хотя, кто бы это ни был — я ему благодарен. Попрощаться с активом я успел. Прайм сидел со странным фейсплейтом. Очень странным. Вот он вроде и рад видеть меня актив, а вроде и трансформацию манипуляторов в клинки он сдерживает на чистой воле и мысли «Он же Прайм — убивать убогих не его прерогатива». Стоило извиниться, хоть я и не особо понимаю, за что и почему они так все пересрались — мы знакомы, дай Праймус, неделю. Кое-как отделавшись от медика, правда пообещав потом дать осмотреть себя, подошёл к лидеру красного знамени. Короткий кивок в сторону выхода от него, и мы молча катимся куда-то по трассе. Двигатель красно-синего тягача нервно набирал обороты, впрочем не разгоняясь выше ста двадцати. Я держался рядом. Начинать диалог никто из нас не спешил. Солнце садилось, окрашивая горизонт в красный. В этой местности закаты всегда были такими — почти что искусственные, они больше напоминали нечто нарисованное, нежели реальное. Дорога из-за песка и очень насыщенного закатного солнца казалась длинной полосой засохшей крови. — Как ты выжил? — вопрос был логичным. Тон был странным. Из голоса всё ещё не ушла статика, и он приобрел какой то особый тембр. Мы сбавили скорость. Я встал позади, чтобы не мешать движению. Куда мы едем я даже не подозревал. — Я помню боль в грудном отсеке. Кажется, мне тогда камеру искры задело, — мы свернули на просёлочную дорогу. Оптимус проехал дальше, метров через двадцать останавливаясь. Через пару секунд среди красного песка и скал стоял огромный робот. Трансформируюсь следом. — Это не отвечает на вопрос. Как ты выжил? Рэтчет был уверен в твоём деактиве на сто процентов. Так почему ты ещё не в колодце искр? — Прайм устало опустился на землю, спиной опираясь о скалу. Внизу, в каньоне, раскинулось озеро. Из-за закатного алого зарева вода походила на венозную кровь. Здесь можно снимать фильмы про Марс. — Я действительно не знаю. Может, Рэтчет найдёт ответ? — перевожу взгляд с Оптимуса на пейзаж. Красиво. Беззвучно щёлкает камера. Последнее время Прайм пользуется ей даже слишком часто. Почти чёрный, с серыми вставками, обманчиво тонко сложенный корпус сверкал в лучах местной звезды. Лицевая расслаблена, а манипуляторы с острыми когтями сложены на груди. Крылья с редкими титановыми бронепластинами едва заметно шевелились. Сайленс, особенно сейчас, с обновлённым корпусом и в расслабленном состоянии, похож на кого-то из тринадцати. Похож на произведение искусства. Трёхрежимник излучал спокойствие и ничем не выдавал того, что совсем недавно он вернулся из деактива. На самом-то деле лидеру автоботов было глубоко всё равно на причину его оживления. Их странный союзник актив. Больше его ничего не волновало. — Как думаешь, а мог ли Мегатрон возродится также, как я? — разворачиваюсь и подхожу ближе. Плюхаюсь рядом, осторожно убирая закрылки и прислоняясь к скале рядом с Праймом. Гашу визор, расслабляя сенсоры. Рядом с ним безопасно. — Если это и так, то он в куда более плохом состоянии. Старскрим теперь Лорд, чего Мегатрон бы никогда не допустил, будь он хоть немного в строю, — лидер алознамённых перешёл на шёпот. Статика из голоса исчезла, но теперь там обозначилось что-то ещё более странное, что мне было не знакомо. Ну и ладно, на повестке дня есть куда более интересные темы. Разговор как-то сам завял. Сквозь тёмное псевдо-стекло выключенного визора я рассматривал последние красные полосы от солнца. Без включённых фар разглядеть что-либо становилось всё проблематичнее. Другое дело, что мне стоит только активировать визор, чтобы что-то видеть, а вот Прайм такой возможности не имеет. Но мы всё равно сидели в абсолютной тишине и надвигающейся темноте. Захотелось уйти в оффлайн. Корпус как-то сам расслабился окончательно, приваливаясь к тёплому боку Оптимуса. Р-романтика. Не знаю, сколько мы так просидели, но очухались из-за сообщения Рэтчета, который нас потерял. Тягач отослал медику что-то в ответ, чуть приподнимаясь и неловко тормоша меня за плечевой. Активирую визор, сразу подрубая ночное зрение. На плечевом сегменте подозрительно сжалась ладонь Прайма. — Это… Древний Кибертронский? — я оглянулся на манипулятор. Действительно — под пальцами лидера красного знамени едва заметным свечением отдавали несколько пар рун. Мы бы их не заметили, будь здесь хоть какое-нибудь освещение. — Похоже на то… — ну Ластшот, ну погоди! Нахуя такое палево оставлять, а? — Сможешь разобрать что здесь написано? — Что-то про цепь… Не знаю. Я не знаток древнего. Знатоком не был и я. Поэтому мы оба пожали плечевыми, и, кинув последний взгляд на местность, трансформировались, направившись в сторону автоботской базы. Ехали опять молча. Что-то как-то скучно. Прибавляю скорость буквально на пару километров в час, при этом рыкнув движком. Закономерно вырываюсь вперед на полметра. Проходит около полуклика, и я уже решаю, что мой намёк не был понят, но тягач повторяет мой манёвр, обгоняя уже на целый легковой корпус. Ага. Нет, друг, так не пойдёт. Резко прибавляю, из-за чего песок с трассы взметается вверх. Мотор взревел, набирая немыслимые для УАЗика двести тридцать. — Да, детка! — не удержался, выкрикнув первое, что родил процессор, по личной связи. Ай, блин. Я же типо с самим Повелителем чести и пафоса разговариваю… Не заржать по тому же каналу оказалось ещё сложнее. Я не стал себя останавливать. Оптимус стоически молчал, не высказывая мне ничего. — Прайм, чё ты такой серьёзный? — мне было до жути легко. Я всё ещё актив, моё вооружение увеличилось и корпус целый. А ещё мы не на поле боя. Мы, шарк его возьми, сейчас не в стане врага! — Давай веселее! Ты помнишь ещё, что такое быть простым, без званий и ответственности? Возможно, это что-то нервное и мне стоит побеспокоится о своём, тикающем с города, процессоре, но мне уже как-то всё равно. Этот мир пытается меня деактивировать? Что ж, у него это получается весьма плохо. Чувствую, как собственное инфополе настраивается на ауру краснознамённого. Пытаюсь выяснить, что тот чувствует. Менталист из меня и в академии был очень… ОЧЕНЬ так себе, но хоть что-то… А настроен лидер был как-то странно. Это не сомнение в моей адекватности и не обречённость. И даже не принятие. Это была благодарность вперемешку с ностальгической грустью. А ещё разгорающийся где-то в глубине искры задор. Давай, старик, ты же ещё не перегорел!.. — Догоняй, раз такой бодрый, — прозвучало с того конца провода. Голос не особо поменялся, да и пафос там всё ещё присутствовал, но я слышал эти запертые на тридцать три предрассудка радость и азарт. Прайм не может позволить себе что-то подобное, а вот Пакс — вполне. Я пытался достучаться до него настоящего, и у меня, кажется, начинает получаться. Клиар редко оставался один. Во время военной подготовки он жил с целым взводом таких же нервных и вооруженных, как и он. Обучение закончилось, из учебной казармы их перевели в служебную. Возможности побыть с самим собой никогда не возникало. Разве что только на мойке, но и там кабинка была не одна. Просто посидеть и подумать было сложно, поэтому он редко когда вообще о чём-то задумывался. Просто делал. Просто исполнял приказы. Это было не сложно. Но сейчас, когда нашедший и поставивший на серво Сайленс не указывал что делать, бывший вехикон пытался научиться жить. Жить своим процессором. Трёхрежимник не призывал к чему-то и не пытался заставить сражаться. Он предложил. Предложил пойти за собой. Без угроз и лишнего пафоса. Хотя, Клиар даже сам напросился. И не пожалел ещё ни разу, что когда-то назвал его своим Командиром. «Телевизионка», как один раз назвал её Сайленс, была не такой шикарной, как командный центр Саундвейва, но смотрелась гораздо уютнее. На одной стене мониторы, на другой — карты местности разного масштаба. Стол, скамья, несколько контейнеров, аккуратно составленных в углу. Панель управления находилась прямо в столе, так что дополнительного места не занимала. Потолки около десяти метров. В общем, Клиару тут нравилось. Надо было проверить карьер. В отсутствие Командира экс-вехикон старался не сидеть на корме ровно, а приносить пользу. Хотя это он делал и в его присутствии. Больше деактива крылатый боялся оказаться невостребованным — вряд ли Сайленс оставит его рядом с собой в таком случае. Карьер не давал поводов к беспокойству. Охранная сигнатура работала стабильно, а добывающее энергон оборудование работало как обычно — редкие сбои и ошибки системы у этого старья были нормой. У десептиконов оно лучше. Если Клиар достанет более новую модель, Командир будет им доволен? Встретили нас Арси, Клифф и Рэтчет. Разведчицу, чистившую оружие, уже заметно клонило в офф, но она упрямо отгоняла сонливость, дожидаясь командование. Клиффджампер о чем-то тихо переговаривался с медиком, который, в свою очередь, чуть ли не фейсплейтом тыкал его в датапад. Что ж, я уверен — ничего необычного. Прайм облегчённо, хоть и с явной долей задолбанности, выдохнул. Правильно. Слава Праймусу — наши психи сегодня спокойные. — Это ты, тот, кто меня спас? — ага, «ни здрасте ни до свидания»? О'кей, боты не меняются. — Да. А ты — тот, кто вместо тактического отступления решил пожертвовать активом? Приятно познакомиться, я Сайленс, — от меня этого явно не ожидали, но спорить не стали, за что получают плюсик к репутации. — Взаимно. Я Клиффджампер. Можно просто Клифф, в конце концов, если бы не ты — меня бы уже скорее всего разобрали бы на запчасти, — рогатый добродушно хмыкнул, протягивая лапу в качестве приветствия. Пожимаю конечность, затем, кивнув Арси, пошёл в сторону терминала — медик сейчас телепортнулся туда, утащив с собой Оптимуса. Лидер красного знамени напряженно наблюдал за каким-то графиком, пока медбот пытался растолковать его значение. Судя по постепенно наполняющемуся осмысленностью взгляду голубой оптики, Рэтчету даже что-то удаётся. Пришлось отвлечь их от этого занятия — мне уже хотелось домой, а уехать просто так я не могу — пообещал же дать свой корпус для удовлетворения любопытства ученого. Как бы мне это боком не обернулось. Надо было раньше думать. Надо было, да. Маньяк. Точно маньяк. В принципе, ничего нового я не услышал. Здоров. Системы в норме. Почему воскрес? Да Праймус тебя знает. Но надо же было перелопатить всю обшивку чуть ли не до нейроствола, а? Содержание темного энергона видимо было слишком незначительным, чтобы сильно выделяться, так что тут вопросов ко мне не возникло, а то Юникрон знает, к каким выводам могли придти мои союзники. От переноса через земной мост я отказался, сказав, что лучше я так покатаюсь. Думать придётся много, а дома я буду занят явно не самокопанием. Набрал комфортные сто. Что мы имеем? А имеем мы пока не особо-то много. Клир, на которого теперь можно оставлять карьер, союзники, которые, как показала практика, реально боятся за мой актив. У меня также есть прибавка к оружию и новые ракеты. Отлично? Не то слово. К корпусу я уже начал более-менее привыкать, и теперь диссонанс не возникал каждый раз, когда обращаю внимание на визор. Да, мой корпус мне теперь вообще никаких приколов не устраивает. В отличии от процессора. Этот развлекается как может. Что это были за выебоны на поле боя? Зачем мне так яростно защищать Землю? Почему в конце концов меня так накрыло, там, когда Мегатрон бросил в кладбище старых воинов тёмный энергон? Что это? Оно появляется буквально на мгновение, затем просто исчезая. Я даже не помню, что там было. Это слово, чувство или что? Н-да… Тихо шифером шурша… Это может быть Ластшот? А зачем ему это? Он со мной и так может связаться, как мы уже поняли. Не Ластшот. А кто? Ничего не понятно, но очень интересно. Это может быть прикол мозгов прошлого владельца корпуса? Типо история персонажа и всё такое? Хотя я прекрасно помню весь актив Сайленса, и ничего, что может произвести такие шизовые мысли, там не наблюдается. Ладно. Спрошу при случае у Ластшота. Специально убиваться не буду, но, как мы выяснили, это не такая серьёзная задача. Выжить сложнее. В коридоре базы не оказалось никого. Ага. Ну и где он шляется? Я тут можно сказать с войны вернулся, а он. Всё ясно. Богдана не любят значит. Клира не было ни в телевизионке, ни в его отсеке. Скан местности тоже ничего не дал. Куда делся Крылатый? Почему они все не могут посидеть на корме ровно?!