Скованные одной цепью

— Тим… Голос знакомый. Очень. Настолько, что казалось, он врезан на подкорке. Но чей? — Тимошка! Ну пожалуйста!.. Врачи сказали что ты уже приходил в себя!.. Сыночек, давай же! — Тимошка? Кого зовет эта?.. Блять. Нет. Реально? Я медленно открыл глаза. Луч света сразу же заставил их закрыть обратно. Кто-то завозился рядом, клацнули оконные жалюзи. Я на автомате дал мысленную команду снизить чувствительность визуальных анализаторов. Потолок белый. Штукатуренный. Лампочка не горит. Но сейчас день, она и не была нужна. Стены зеленые. Бледные. Рядом с плинтусом куча сколов. — Тима! — Мам?.. Миниатюрная женщина, до этого тихонько сидевшая на стуле подле кровати, ураганом метнулась мне на шею. Я запоздало приобнял ее одной рукой за плечи, похлопал по спине. Я где? Я дома, точнее в больнице. А почему я тут, а не в медотсеке Рэтчета? Да не-е-ет! Просто глюк в процессоре, а? Ну глюк же? Если это и так, то он какой-то слишком длинный. Ко мне заглянули брат с отцом. Навестил и полковник Яровицкий, бывший куратором нашей опергруппы. Периодически вокруг меня бегали медики, они же, убедившись, что со мной вроде всё хорошо и трёхдневная кома не сильно повлияла на организм, разрешили вставать с кровати и медленно ходить по палате. Приходил наш штатный военврач Захаров. Долго сокрушался потере остальных моих бойцов и тому, что чуть меня не прибил своими же руками, но, к счастью, в последний момент подоспела скорая с хирургами и меня увезли сюда. «Сюда» — это в областную больницу. Под вечер ко мне залетел Серёга. Как оказалось, этот одаренный поднял старые связи и едва ли не телепортировался из Нижнего в Красноярск, как только узнал, что я пришел в себя. Оказалось, в первый раз я глаза открыл и проявил признаки активности около десяти часов назад. Всё это проплывало как будто мимо моего больного сознания, не желая оседать хоть где-то. Я упрямо не хотел признавать, что отражение в больничном пластиковом зеркале действительно повторяет за мной. Мужская помятая морда с трёхдневной щетиной, ужасно похожая на меня, устало хлопала чисто человеческими глазами и не давала никаких намеков на то, что ещё недавно имела совсем другой вид. Лицо в отражении хмурилось и полностью оправдывало три дня, проведенные в бессознанке. Я задрал футболку, развернулся спиной. Да, вот и свежий шов, и след от пули. Прошло три ёбаных дня. Три дня, а не пол года. Да нет. Нет, я говорю! Ну не может такого быть! Не может!!! Белый деревянный стул взлетает в воздух и с грохотом встречается со стеной. — Да ебать вас всех направо! Нет! НЕ! МОЖЕТ! БЫТЬ! Под руку попался стакан. Попался и был незамедлительно отправлен в окно, так непредусмотрительно открытое. — Тимофей Григорьевич, всё в порядке? — в дверном проёме образовалась голова дежурного врача. Мужчина явно был испуган, а я не хотел усугублять ситуацию. — Простите. Это отходняк. — я расслабился, ссутулился, вернул стул на место. Сел на кровать. — Я понимаю ваши чувства. Меня предупреждали, что может быть такое и знайте что я скажу: не стоит зацикливаться на прошлом. Ваши друзья бы не хотели, что бы Вы убивались по ним. У Вас есть кто-нибудь? — медик всё же подуспокоился, пройдя ко мне. Приземлился на стул, поставленный мной секунд двадцать назад. — Да… Да. Сергей, мой друг. — А, я его видел! Низкий такой, широкий? Приходил к вам сегодня. — Он самый. — Ну вот! Уже лучше. Может, ещё кто-нибудь близкий? Кажется, к вам заходила ваша семья? — Ага. — У Вас чудесная мать! Милейшая женщина. — Не могу не согласиться, — я дернул уголками губ, вспомнив, как она суетилась тут утром, ища нож, чтобы почистить мне апельсинку. Какое же дерьмо. Лучше бы просто помер. Или забыл об этом всём… Нет, решил я, вспомнив свою новопотерянную команду и родные голубые линзы, сдохнуть было бы куда проще. Да ёб вашу ж ногу! Ну за что?.. — Эй, — меня мягко тронули за плечо. — Вы меня слышите? — Если честно, то уже не очень. — Вам стоит отдохнуть. Вы пережили очень многое за короткий промежуток времени, это очень сильное потрясение… Хрена себе, «сильное потрясение»! Да это же пиздец чистого энерг… Чистой воды, да. Ластшот, это же ты, гнида сутулая! Это мне за то, что я не дал сдохнуть твоему зажеванному миру, да? Откидываясь на больничную койку, зарылся носом в подушку, накрылся одеялом до ушей. Постель холодная, да и мне, кажется, с каждой секундой всё холоднее. Промерзает то место, где у нормального человека должна быть душа. А у меня там даже искры не было. Еще пару дней меня держали в стационаре, отпаивая успокоительными, глицином и странным столовским компотом из кураги. Мама приносила еду из дома, отец хлопал по плечу и душевно бринькал на гитаре, брат же терпеливо смотрел со мной фильмы, стараясь комментировать как можно смешнее. Серёга тайком проносил мой любимый лимонад и ириски. Я был абсолютно благодарен, но не мог вернуть даже десятой части того позитива, что они отдавали мне. В больничке было ещё не так тоскливо, а вот стоило мне вернуться домой… Всё стало куда интереснее.

Сайленс, останься актив, пожалуйста. Я ведь этого себе точно не прощу.

Я выронил чашку горячего кофе, встав тенью посередь кухни. Что блять? Это точно был Старскрим, я эту крысиную рожу всегда узнаю! — Ты как?.. Скрим! Скрим, шлак тебя дери, ты меня слышишь?! — в тишине двушки это прозвучало настолько отчаянно, насколько вообще могло, но мне было кристально пофиг.

Слушай, к тебе наверное никто пока не заходил, но ты должен знать — мы уже вылетели на Кибертрон!.. Рэтчет, как думаешь, он меня слышит? Нет?.. Сай, ну ты давай, приходи в себя, а там мы со Скайквейком быстренько тебе всё расскажем!

Голос в голове затих, а я всё так же стоял, наблюдая как серые носки постепенно пропитываются коричневой кофейной жижей, а линолеум обзаводится новым липким пятном. Я не слышал, как из горла вырывался надрывный скулеж, вперемешку с воем. Не слышал, как орал на всю квартиру, проклиная Ластшота, Юникрона и всю эту божественную пати. Не слышал, но найдя себя, свернувшегося калачиком на ковре и глотающего слёзы, тихо произнёс, морщась от боли в горле: — Не оставляйте меня, пожалуйста. Я же загнусь тут… Я тихонько клацал по пульту, переключая каналы. Чашка чая медленно пускала клубки пара и вроде даже не собиралась остывать. За окном холодное сибирское лето и серое небо идеально дополняло моё настроение. Не то чтобы я заделался депрессивным подростком, но радоваться было откровенно нечему. Еще один щелчок по кнопке и на экране с большой скоростью пролетают гоночные автомобили. Показывали какой-то сериал про стритрейсеров и я отложил пульт, подтягивая чашку ближе.

Привет! Мы давно зайти хотели, а тут как раз Оптимус отпустил. Тебе от него тоже привет, кстати. Представь, мы почти добрались до дома! Жаль, ты не видишь какие виды тут, на подлете!.. Да, Рэтчет? Мы ненадолго, я понимаю, что не надо беспокоить.

Я закрыл глаза, обхватил дрожащими руками чай. Стиснул зубы. Арси что-то ещё прочирикала, я уже не слушал, а скорее вслушивался, пытаясь запомнить голос как можно крепче. Фем смолкла, чирикать принялся Бамблби. Он рассказывал про хмурых медиков, к слову, над моим оживлением горбатились и Рэтч, и Нокаут, тоже упомянул про виды и пообещал сфотографировать.

Ты только возвращайся, а то тут так много интересного, что будет слишком трудно это всё в фото запихнуть… О, Арси, а давай видео снимем? Сайленс, ты просыпайся, а то что мы тут, зря что ли?..

Судя по звукам и тихим непечатным про «молодежь», док таки выпихнул их из того помещения. Я поставил несчастную кружку, облизнул обожжённые губы и опустил голову на руки. Телевизор как на зло показал финиширующее желтое авто. — Ребят, я бы с радостью. Звонок матери оторвал меня от самобичевания, пришлось растирать влажные щеки, приводя себя в более-менее товарный вид. Меня звали в кино и права отказаться не было.

Рэтчет сказал, что в таком состоянии ты не можешь нас слышать, но… Мне очень хочется верить в обратное. Знаешь, мы вернулись на Кибертрон!.. Благодаря тебе. Сайленс, мы все за тебя волнуемся. Даже Мегатрон. Он пока не может придти, обязанностей слишком много. Шутит только, что если не очнёшься, он твой же корпус в сталь вплавит и памятником на главной площади Айакона поставит… Я… Мне стыдно Сай. Мне безумно стыдно. Я не смог спасти тебя, хотя ты вытаскивал нас постоянно. Возвращайся к нам, друг. Ко мне, вернись ко мне…

Я тихо лежал на полу, рассматривая заштукатуренный потолок. В углу куча трещин, а так, в принципе, нормально. Пожалуй, голос Оптимуса раздирал мне глотку намного больнее, чем все остальные. Снова почувствовал как по щеке прокатывается жидкость — я даже не пытался строить непробиваемого. Больно было. Было тошнотворно, от осознания собственной беспомощности. Я ни-че-го не мог сделать. Не знаю, почему я их слышу, но мне кажется, что скоро мне придётся начать принимать таблетки. Втянул воздух, закашлялся — чертово человеческое тело. Бесполезный мешок с костями. Надо было съесть что-нибудь. Надо было выбросить двухнедельный суп, который скоро сам в окно вылезет. Надо было наконец ответить на вечно трезвонящий телефон. Брат, наверное. Собираю себя в кучу, встаю, шатаясь. Утренняя тишина, соседи пока спят. Во дворе шебуршит дворник и неразборчиво лаются алкаши. Звонок слетел — я так и не успел ответить. Ладно, если ещё буду нужен, то перезвонят. Я перетёк на балкон. Во дворе пока не было детей, только маленькая стая собак. Себе, что ли, взять кого-нибудь? Дворник, ковыляющий по асфальту, споткнулся, сматерился на своём родном и продолжил ковылять дальше. Заторможено поднимаю голову. Крайний девятый этаж позволяет рассмотреть едва ли не пол района: дальше только пятиэтажные хрущевки и гаражный массив. Если ещё дальше: торговый центр, рынок, промзона и выход к реке. Всё было знакомым до тошноты и чужим до липкого чувства страха. Небо. Небо точно было чужим. Я там никогда не был и быть не мог. Не там я рассекал на сверхзвуке, не там кувыркался в облаках. Голубая высь, гордая и неприступная, перемежалась с обрывками облаков. Мне хотелось туда. Хотелось ощутить влагу на крыле, сопротивление воздуха по фюзеляжу. В конце концов — отключить движки, позволяя себе рухнуть вниз. Я помнил, как без страха лишился крыльев совсем недавно. Но у меня и в мыслях не было что я стану таким. Что я останусь вообще без всего. Телефон всё же зазвонил опять. — Алло? — Тимофей Григорьевич? — Так точно. Кто спрашивает? — Вы оставляли в нашем сервисе своё авто. Сможете забрать сегодня? Всё готово. — А… Да, конечно, — я шустро перелез с балкона в квартиру, глянул на циферблат. — Буду через пару часов. Я как-то совсем забыл, что послужило прототипом моей альтформы. В автосервисе уютно пахло новой кожей, машинным маслом и металлом. Я втянул воздух до боли в грудной клетке, пытаясь раствориться в фантомном ощущении дома. Мой УАЗик нашелся с помощью местного работника. Я и не узнал его сразу. Из черного, заводского его перекрасили в темно-синий с серыми вставками обвесов. А, я же давно собирался так сделать, поэтому и отдал в руки мастеров. Было дико смотреть на себя-кибертронца, будучи собой-человеком. Я встал столбом у закрытого капота, бездумно водя расфокусированным взглядом по корпусу. Мне казалось, что вот, стоит мне попытаться открыть какую-нибудь дверцу, как машина возмущенно рыкнет движком, а то и вовсе — возьмёт и трансформируется в восемь метров негодующей стали. Механик меня тормошит, зовет и я вздрагиваю, уверяя, что всё просто прекрасно. — Простите, просто задумался. Сколько с меня? — Ну, значится, за покраску, ТО и установку нового верхнего багажника… Мужчина увлечённо щёлкал калькулятором, пока я, как под гипнозом, оглядывал каждое авто в здании. — В общем, тридцать шесть и ещё десять за детейлинг. — У меня карта. — Пройдемте на кассу. Мы прошли. Он заполнял что-то в компьютере, я же наткнулся на блестящий красно-синий тягач с хромовыми вставками. Это как? Чего? — А кто у вас оставил… Это? — О, вам тоже приглянулся? — дядька оторвался от экрана, улыбнулся, кинув взгляд на авто. — Есть у нас клиент один, очень преданный фанат этих… Как их?.. — Трансформеров? — Ага. Они самые. Так вот, привозит он свою тачку раз в пол годика и на недельку эта тачка становится предметом всеобщего внимания. К нам даже группа школьниц заходила как-то раз, спрашивали, куда мы Бамблби с Рэтчетом дели… Мы дружно посмеялись, я расплатился, но пялится на почти полную копию Праймовой альтформы не перестал. Домой я ехал с предчувствием нарастающей истерики. Вот ещё немного, и пойду банк грабить, не потому, что деньги нужны, а потому, что хочется набить рожу кому-нибудь.

Здравствуйте, капитан. Простите, не смог зайти сразу — меня никак не хотел отпускать Нокаут. Не мог поверить, что я действительно актив.

Голос Клиара застал меня уже под одеялом. Я рвано выдохнул, сглотнул мигом образовавшийся ком в горле. Он всё же актив. Ну хоть тут Ластшот не зажопился.

Капитан, я… Я не знаю, как вы смогли это сделать, но я больше чем уверен, что это из-за вас я не в колодце искр. А ещё я боюсь, что вы обменяли свой актив на мой и поэтому сейчас в таком состоянии… Если это так, то верните всё обратно, я не считаю, что достоин такого с вашей стороны!.. Да, простите, Рэтчет, я понимаю. Уже ухожу. Капитан, вся наша команда ждёт вас. Вас даже Собака ждет. Лежит тут, его врачи прогнать не смогли. Возвращайтесь, пожалуйста.

— Какой же ты… Каким был, таким и остался. Я расслабился, закрыл глаза. Было темно и холодно. И сердце, почему-то, удары пропускало. Я не понял когда в ушах зашумело сломанным телевизором, руки онемели, а зрение расфокусировалось. Я прекрасно понимал, что происходит и также знал, что мне нужно сделать, чтобы остаться в живых. А смысл? Я был чужим сам для себя. Да и, если по-честному, то я давно похоронил себя-человека. Да, я любил семью, мне было безумно жаль оставлять мать с отцом, но я уже умер и мне не хотелось менять этой простой истины. В семье есть ещё один ребенок. Серёга поможет ему устроиться туда, куда мелкому захочется. Давай, ужаленный. Я закрыл глаза, сменяя расфокус на мягкую тьму. Стало холоднее. Я уже не ощущал веса одеяла. Не было тихих звуков улицы. Окружающее пространство как будто наполнилось водой, а она в свою очередь плавно вытесняла из легких воздух. Страха не было. Не было даже желания вдохнуть, прекратив эту изощренную пытку. Вода медленно смывала с меня всё, вплоть до костей. Боль она, видимо, смыла в первую очередь. Ага. Я всё ещё мыслю. А сердце? Нет, сердца уже нет. Тогда что я вообще? — Здравствуй, — кто-то явно устал от всего. Таким тоном разговаривают старики. Другое дело, что я никого не видел. — Э-э-э… Здравствуйте, кем бы Вы ни были, — я не понял, чем я это сказал, но звук определенно был. — Мой брат говорил о тебе. Говорил о твоей жертве, говорил о том, какую роль ты сыграл, — этот кто-то вздохнул, судя по тону даже улыбнулся. — Знаешь, последнее время я только и слышу о тебе. Даже последний из моих названных бет и тот говорит о тебе. Скажи, что ж в тебе такого особенного? — Я — это я, — хмыкаю, поняв что мне в таком состоянии вообще ничего не страшно. — Сайленс. Нейтрал. Прибыл на Землю пару местных лет назад. Голос тихо рассмеялся. Приятный звук, вообще-то, бархатный такой. — Уж не знаю всего того, что ты умудрился пережить, но ты только что подтвердил все те рассказы. Передавай привет Последнему и Ластшоту. Как всё успокоится — приходи, я буду рад компании. — Непременно, Праймус. Непременно. Открыл окуляры я уже в сером тумане. Рядом наклонившийся Ластшот шарахнулся назад, свалившись на бампер. А вот и ты, даритель хренов… Аккуратно встал, мимоходом заметив восстановленные боевые когти. Броня на предплечьях сияла новой полиролью, а за спиной чувствовались родные крылья. Я с всё нарастающей радостной злобой прокрутил в памяти те две недели в человеческой туше и призвал меч. Оружие обзавелось красивой гравировкой древнекибертронских символов, и позолоченным навершием. Бедолага Шот сглотнул, отполз на пару метров дальше. — Добрый вечер. — Привет. — Ты наквинта меня туда отправил? — Я… Я правда думал, что там тебе будет лучше и привычнее. Я хотел отблагодарить… И вообще, ты знаешь сколько сил ушло, чтобы надломить мироздание и впихнуть тебя в твоё почти мёртвое тело? — Я. Не. Просил. — Ты бы и не попросил, даже если бы и хотел. Просто молчал и стоически терпел бы. Знаю я таких, — бот нахмурился, опустил взгляд в пол. — Я действительно хотел сделать так, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты был… Не знаю… Счастлив? Это прозвучало настолько искренне и жалко, что я и сам ссутулился, отставив клинок в сторону. — Ты бы хотел вернуться в своё далекое прошлое, при этом помня о всех тех с кем был знаком, но осознавая что их рядом с тобой не будет? Вообще. — Давай я просто верну тебя в корпус и мы разойдемся? Я иногда мог видеть как ты чувствовал себя среди людей и мне безумно стыдно. — О, ну хоть так. Знаешь, умирать второй раз было хуже. — Я возвращаю тебя туда и добавляю ко всему прочему неуязвимость. И какую-нибудь супер-пупер-пушку! — Ну если супер-пупер… — Ой, да ну тебя! Чего ты де?! Он не успел договорить, оказавшись прижатым к нагрудной броне. Я постепенно осознавал, что мой кошмар закончился, совсем скоро я вернусь к Прайму с ребятами. Ещё раз «жмякаю» несчастного в удушающем захвате, по какой-то ошибке названным объятиями. — Знаешь, во всем надо искать плюсы. И плюс, который я способен осознать во всем этом дерьме — я понял где моё место. Ластшот улыбнулся, взмахнул манипулятором, являя куб энергона. Протянул мне с тихим бурчанием про двинувших процессором ботов. — Мы, наверное, больше не встретимся, — с теплой тоской добавляет меха, пока я допивал голубую жидкость. — М? — Нужен же кто-то на роль Юникрона, а? Всё же почти все процессы планеты контролировались именно им и каким бы он ни был дерьмом, но люди не померли в большей степени из-за его защиты. — И ты?.. — А я займу его место. Тебе удалось выжечь его процессор, так что я стану его мозгами. Буду приглядывать за людьми и другими тварюшками, — Шот ещё раз мягко улыбнулся, постучал коготками по бедру. — А ты возвращайся на Кибертрон и убедись, что эти политики не начнут опять со скуки воду мутить. — Я рад что познакомился с тобой, — куб был допит. Протягиваю ему лапу, пряча когти. — Я тоже, Сайленс. Я тоже. Ты заходи, если что. Я не успеваю ответить, как бот уже схватил мою ладонь. Отсалютовал своим кубом и растаял серым туманом. А мне только и осталось, что заторможенно угукнуть. На этот раз потолок был серым, как отполированный металл. С ехидством сверяюсь с внутренними показателями: всё просто прекрасно, такое ощущение, что вот только что после ТО с мойкой. Поворачиваю голову и вижу прикорнувшего Скайквейка. На лицевую сама вылезает абсурдно-радостная лыба. Я дома, мать вашу! Дома! — Как актив? — подтягиваю к себе серво, садясь на платформе. — Нормально, только что-то ты, шеф, слишком долго спишь, — твёрдо ответили мне сквозь офф, не желая возвращаться в активное состояние. — Из нас двоих сейчас дрыхнешь именно ты. И тут ему как тумблер переключили. Штурмовик вздрогнул всем корпусом, линзы вспыхнули ярко-красным. Я подался чуть назад, а то мало ли. — Шеф?! — он подорвался в вертикальное положение, тут же нависнув надо мной огромной глыбой. — Что такое?! — отзеркалил я его интонацию, еле удерживая себя от ржача на весь отсек. Тут рядом с платформой завозился Собака, а стоило ему открыть окуляры, как он уже прыгал радостной лошадью вокруг нас двоих. Медики прыгали ничуть не хуже, перепроверяя вообще всё, что можно. Крылья они вообще едва ли не вылизали. Как сообщил Нокаут, он лично отпиливал недееспособные остатки, а тут на тебе — целые. Прибавившие в количестве боевые установки я решил не упоминать, а то меня прямо тут на опыты разберут. Кабанчиком прискакал Клир под руку со Старскримом. Этих двоих с колен поднимали всей деревней. Потом зарулил Саундвейв, заходя в отсек с таким видом, будто он предсказал моё возвращение ещё до знакомства моих создателей. Постоял в тени, мигнул улыбающимся смайликом и вытек обратно в коридор. Предположим, что меня поздравили с возвращением. Автоботские солдаты явились почти одновременно с сумрачным связистом, но вели себя куда активнее: я еле-еле успевал переваривать пиликанья Бамблби. Клифф театрально смахнул слезу и спросил, выспался ли я после трудной рабочей недели. Получил по шлему от Арси. Получил, но шутить не прекратил. Рэтчет предложил позвать ещё и лидеров, окопавшихся в капитанской рубке, но я отказался, вместо этого спросив разрешение самому их навестить. Медик возмущался, но потом решил, что того, кто в одну рожу обезвредил мировое зло, вряд ли удержит один скромный военврач, и отпустил с миром. По коридорам я брёл в сопровождении Собаки, который наотрез отказался оставаться в медблоке, и Клиара, отвязаться от которого было также невозможно, как и от киберпса. Не сказать, что я был прям очень против. Нет. К тому же, я представлял себе устройство Немезиды очень и очень слабо. Пока немногочисленная кибертронская братия не восстановит хотя бы один маленький кусочек железной планеты, жить приходилось на корабле. Лагерь разбивать было просто опасно: заминированы были не только крупные города. Остановившись перед шлюзом, я непонятно с чего замялся. Они же волновались, как мне оправдываться? — Капитан? — Всё в порядке. Подожди тут, ладно? — Как скажете. Тихий щелчок механизма и я неслышно проскальзываю внутрь. Типичные декорации для фантастического фильма про межзвездные перелеты: огромные экраны компьютеров, какие-то диаграммы и голографическое изображение Кибертрона посередине. Прайм обнаружился у одной из карт, выведенных на мониторе компьютера. Мегатрона не имелось. И где только носит? Я стоял памятником самому себе. Казалось — кошмар закончился, давай, чего ты ждёшь? А я боялся нарушить… Да хоть что-то. Даже колебания воздуха. Внезапно подумалось, что всё это — сон глубоко заебавшегося сознания и я всё ещё где-то там, в холодной кровати на девятом этаже. Вентилирую, незаметно проходя вглубь, к иллюминатору. Панорамы стальной планеты действительно завораживали. Красота эта была холодной, мертвой какой-то, но быть менее родным Кибертрон от этого не переставал. Ничего, и не из такого выбирались. — Знаешь, я всё ещё хочу двухэтажную кварту, — произнёс я, поворачиваясь к лидеру. — Для тебя всё чт… — бот начал вполне спокойно. А потом запнулся, развернулся резко и продолжил, хрипя вокалайзером, — Сайленс?.. — Ага! Я щёлкнул визором. Рожа совсем отказывалась убирать улыбку, да и не сказать что была какая-то необходимость в этом. Меха в пару широких шагов оказался рядом. Вцепился, обнимая, будто я могу опять исчезнуть. А я не мог. Обнимаю в ответ, чувствуя, как огонек под слоями брони, вернувшийся на свое законное место совсем недавно, плавно меняет темп, подстраиваясь под искру напротив. — Я уже почти перестал надеяться, знаешь. — Куда бы я ни ушёл, я вернусь обратно. И буду это делать, пока меня ждут как минимум тут, — я ткнул в имитацию лобового стекла. — Ну что, как спарков назовете? — из-за спины раздался ехидный голос Мегатрона. Я, обняв Прайма за пояс, развернулся. — Ой, кого-нибудь точно в честь тебя. Приемного например. Мегз рассмеялся от всей широты десептиконской искры и подошёл к нам. Обнял за плечи, пристроился между, разворачивая к панорамному виду на осколки былой цивилизации. Из-за гор покореженного металла и разрытой поверхности плавно поднималась звезда, заливая безжизненную пустошь пока ещё тусклым светом. Я умер, но только для того, чтобы вернуться именно туда, где нужен больше всего. Ал би бэк? Ал би бэк.