Не тревожь питона

II

      Девизом этого утра стало громкое «Да блять», сыпавшееся на Арсения со всех сторон. После вчерашнего алкотрипа он проснулся всё в том же несчастном костюме, преисполненный надеждой, что планов на день он не строил.              Голос в трубке уверял его в обратном. Паша, давний знакомый и по совместительству креативный директор театра «Событие», где Попов применял свои профессиональные навыки в паре постановок, кричал, что Арсений уже второй раз опаздывает на примерку. Пытаясь не выглядеть полным дебилом, Арсений отмёл попытку соврать, что подъезжает, потому что язык мог выговорить максимум несколько гласных звуков. Подскочив с постели, Попов на ходу начал стягивать одежду, наспех ополоснулся почти ледяной водой и одной свободной от рытья в шкафу рукой написал Паше, что приедет через час. Немного подумав, следом попросил Волю отложить его костюм.              Последний месяц он с коллективом усиленно готовился к выступлению в честь дня открытия нового молодежного центра, и не примерить заранее значило страдать весь вечер открытия.              Вообще Арсений очень ценил пунктуальность в людях, однако последствия попойки считал более чем уважительной причиной для переноса некоторых дел. Да и кому будет хуже от того, что он влезет в очередной расписной наряд не одновременно со всеми? Выступление же ещё не скоро. Хотя одного перформанса долго ждать не пришлось.              Воля орал так, словно смысл жизни москвичей зависел от того, насколько быстро их труппа представит новое учреждение культуры. Нет, Арсений, безусловно гордился своей важной ролью в процессе духовного обогащения горожан, но не настолько, чтобы пререкаться с руководителем.              Арс примерил сине-зелёный сценический образ и посмотрел на себя в отражении. Что ж, выглядел он как пиар-директор газона или, как минимум амбассадор стиля «арабский шейх». Инкрустированная зеленым бисером строчка у замка переливалась, косой воротник давил на шею, а странная вышивка на груди смахивала на чей-то шизофренический узор. Голова Арсения была полна ярких эпитетов собственного образа, и он решил сохраниться на определении «нетривиальный».              В это время Паша вошёл в студию и осмотрел актёра.              — Тесно?              — Если не считать сдавливания в затылке, то ничего.              — Жаль, что у тебя эти сдавливания происходят не от большого мозга.              — Паш, не начинай.              — Бухал вчера?              — С чего ты взял?              — С того, что твое лицо сливается с оттенком пиджака.              — Это оттого, что я столь же свеж и зелен.              — Да. Официальное лицо морской болезни.              Арсений прыснул. Как бы Паша не хотел казаться суровым, его сарказм и умение быстро решать проблемы делали его самым необходимым человеком в театре.              — Швея наша уже уехала, она по договору, не местная, но шикарная. Смотри — не обижай её. Забирай с собой тряпки и дуй в Алтуфьево. Заодно и проветришься. У неё там своя студия, работает до 9 вечера. Не успеешь — останешься в чём мать родила. Максимум подарю зелёный хоботок на причинное место. Чтоб в антураж сцены вошёл. Услышано, Попов?              — Принято.              «Да блять», — подумал про себя Арсений, но высказываться вслух не решился: хватило вчерашнего.              Пробки умножили накатывающую тошноту троекратно. Арсений ежесекундно дергал рычаг коробки передач, проклиная всю свою жизнь и Москву в целом за существование миллионов таких же, как и он, — отчаянных работяг. Спустя полчаса, на очередном светофоре, он уже злился из-за затёкшей ноги. Чуть позже, проехав улицу ровно на сто метров — из-за медленных водителей. Отголоском здравого смысла он понимал, что причин расстраиваться не было, но желание всё бросить — этот треклятый костюм цвета брокколи и машину, готовую пасть смертью храбрых, — перебивало мысли на корню.              Захотелось вернуться в беззаботное вчера, непринуждённо смеяться за шипучим напитком и остаться в баре тем самым последним клиентом, ухода которого ждёт весь персонал.              Тяги к алкоголю Арсений никогда не испытывал. А вот к приключениям на пятую точку — всегда и побольше. Так уж вышло, что за время поездки он взвесил все «за» и «против» и сошёлся сам с собой в решении, что коктейли дома к такому состоянию лёгкости его не приведут. Потому оставшиеся километры до студии швеи он продумывал подробнейший план, как унылое воскресенье превратить в день без забот и хлопот.              «Мне нужно вернуться в тот бар. Просто прийти и уже по факту написать Серёге или Диме. Или кому угодно».              «А если не согласятся? Что ж, я тогда выпью один коктейль и спокойно себе пойду домой. Включу сериал, а может и порно».              «Нет, дрочить в воскресенье вечером — моветон. А если найти в баре кого-то? Стоп, не надо загадывать. Нужно скорее вернуться».              Отложив несложные вычисления, Попов вошел в студию Ляйсан, которую Паша так хвалил, и затем сдержанно терпел все её манипуляции, пока она расшивала строчку на воротнике.              Спустя полтора часа он подъехал к бару. Всё та же расписная вывеска напомнила, что водители вообще-то не пьют алкоголь, однако опытный Арсений смотрел множество сериалов, где участливые бармены смело забирали у таких клиентов ключи от машины до лучших времен. Улыбнувшись своим же доводам, находчивый актер толкнул дверь.              За барной стойкой сидели трое клиентов, но намерениям Арсения они помешать никак не могли. Напротив, эти почтенные господа и некая дама могли бы составить компанию скучающему мсье Попову, если спустя глоток он решит вылить тяготы судьбы в любые свободные уши.              К счастью, уши Иры (так Арсений интерпретировал услышанное «Иришка»), блондинки в обществе двух малопривлекательных и явно старших товарищей, были готовы в этот вечер к любому нытью.              За баром снова стояла Оксана, вчерашняя официантка. Значит, кудрявый бармен постоянно отлынивает от работы и мучает бедную принцессу!              — Добрый вечер! — начал на полном сливочном масле Арсений, улыбаясь.              — Добрый вечер, что предпочитаем? У нас обновлённая барная карта, плюс сегодня акция на шоты — с десяти вечера до полуночи четыре шота по цене трёх, — на автомате проговорила девушка. Она даже не попыталась изобразить, что речь не заученная — никаких актёрских талантов!              — Раз уже половина одиннадцатого, воспользуюсь вашим щедрым предложением. Давайте шоты.              Оксана молча кивнула и, несмотря на попытки Арсения произвести впечатление интеллигента и балагура, даже не ухмыльнулась. Хотя, чего он ожидал: клеиться к девушке-бармену или, того хуже, официантке — клише. Можно и от вышибал выгрести. То ли дело бармен-Бэмби. Его склеить ради прикола Арсений бы смог. Отомстил бы ему за вчерашнего «сахарка».              Так, стоп. Откуда такие мысли? И это Попов ещё не выпил.              — А у вас бармены как часто сменяются? — осмелев, спросил у неё Арсений.              — Бармен у нас один, — неоднозначно и с явным нежеланием продолжать разговор ответила Оксана.              Арсений убедился, что кудрявый ловкач, этот ленивый и опоздавший мужик, пользовался возможной влюбленностью юной блондинки.              «Вот это понесло, — подумал Попов, — уже придумал сюжет короткометражной драмы».              Он бы точно в такой сыграл, если бы её сняли. Или, что уж греха таить, если бы его позвали. Или не в такой. Вообще в любой. Лишь бы звали. Не особенно-то Арсений и привередлив.              Оксана поставила перед брюнетом четыре стопки.              — Приятного вечера.              — Сейчас обеспечим, — произнёс он в ответ и с вожделеющим видом опрокинул первый шот.              Часы тянулись медленно. На сообщение с приглашением потусить Дима ответил отказом, ссылаясь на домашний вечер, а Серёжа, посчитав, что Арсений шутит, прислал короткое: «Найди себе бабу», что Арсений тоже воспринял как отказ, хоть и весьма красноречивый.              Что ж, «бабу» не плохо было бы. Это бы существенно скрасило вечер. Однако из потенциальных перспектив он разглядел только сидящую рядом блондинку-Иришку, ненатуральные смех и цвет волос которой резали тонкую душевную натуру несчастного Арсения. За неимением других вариантов он выпил третью рюмку и чуть придвинул к ней стул.              — Как вам заведение? — непринужденно начал Арсений. — Бывали уже здесь?              Она обернулась к нему с неискренней улыбкой и ответила:              — Было дело, иногда здесь зависаю.              — И как вам тут?              — Смотря в какой день. По воскресеньям довольно одиноко.              Арсений воспринял эти слова как прямой призыв к действию и включил режим атаки.              — Я тоже ощущаю — одиночество так и царит в помещении, даже мороз по коже. Нужно согреться. Чем вас угостить?              — Спасибо, молодые люди меня уже угощают.              «Молодые» люди не обращали на Иру никакого внимания, словно видели её впервые. Тем не менее, ей очень нужно было зачем-то обозначить, что она разделяет их компанию.              — Мужчина, не могли бы подойти? Ваш чек слетел.              Арсений, увлеченный беседой с девушкой, не заметил, как вчерашний парень вернулся за бар.              — Одну минутку, я скоро, — проговорил Попов и прошёл к кассе со смешанными чувствами. Любопытство к персоне парня и недовольство от того, что его отвлекают от съёма, бушевали в равной степени.              — Боже мой! Неожиданно случился технический сбой! — явно кривлялся кудрявый, размахивая при этом напоказ руками, что очень напомнило Арсению картину «Крик».              — Добрый вечер, старый знакомый. У меня было только четыре шота. Бармен сказала, что они по акции, — ответил Арсений.              — Всё верно. Вот только тебе, сахарок, ещё бонус полагается.              — Ты вообще берега путаешь? Какой я тебе, нахуй, сахарок? — Арсений пытался выглядеть угрожающе, но улыбка растягивалась сама по себе и в уголках глаз проступали морщинки.              — Не быкуй, спасибо скажешь. В качестве бонуса — совет. С Ирочкой лучше не водись. Топай от неё подальше, если, конечно, ты не миллиардер, который скрывает ото всех своё состояние, — бармен придирчиво осмотрел Арсения, видимо, соображая, на сколько тянет его прикид, и есть ли в нём тайные дорогие побрякушки. — А, нет. Просто топай.              — Твоя девушка, что ли? Ты б тогда мужиков тех отгонял. Она тусуется с ними.              — Вот именно, сахарок. Она сегодня будет с ними.              — Объяснишь?              — Ты прикидываешься или так в себе уверен? По бабкам она, глаза разуй.              — Скорее по дедам, — попытался пошутить Арсений. Хорошему актёру весь мир — сцена, или как там в поговорках.              Шатен ухмыльнулся и закатил глаза. Спустя мгновение он оценил, что без помощи кого-то с менее высоким содержанием алкоголя в крови Арсений не догонит смысла сказанных намёков, поманил того пальцем и с самым будничным лицом произнёс:              — С дедками такие детки ебутся за бабки, сечёшь юмор?              Арс резко отпрянул, словно на него упала капля раскаленного масла. Такое панибратство со стороны бармена и неожиданный факт о девушке с выгоревшими кончиками отбросили в нём все зачатки короля флирта.              — Что, сахарок, подсчитываешь лимиты, которые рассчитывал потратить за вечер?              — Ты прикалываешься? Каких богачей тут ловить-то? Максимум бичей.              — Ты поэтому здесь? — в край осмелев, сказал бармен.              — А если бармена на хуй послать, меня продолжат обслуживать?              — Смотря что ты вкладываешь в это пожелание.              От такой наглости Арсений потерял дар речи. Мало того, что этот высокий чрезвычайно неуродливый парень дал ему сладкое прозвище, так еще и стебёт напропалую, дразнясь и флиртуя. Бармен заметил явное смятение гостя и кое-что еще для дальнейших дешевых интриг, но продолжать разговор не стал. Вместо этого он оторвал бумажное полотенце и стал с максимально скучающим видом натирать столешницу.              — Всё в порядке, заказывать будешь что-то?              — А посоветуешь?              — Советую вызывать такси, если тебе завтра на работу рано.              Арсений вспомнил теорию о хороших барменах и решил её опробовать на парне, пока еще оставался запас нерастраченного флирта.              — У меня тачка за углом, я вмиг домчусь, — сказал Арс, скрывая небывалую хитрость.              — Или тебя подвезут, — абсолютно равнодушным тоном ответил шатен.              — Кто? Ты?              — Врачи скорой помощи.              Настроение и раскованность улетучились в сию же секунду.       Арсений принимал все свои стороны, плюсы и минусы, противоречия и убеждения. Он принимал в себе любовь к загадкам, каламбурам, одежде всех кислотных цветов, осознавал, что был тем самым человеком на вечеринке, который откидывается раньше всех, потому что понюхал пробку, и тем странным чуваком, который напевает в лифте. Сегодня он принял в себе полное отсутствие зачатков к обольщению.              Он просидел ещё добрых пять минут около шатена. Реакций или намёков на продолжение дискуссии так и не наблюдалось. И потому Арсений произнёс первое, что пришло в голову (всегда действенный метод, особенно, когда ты в принятии):              — А почему сахарок?              Бармен, видимо, не расслышал его с первого раза, но понял, что обращались к нему, потому подошел ближе и чуть наклонился.              — С какой радости я сахарок? — повторил Арс.              — Потому что тебя твои друзья так назвали. Сладкий, как сахарная вата, или что-то такое.              Арсений завис, с трудом перебирая отдельные моменты вчерашнего вечера. Да, что-то такое Серёга мог сказать, он частенько обогащал образ Арсения подобным. Хотя даже обидно — самоутверждающаяся часть личности Попова хотела, чтобы интересный бармен дал ему такое прозвище из личных побуждений.       Как только шатен хотел снова отойти, Арсений крикнул громче обычного:              — А как тебя зовут?              Кудрявая макушка чуть качнулась, бармен убрал чёлку с глаз длиннющими пальцами и мягко посмотрел на уже порядком залитого и надоедливого клиента:              — Смотря кто. Ты вчера звал меня Бэмби. Тебе повторить?              — А как же медбратья и карета?              — Впечатлительный ты, сахарок. Ключи мне если оставишь, я, так и быть, медбратьев отзову. Они у меня, знаешь ли, на быстром наборе. А по поводу кареты. Я ж сказочный Бэмби, а не хуй с горы. Закажем принцу и карету. Только поторопись накидаться, через пятнадцать минут она превратится обратно в тыкву, и я тебя вынесу на ближайший газон отсыпаться.              — Ты всех клиентов обслуживаешь по полной программе? — двусмысленность фразы Арсений понял только спустя пару секунд, как сказал.              — Нет, только тех, кто настолько сахарные, что прилипают. Таких приходится отдирать со скрипом, — в не менее подыгрывающей манере ответил бармен.              Арсений заказал еще один Лонг-Айленд. Не отрывая помутневшего взгляда от ловких рук шатена, в которых тот тряс шейкер, Арсений готов был уже попросить переделать коктейль на что-то более сложное, или пошутить о том, где парень так ловко натренировал руку. Тупой юмор был коньком подвыпившего Арсения. А Арсений был коньком-горбунком.              Солидный стакан уже опустел, когда шатен снова подошел к гостю.              — Заказывай такси, мы ж условились.              «Да блять», — мелькнуло в голове Попова. Он не стал говорить правду, что уже попытался вызвать, но отменил заказ из-за стремного водителя с пугающим лицом и из-за боязни оказаться жертвой изнасилования. В ответ лишь кивнул, разблокировал телефон и снова бросил заявку на машину. Убедившись, что она подъезжает, Арсений без лишних комментариев протянул парню ключи от машины.              — Посажу тебя. Заодно покажешь, где машина твоя стоит. Предупрежу охранника соседней парковки, он мужик добрый, присмотрит, — сказал кудрявый, вытирая руки.              Арсений старался не впечатляться капельке заботы от незнакомца, потому сосредоточился на поиске своих вещей, чтобы не пришлось больше возвращаться.              Ветра июльской теплой ночью почти не было, а жаль. С такой головой только и не хватает, что прикрыть глаза и, как собака в машине, вытянуть лицо навстречу. Условия не сошлись, но Арсения это ни капли не смутило.              — Что с тобой? Тебя тошнит? Заблюешь тачку сейчас.              — Помолчи! Ветерок, чувствуешь?              — А ты прям малолитражка, сахарок, — усмехнулся шатен и сделал затяжку.              — А ты?              — А я Антон. И это мой бар.              Всю дорогу домой Арсений сидел, высунувшись из окна навстречу ветерку и мыслям о приятном знакомом.