Не тревожь питона

III

      О том, что декорации к выступлению провалены, а съёмка рекламы онлайн-аптеки передвинута, Арсений узнал почти в десять утра понедельника. Всего за час до ролика и за пропасть до возможности заработать денег на проживание.              Паша в общем чате поносил последними словами дизайнера, ругая его несоответствующие эскизы. Стас, знакомый рекламщик, подкинувший клиентов, нервничал из-за весьма вероятного опоздания Арса на площадку.              Времени собраться с мыслями не было, и Арсений вспомнил трюки далёкой студенческой молодости — быстро ополоснуться, надеть что угодно, и мчаться туда, где пожар полыхает сильнее. Из двух зол большую. Первая попавшаяся майка и джинсы, рюкзак в руку, телефон и ключи в карман. Стоп, ключей нет. Точно. Он же вчера устроил себе развлечение. Впредь следует усвоить этот урок и не оставлять их бармену, когда утром тебе светила единственная альтернатива — московское метро.              Арсений бежал к станции добрых полчаса. Мысленно он извинялся перед каждым встречным за дикий вид помятого с похмелья бомжа и за грубые отпихивания с дороги, но в глубине души знал, что таким бедолагам, как он, сегодня всё простительно. Кое-как не опоздав на электричку, он молился всем богам, чтобы только это самое место съёмки оказалось близко к метро. Ровно за пять минут до начала он, запыханный и разгоряченный, влетел в студию, увидел уже передёрганного Стаса, девочку-визажиста лет двадцати, совсем еще зелёную, и солидного мужика в костюме.              «Видимо, заказчик».              — Арсений! Ты вовремя, — встретил его Стас.              — Да, почему перенесли?              — Простите, это моя просьба, — вступил в разговор мужик в костюме, — у меня самолёт, командировка, а очень хотелось лично донести своё видение. В прошлый раз я этого не сделал, и получилось полное дерьмо, простите за французский.              — Понимаю, рад, что успел. Мне нужно переодеться, — ответил Арсений.              — Да, конечно, — Стас указал рукой на ширму, где уже висела одежда для ролика. Страшнючая и химозная, как вся фарминдустрия вместе взятая, смешанная и взболтанная, а потом выблеванная кем-то на ткань. — Пока одеваешься, я тебе кратко расскажу.              Стас дважды повторил техническое задание, прерываясь, когда «солидный» вставлял свои ремарки. В целом, всё было по стандарту: сколько ни старайся, а в рекламе к наигранным эмоциям все привыкли. Но, несмотря на это, времени они потратили чуть ли не в два раза больше, потому что заказчику всё казалось, будто «чего-то не хватает». В режиме «давай по новой, Миша, всё хуйня» они всё же добили эту несчастную съемку. Арсений уже пошёл переодеваться, когда этот «солидный» по-свойски тормознул его за плечо и сказал:              — Вы молодец, прошлый раз мне чмо какое-то досталось. А вы прям этот, как его… Актёр! — и сунул Арсу в руку пятитысячную купюру. — Это за вынужденную спешку. На такси. Так сказать, транспортные расходы.              Раньше, когда Арс был моложе и неопытнее, он распалялся, мол «уберите», «я и так получу деньги за съемку» и тому подобное, но взрослая жизнь московского понаеха вытеснила в нём гордость, а пять косарей на тротуаре редко валяется. По крайней мере реже, чем валялся Арсений после гулянок.              Даже не скрывая радости от лёгких денег, Арс пожал мужику руку и направился к ширме. Время поджимало, нужно было срочно ехать в театр на планёрку, разгребать накопившиеся завалы и наверняка поломанные декорации после психов Паши, а ещё решать, где найти нового дизайнера. Попов заказал такси (благо, материальное положение позволяло) и считал минуты в пробках.              Собрание прошло на удивление спокойно. Шедевр расписного искусства был правда ужасен: огромное разноцветное нечто, кружок в кружке, текст внутри — всё напоминало амфетаминовую вечеринку. Плюс перфекциониста-Арсения бесило, что буквы в самом центре были неровные, разного шрифта, и он не сводил с них глаз, как с раздражающего комара. Пока на протяжении трёх с лишним часов они обзванивали знакомых в поисках нового специалиста, Арс даже не вспоминал о машине. Подобие колл-центра прервалось, когда Паша вспомнил, что Ляйсан в обед завезла уже подшитый костюм.              — Попов, иди примерь, чтобы утвердить хотя бы это и рассчитаться с ней.              — А я думал, что ты хочешь потянуть эти ваши «договорные» отношения, — ухмыльнулся Арс и шумно прыснул, разбрызгивая на себя томатный сок.              — Это карма, Арсений, — ответил Паша, пальцем показывая на пятна. — А отношения с дамами не обязательно строить за деньги. Когда ты это поймешь, точно станешь богаче, — пошутил он в ответ и оставил его рассматривать в зеркале красные разводы на белой футболке.              «И в этом мне возвращаться в бар? Похоже, как будто я уже из него, и по пути мне начистили морду. Блять, ещё и в метро ехать».              Он стянул одежду, повертелся в сценическом сюртуке, убедился, что Ляйсан — мастер от бога, и только было собрался всё снимать, как взгляд упал на размазанное нечто, во что ему нужно было обратно переодеться.              «Нет, в таком виде решительно нельзя идти в бар. Что обо мне подумает Антон? Он уже решил, что я конченый алкаш, заинтересованный в эскортных дамах. А теперь ещё и бомжом стану».              Недолго думая, Попов бросился к Паше, чтобы спросить разрешения оставить себе костюм на день без лишних вопросов, но тот уже выехал с парковки.              «Это знак утвердительного ответа», — подумал Арс, и стремительным шагом направился за вещами.              Меньше пятисот рублей за поездку — небывалая удача, которая упала Попову на голову. Водитель встретил его удивлённым взглядом, хотя наверняка среди клиентов видал и более экстравагантных персонажей.              — Я же актёр, — ответил на немой вопрос Арс, после чего машина тронулась по пути в «Big Snake».              — Это заметно, — безразлично ответил водитель, постукивая по рулю.              Попов выскочил у входа уже знакомого местечка, для приличия поблагодарил неделикатного незнакомца и пулей влетел в бар, желая как можно скорее вернуться домой. Он не ожидал, что Антон в столь ранний час окажется здесь. Впрочем, как и сам Арс не должен был тут находиться. Как только он вошёл в помещение, тут же узнал эту кудрявую макушку.              Антон стоял к нему спиной, напряженно доставая что-то из-за полки.              — Привет, это снова я, — крикнул слету Арсений. Его волнение можно было легко распознать даже по этой короткой фразе.              — О, сахарок, приветствую. Сейчас, погоди, у меня прайс от стены отвалился, никак не достану. Ты так рано за ключами или, может, что-то особенное празднуешь?              На этой фразе Антон повернулся, увидел костюм Арсения и застыл.              — А. Сегодня же Международный день зелёного горошка. Я и забыл. С праздником, что ли. Предложу Оксане повесить календарь праздничных дат на стену.              — Заткнись, это мой сценический образ.              — Видимо, у компании «Бондюэль» большой бюджет на рекламу, раз всем горошкам шьют такие. Или не всем? Ты особенный? Точно! Единственный в стручке.              — Каком, блять, стручке?              Антон на полном серьёзе пытался объяснить ему, как выглядит горох не в банке, но тот уже начал заводиться от неоценённого образа и перебил:              — А может я вообще змею играю?              Антон вскинул брови.              — Ты серьёзно? Какую? Расскажи.              Арсения такая реакция очень удивила, но, посчитав, что парень всё ещё издевается над ним, решил подыграть:              — Древесного питона. Они такие, ярко-салатовые. Но это если обычные! А иногда они прям изумрудные. Вот у меня как раз такой костюм. У нас постановка в театре.              — О, так ты актёр? А в чём суть постановки?              По Антону невозможно было понять — шокирован он таким вымышленным поворотом или продолжает игру в стёб, но Арсений сказал себе идти до талого, чтобы поставить кудрявого на место:              — В поддержку защиты животных, рептилий конкретно. Вот мы будем там, на сцене, их изображать — демонстрировать их привычки, чтобы людей просветить, — врал он напропалую.              — А что ты знаешь об их повадках?              — О повадках многого не знаю, но моя роль включает в себя телесное сдавливание. Мне буквально придется душить образную жертву.              — Как круто! А знаешь выражение — душить змею? Я пробовал, это глупость полнейшая, даже не начинай. Потом она тебя может укусить.              Тут Арсений точно убедился, что бармен издевается и ответил:              — Так всё, давай ключи, душитель змеи.              На что Антон с очень внимательным взглядом приблизился и заговорщически тихо-тихо произнёс:              — А у меня вообще-то анаконда. Она сейчас спит. Хочешь, покажу?              Арсений опешил от наглости. Стебаться над костюмом — это одно, но так прямо намекать на секс — это уже выше допустимого для их уровня знакомства.              Одно не давало покоя — почему же тогда Арсений всё еще не отказал ему?              — Ты серьезно?              — Да, но только надо за ту дверь пройти, — он указал на едва заметную дверь, ведущую, как подумал Арс, в подсобку для персонала.              — А ты сейчас в баре один?              — Да, но народу и не будет. Время по статистике вообще мёртвое. Если придет клиент, я увижу. Там камера стоит. Выйду и обслужу, ничего страшного. Так хочешь посмотреть?              Лучше бы Арсений был пьян. Затуманенной головой он смог бы объяснить весь происходящий пиздец. Этот флирт с человеком своего пола, эту обстановку чего-то манящего и запретного, это нездоровое любопытство и желание. Он сглотнул, поняв, что в горле сильно пересохло, а всё тело бросило в жар. Костюм резко стал душить, о боги, точно, как будто змея обвилась, и хотелось как можно скорее его снять. А там будь что будет.              — Хочу, только для начала налей воды.              Счастливое лицо Антона поразило брюнета. Неужели недотрах кудрявого был настолько силён, что он так просто решил склеить его здесь средь бела дня? Правило третьего свидания, не иначе.               — Тебе правда хочется взглянуть на мою змею? Невероятно! Обычно все избегают её, хотя она довольно тактильная.               — Я даже не сомневаюсь в этом.               — Пройдём?              Арсений допил воду и несмело двинулся за Шастуном в странное помещение. Бармен включил свет, и перед Арсением предстала стандартная комната отдыха — кожаный диванчик, накинутый пледом, подушка в углу, справа — рабочий стол с ячейками для документов, мерцающий монитор с трансляцией происходящего в основном зале, стеллаж, накрытый темной занавеской, и узкая пластиковая дверь с табличкой «Туалет». В целом, даже по-трезвому предаваться здесь утехам было не тошно. Не кровать king-size из номера «люкс», конечно, но и не бомжатник. Хотя откуда Арсению знать про постели роскошных номеров? Самым шикарным местом у него была односпальная кровать. Но мечтать не вредно.              Антон минуту помедлил, словно оценивал, насколько решителен его новый друг, а затем повернулся и спросил:              — Ну что, готов увидеть?              — Слушай, я, в целом, готов. Просто я ещё ни разу…              — Эй, — весело ухмыльнулся Антон, — она же не укусит тебя. Всё безопасно.              — Я понимаю, просто никогда ещё не пробовал.              — Ты боишься, что ли? Есть же фобии, я всё понимаю.              — Дело не в фобии, дело в неопытности.              — Здесь опыт тебе не нужен. Я же не положу тебе её на плечи сразу же. Я умею с ней контактировать.              Арсения этот метафорический диалог сводил с ума. С одной стороны, он понимал, что говорить прямо о первом опыте секса с мужчиной ему не хватит смелости. С другой стороны, он боялся, что Антон может его неправильно понять. Но, судя по всему, бармен и не ждал от него звёзд с неба.              — Я покажу тебе, а если захочешь подержать в руках — помогу. Не бойся. Тебе понравится.              Арсений думал, что чем дольше разговор, тем сильнее волнение. Краем глаза заметив, что Антон потянулся рукой к стеллажу у стены (наверное, чтобы поправить занавеску, значит, тоже волнуется!), он сделал смелый шаг вперёд, вплотную подошёл к парню и положил свою ладонь ему на пах.              Оба застыли, смотря друг другу в глаза. Антон опустил глаза вниз, затем медленно поднял их обратно на Арсения. Арс не растерялся и, допуская подобную неловкость первого раза, прикрыл веки, резко поцеловал Шастуна в сухие губы и в ту же секунду отстранился, не убирая руки с ширинки парня.              — Ты чего это? — опешил Шастун.              — Я не так начинаю? Я же говорил, у меня не было опыта с мужчинами.              — Какого опыта? — всё ещё соображал Шастун.              Тут за спиной Антона Арс заметил слабое движение. Переведя взгляд на стеллаж, с которого шатен успел скинуть занавеску, Арсений почувствовал оцепенение. Это был никакой не стеллаж. Занавеска, висевшая минутой ранее, скрывала от прытких глаз огромного размера террариум, высотой с самого Арсения, с брёвнами по диагонали. Поперёк толстенных брёвен расходились кольца огромной зеленой змеи. Её чешуя переливалась в свете лампы, а двигающиеся мышцы перемещали невероятное туловище по всему периметру. Казалось, что змея заполняла собой всё пространство комнаты. На секунду Арсений представил, как она опутывает его горло и душит. И в ту же секунду он заорал так, что на крик могли бы примчаться журналисты, чтобы снимать видеосюжет о маньяках.              — Стой, стой. Ты чего орёшь! Успокойся! Она за стеклом! Не кричи, ты её пугаешь!              Арсений, отскочив на метр от Антона, споткнулся об диван, упал на мягкие подушки и с лицом, полным ужаса, смотрел на змею, не моргая. Антон резко закрыл стекло занавеской, подбежал к Арсению и сказал:              — Насколько сильная фобия? Посмотри на меня, ау! Зачем тогда согласился посмотреть?              — Ты совсем уже?! Это же грёбанный десятиметровый питон! Живой, сука, питон!              — Не кричи, тише, тише. Во-первых, это не питон, — затараторил Антон, ошалевший от такой реакции, — это анаконда. Во-вторых, доказательств, что анаконды бывают более шести метров в длину, пока нет. Моя, к примеру, всего четыре с половиной метра, но она потихоньку растёт. Тише ты! Ну всё, всё, всё, я закрыл её, успокойся уже.              — Зачем ты привёл меня к ней? Ты что, извращенец? У тебя фетиш такой? Трахаться со змеями? Или тебя возбуждает только вид змеи? Это что-то по Фрейду? Блять, да что с башкой твоей? — не унимался Попов. Его голос с каждым вопросом был всё выше и выше, и казалось, что ещё одна фраза — и он перейдет на ультразвук.              — Стоп, — пытался перекрикнуть Антон, уже начав злиться. — Причём тут это? Какие «потрахаться» и «фетиш»? Мы говорили про змей! Я подумал, что раз ты в роль вживаешься, круто было бы на настоящую змею посмотреть. Понаблюдать за тем, как она двигается. Ты вообще откуда всю эту хрень взял про секс?              — В смысле откуда? А кто мне предложил потрогать свою анаконду?              Антон полсекунды замешкался. Осознание всего услышанного и представление этого разговора со стороны Арсения, который изначально понял его несколько иначе, тут же щёлкнули в голове, и он истерически заржал.              — Боже, сахарок, — говорил он, кашляя от смеха, — ты, ты… — он не мог продолжить от новой накрывающей волны истерики. Шастун согнулся пополам и уже просто орал, хрипя и ударяя Арсения по плечу.              — Ты правда решил, что я веду тебя потрогать свой член? — еле собрал слова в предложение Шастун.              — А, блять, что я ещё мог подумать? Что у тебя живая анаконда сидит в баре? Ну ты и мудак!              Антона снова накрыло приступом смеха, и он не успел остановить отталкивающего его брюнета. Арс вылетел из подсобки, полубегущими шагами приблизился к барной стойке, забрал свои ключи и направился к выходу, полный разочарования, стыда и бешеной злости, смешанной с остаточным страхом.              — Та погоди, сахарок! Скажи, ты собирался совратить меня в костюме древесного питона? — никак не мог успокоиться Антон.              Арсений в ответ обернулся, бросил молнию из глаз и, крикнув:              «Оставь моего питона в покое!», — решительно скрылся, оставляя Шастуна скатываться на пол от смеха.              — Какой же ты… какой же ты всё-таки сахарок, — сказал Антон в пустоту, всё ещё стирая оставшиеся слёзы и хихикая уже сам с собой.              Таких клиентов стоило бы запомнить.