Не тревожь питона

IX

      Лучше бы Антон никогда не видел эти исходники. Лучше бы фотограф сказал, что флешка сломалась, и всё удалилось, потому что смотреть на них было так же волнительно, как тотально верующему человеку увидеть святой образ.              Арсений был магическим. Каждый снимок, даже с кривыми и непоставленными промежуточными моментами, травил волшебным и дурманящим зельем.              Шастун сидел за ноутбуком уже несколько часов и никак не мог выбрать те самые десять фото, которые полагалось впоследствии обработать. Он сразу скинул всю папку Жене, чтобы она пока накидывала макет. Но он же обещал скинуть их Арсу, правда, уже после ретуши. А тут — какая к черту ретушь?              От засаленного взгляда, коим Шастун пропитал за это время снимки, они должны были уже давным-давно расплавиться, но минуты текли, а он всё так же не мог определиться. Спасибо фотографу, что не торопил, иначе бармен словил бы панический приступ. Он боялся не попасть в ожидания Арса, боялся оставить без внимания какие-то мелкие детали, которые потом могли бы сыграть с ним злую шутку. Это выглядело странным и нелогичным, потому как он — заказчик, а Арс — лишь модель, которой заплатили за его труд, и, в общем-то, Шастун теперь уже ему ничем не обязан. Но поскольку условились, что Антон передаст ему фотографии, значит должен был сдержать свое слово.              Шастун считал важным выполнить обещанное еще и потому, что благодаря рабочим моментам он планировал заполучить от актера пару-тройку сообщений, благодаря которым представится повод завязать общение и, может, какой-то приятный бонус в виде непринужденной беседы о тайных поцелуях. Потому перед Шастом стоял непростой выбор, два стратегических шага вперед (один плюсом на случай, если Арсений сделает шаг назад). И Антон продолжил просматривать отснятый материал.              Он уже скопировал в отдельную папку порядка двадцати фото, которые, как ему показалось, соответствовали вкусу Арса за счет своей неординарности. Он выбрал самые необычные, самые живые образы, и, конечно, моментально в них влюбился. На них его погруженный в искусство мозг отключился, и ждать помощи в таком, казалось бы, пустяковом, но в голове Шастуна — судьбоносном, деле было не откуда.       Когда, потирая уставшие глаза, он встал к холодильнику, громкий звук уведомления на телефоне заставил подскочить.              «Хоть бы не фотограф», — пронеслось в голове.              Писала Женя. Судя по истории переписки, где последнее сообщение от Шаста гласило: «Я скинул», он понял, что отправил ей снимки для передачи на обработку аж три часа назад. Боже, столько времени он просто сидел?              Девушка прислала фото, которое предложила выбрать для обновленной рекламы. Шастун, не успев отойти от прострации, снова осел на пол. Картинка его заворожила. На снимке не было лица Арсения, его намеренно обрезали до уровня рук, но от этого изображение не стало ничуть хуже, напротив, вышло попадание категории сто из ста.       Жёлтый приглушённый свет, столешница барной стойки, натёртая до яркого блеска и отражавшая блики от потолочных светильников, поперёк вытянулось тяжелое тело малышки Ники. Крупный план, крепкие мужские руки на запотевшем стакане скотча, лёд и чёрная рубашка. Идеальный кадр, идеальная обработка, идеальное сочетание коричневого стола, зелёной Ники и черного силуэта. Видневшиеся на руках вены словно повторяли изгибы змеи, были переведены, как под кальку — проекция один в один. И всё это — целиком и полностью — имело такой потрясающий эффект, что Шаст чуть было не ответил «хочу себе такое же», забыв, что этот макет и создан для него.              Ответ, как решить задачу с фото, пришёл сиюминутно. Пока он в увеличенном масштабе рассматривал каждый дюйм рук своей обожаемой модели, тот написал ему нетерпеливое:              «Что-то по фото уже есть?».              Антон, сочтя это знаком свыше, осмелел и решил брать ситуацию под полный контроль с последующим авансом на все возможные вытекающие и неконтролируемые последствия.              «У меня большие проблемы. К 25 годам я осознал, что не способен делать выбор. Может, это такая болезнь? Так что теперь у меня 2 варианта — звать к себе психолога или тебя».       

***

      Арсений, сидя на мягком стуле в кафе неподалеку от театра, как мог, оттягивал момент возвращения домой. Он уже заглянул к ребятам на репетицию, пообедал, прочитал последние сводки из мира культуры и даже отложил несколько вещей в интернет-магазине, но времени всё ещё хватало про запас. Вспомнив о том, что Антон обещал ему выслать фото, он решил, что на проработку и выдумки новых постов со свежими кадрами можно потратить час, а то и больше, если заморочиться, и потому тут же написал требовательное сообщение Антону.              Получив, мягко говоря, прямое приглашение, он решил, что сорвал бинго — прокатиться к дому Шастуна, потом полчаса на выбор фоток, еще дорога домой, так и пролетит этот скучный день. Потому, усмехаясь своей опрометчивости, он ответил, не думая:              «Скинь адрес».              И следом:              «Что-то нужно в магазине?».       

***

      Шастун прыгал на одной ноге, влетал в более-менее приличные спортивки, параллельно одной дрожащей рукой печатая адрес в ответ. Он был не против и выпить, только не знал, насколько это предложение будет уместно. Напитки в магазинах дорогие, а отношения между ним и Арсением всё ещё натянутые, чтобы просить его тратиться на такое. Потому Антон решил предстать максимально предусмотрительным и отправил:              «Если получится, возьми бутылочку виски, выходной как-никак. Я переведу сейчас тебе. Как подъедешь, набери на домофоне 133».              Арсений понял намёк о предложении вместе выпить, стоящий за банальным «возьми бутылочку», и тут же отправился за угол в ближайший алкомаркет.              Попову не было страшно, когда он ехал в такси, прижимая к себе бутылку алкоголя, не было страшно, когда заходил в приложение навигатора и сверялся с маршрутом, но как только такси подъехало к подъезду, он откровенно струсил. Банально и на финишной прямой.       Он словно понял, что если сейчас услышит в домофоне голос милого бармена с сухими и приятными губами, выйдет из лифта и зайдёт в его квартиру, то окончательно перестанет понимать окружающий мир и себя. Он не сможет больше разобраться, кто он и чего хочет.       Ему не может нравиться мужчина. Это же так… неправильно?       Ничего страшного в перспективе посмотреть фото и опрокинуть стаканчик он не видел, вот только что-то в подкорке говорило о том, что Арсений способен на многое вне этих очерченных рамок. Что он хочет большего.       Он думал о близости лица бармена к своему, его обезоруживающей улыбке и обволакивающей заботе, и щеки Арса вспыхнули. Если изначально он себя не понимал, то сейчас нерационально побаивался.              Попов вышел из машины и попросил водителя подождать. Бодрый голосок Антона тут же ответил на звонок и назвал этаж. Арсений стоял, растерянный и неловкий, набравшись сил проговорить только:              — Это тебе. Прости, я не могу. Не могу зайти и помочь выбрать фото. Потом как-нибудь скинешь, какие хочешь, — и поспешил развернуться обратно к лифту.       Шастун застыл от неожиданной тирады, но, спохватившись, выкрикнул уже отвернувшемуся Арсу:              — Стой, ты чего? Ты ехал чёрт знает куда, чтобы привезти мне выпивку?              — Ты денег перевёл, не мог же я сбежать с деньгами? — Арс постарался пошутить, но вышло куда более драматично. — Извини, мне пора.              Шастун мог остановить, преградить дорогу или даже выкрасть Попова у всего мира. Мог, но не стал.       Арсений должен сам хотеть прийти и быть рядом, должен быть готовым к этому, а заставлять — не в принципах Шастуна. Хотя вся эта ситуация здорово била по его самооценке. Не сказать, что Антон слыл мастером съема, но на практике знакомства с парнями удавались ему с лёгкостью. Не было жалостных подачек, уговоров или вымаливаний, а только обоюдное желание с огоньком провести время. Это проходило горячо, быстро и абсолютно безобязательно, и оттого так весело.       С Арсом Шастун чувствовал, что таял, и не мог заставить себя забыть тот поцелуй на следующее же утро. Он не горел идеей заполучить его при любом раскладе, а стремился забрать себе частичку чего-то ответного.       Да, Шасту уже физиологически давным-давно был прописан качественный секс, все многонедельные фантазии не спрятать в сундучок под ключик, но при имевшихся условиях куда больше он бы предпочел быть с этим непостоянным актёром, желавшим того же. Потому, покорно кивнув, он поблагодарил Арсения за привезённый презент и молча ждал, пока тот не скрылся за дверями лифта.              Решение напиться пришло сразу же. И желательно до состояния вареного овоща, чтобы никоим нервом не реагировать на фото, не думать о том, как сильно хочется выбить из этого актёришки всю спесь. Злость и обида от неудавшихся ожиданий, непонимание, а потом понимание и ярость на Арса за его нерешительность сливались в бокале с мутной жидкостью.       Первый стакан — и Шаст подумал, какой Арс всё-таки козёл, раз опрокинул его. А он, между прочим, даже надел чистые штаны!       Второй — и Антон убедил себя, что Арс травмирован (а возможно сломлен) чем-то из детства, и это не дает ему осознать свою симпатию.       Третий — маты по всей квартире, и громкое пьяное «А мне так похуй!», выкрикиваемое Шастуном под трек Серябкиной.       На четвертом он, весёлый и беззаботный, уже моделировал в своей голове новые ухищрения, чем же заманить скользкого Арса в свои отнюдь не грубые руки.       Наливая пятый, Антон ощутил одиночество и желание оказаться в шумной компании. Ехать куда-то далеко не хотелось, но есть же мобильник, который способен привезти гору к Магомеду.              Он набрал номер и чрезвычайно теплым от выпивки голосом заорал в трубку:              — Эдик-педик! Ты дома?              Скруджи заржал, понимая, что Антон достиг нужной планки, и выговаривать ему за его вольности толку нет.              — Дарова, мудак. Ты зачем нажрался?              — А разве я не могу скрасить свой день стаканчиком вискаря?              — У тебя литровые стаканы?              — Та брось! Приезжай, посидим, попиздим, говно твоё послушаю.              — Если будешь продолжать в том же духе, я всю ночь за тобой в ванне буду говно подбирать. Шаст, я просто сейчас у тебя в баре, и я не один.              — Так пригоняйте ко мне все! Я сейчас доставку закажу. И Окс предупрежу, она с собой пару бутылок упакует.              — Стоп, Шастун, угомонись. Я с девушкой, мы вдвоем культурно выпиваем. И рожей твоей бухущей я её пугать не хочу. Забрал бы голубя своего к себе, хули до меня доебался?              — Ты мне друг или пидор? — ворочать языком на высоких нотах давалось Шасту с трудом.              — Ты — мой друг-пидор, забирай своего актёришку и нахуй вези на хуй.              — Он не захотел ко мне, привёз бухло и свалил, — обиженно и от выпитого слезливо ответил Шастун.              — А это потому что ты ему с порога не дал бахнуть. Он тут опрокидывается будьте-здрасьте.              Шасту показалось, что он ослышался. Приходя в себя, словно от холодного душа, он затараторил ещё громче в трубку:              — Где тут? Ты его видишь? С кем он? Что он делает? Он пьёт? Он тоже в баре? Как он выглядит? Он расстроен? Весёлый? Вот сука, он опрокинул меня, чтобы набухаться, мудак зелёный!              Эд только и успел, что спросить:              — Зелёный?              — Забей. Было у него дело. Так с кем он?              — Вау, Антон. Как много мне открылось. Ты у нас не только похотливый паук с длинными лапищами, ты ещё и ревнивица-жена!              Антон перешёл в состояние, когда алкоголь ещё не подавил вмиг вспыхнувший гнев, но уже толкал на идиотские поступки.              — Он с друзьями, мужики невысокие такие. Нерусские. Или может просто темные, хуй проссышь. У одного блямба такая, знаешь, как у императоров — штучка на голове, а второй в очках. Но ржёт твой — ахуеть. Как будто лошади трахаются.              — Даже они! А мы — нет! — снова уныло протянул Шаст.              — Забирай его. Прямо отсюда. Ему уже пора.              — Понял тебя, вызываю тачку.              Спешно оглядев комнату и убедившись, что она вполне приличная, он зачем-то нажал рукой на кровать, пробуя упругость, как будто сегодня он планировал устроить на ней состязания по прыжкам (или не прыжкам), схватил на бегу ключи с крючка и поспешил вниз.       

***

      Попова ломало.       Спустившись с этажа Антона и сев в такси, он назвал домашний адрес, хотя всеми фибрами души не желал туда возвращаться. На пробу (или, как говорили у него в театре, на «авось») он скинул сообщение Серёже, сославшись на то, что давненько они не отдыхали вместе, и интересовался его планами на конкретное «сейчас».              Матвиенко пребывал в хорошем настроении — они с Позом заключили договор с отелем на проведение мероприятия аж на четыре дня, что сулило большие доходы, которые, к слову, они так и не успели обмыть. Арсений знал, что смены Антона сегодня не предвидится, потому позвал Диму и Серого в пресловутый «Big Snake».       Нужно было выговориться, но парням о таких вещах не расскажешь. Да и с Димой он не настолько близок, чтобы откровенничать на тему сбоя ориентации.              «Хотя бы отвлекусь. А может познакомлюсь с какой-нибудь девушкой», — думал Арс, подъезжая к офису парней.              Перспектива заехать за ними казалась прекрасной не только тем, что не придётся сидеть в баре в одиноком ожидании, но и тем, что они оплатят поездку. Денег, которые перевёл ему Шастун за барную съемку, уже оставалось впритык.              На протяжении первого часа в заведении Арсений развлекал себя выдумыванием разнообразных тем для общения — спрашивал о сделке, узнавал мельчайшие детали помещения, спрашивал про программу и даже коснулся вопроса о выборе ведущего.              — Я Сереже сказал, что четыре дня подряд не смогу, у меня планы с семьей, так что мы попутно ещё и с предложением к тебе, Арс, — ответил Позов. — Если на эти даты ты свободен, не хочешь баблишка получить? Там толстосумы, платят дохуя.              — Я, конечно, гляну репертуар на осень, но, в целом, буду очень рад.              И они пили. Шумно, весело, так, что Арсений совсем отставил свой ящик с сомнениями, который давил на него наперевес с необъяснимой виной. Под эйфорией от лёгкой и такой необходимой спасительной компании Попов не считал коктейли и налакался, как мартовская кошка валерьянки.       Орал он, кстати, соответствующе. Смеялся от души над шутками друзей и не замечал, как один худой парень косился на него, разговаривая по телефону. Ему было невдомёк, что этот самый парень представлялся менеджером во время съемки. Весь обзор Арсения сейчас ограничивался стаканом на барной стойке, так щедро и своевременно пополняемым Оксаной.              В какой-то момент Позов надумал выйти и отзвониться жене, что Арсений счёл невероятно милым и трогательным. С пьяной и радушной улыбкой он просил Диму передать ей самые теплые слова и приветы, забыв, что вообще с ней не знаком. Как только Дима скрылся, Сергей с серьёзным видом придвинулся и спросил:              — Что с тобой?              Арсений полминуты соображал, делая максимально непонимающее и удивленное лицо, но дружба длиною в миллион лет оставляла отпечаток, потому Матвиенко читал его, как раскрытую книгу.              — Мне пизда, Серый, — многозначительно решился ответить Арс, тут же сжавшись.              — Ну, выкладывай.              Собравшись с мыслью, Арс начал:              — Есть кое-кто. И вроде с этим кое-кем у нас наклёвывается. С ним забавно, тепло и хочется ещё и ещё, но по итогу всё равно ничего не выйдет. Перспектива далеко не радужная.              — С ним?              — Вот и сюрприз. Да, с ним. Это парень, Сереж.              — Какая ж не радужная тогда...И как далеко вы с НИМ зашли?              — Мы целовались. Он меня поцеловал. А потом я его, — Арс хлопнул по столу, — да какая разница? Меня в гей-клубе ещё мужик при нём поцеловал. И я трогал его за член. Случайно. Нет. Не трогал член, трогал джинсы. Специально. А он смотрел, как я втайне на него дрочу. И у него анаконда.              — Остановись! Блять. Фу, господи, Арс. Не смей применять такие метафоры. Куда его анаконда залазит, я вообще знать не хочу, — Серёжа ржал до слёз. Ему казалось очень милым то, что всё это Попов смог-таки вывалить на него, несмотря на сомнения. — Ты был в гей-клубе? И часто ты туда ходишь?              — Да я один раз был, чтобы проверить.              — Проверить, трахнут ли тебя там метровой анакондой? — Матвиенко не унимался и всё громче угорал. Арсению от его смеха вся эта ситуация показалась действительно комичной. Даже на секунду он подумал, что раздул из ерунды целую трагедию, настолько имел вес подход его друга. Сам уже переходя с истерического покаяния на хихиканья, он ответил:              — Нет! Я подумал, что я гей.              — И, надо думать, что поцелуи с мужиками тебя переубедили?              — А вот и да! — с вызовом привстал и декламировал Арс. — Я точно не гей! — и на выдохе опрокинул остатки выпивки. Некоторые люди обернулись и пожали плечами, мол, как скажешь. — Оксан, давай ещё!              — Короче, Арс, дело твоё, хоть тёлок трахай, хоть мужиков, или они тебя, не понимаю принципа, конечно, но не важно. Только ради всего святого — прекрати делать из мухи слона. Ты опять даёшь заднюю, — тут Серёжа подавил смешок, — то есть, переобуваешься, сам себе выдумываешь какие-то трудности. Если тебе он нравится, почему ты тут сидишь, а не с ним? На нём? Повторюсь, я не шарю, какие у вас там порядки.              — Потому что я не понимаю, как вообще мы с ним можем быть.              — Тебе про позы рассказать или что, я не пойму? Говори конкретно, что тебе не нравится?              — Я боюсь облажаться. Понимаешь, у Антона был опыт с парнями. Для меня это очень странно. Когда он рядом, бля буду, Серый, у меня яйца поджимаются, — Арсений недвусмысленно хватился между ног и придвинулся поближе, явно стремясь посекретничать, — и мне кажется, что меня никто так не возбуждает, у него длинные такие…              — Так, хватит! Это всё ты должен рассказать ему, а не мне. Господи, вот бы Поз скорее вернулся, зачем я только вписался в это? Жил бы без травм...              — Серёнь, ты осуждаешь меня? — пьяно спросил Арс, делая очень сосредоточенное выражение лица (не вышло).              — Бля, Попов, сядь на жопу ровно, пока она цела. Ты мой друг, я тебя люблю. Ебитесь как хотите. Вообще я всегда считал, что в театре педиков море и небольшая лужа. Видишь, как совпало. Потому целую в лобик.              — Мне нужно ему завтра написать, а то вдруг он обиделся?              Сергей услышал, как с улицы открылась дверь и, смотря куда-то поверх плеча Арса, мимо него, спросил:              — Антон твой высокий и кудрявый, а ещё и владелец этого бара?              Арс ошалело посмотрел.              — Ты откуда знаешь? Я проболтался?              — Арс, ты лучше не звони завтра. Может, сегодня всё решишь, и завтра потребность отпадёт.              — Ты предлагаешь мне сейчас к нему поехать?              В этот момент полный решимости и алкоголя Шастун стремительно двигался через толпу прямо к ним. Следом за ним шёл Позов, абсолютно не понимая, чем его компания привлекла внимание хозяина.              «Сейчас выгонит. Походу Арс нажрался», — подумал он, и стремглав ринулся за ним.              В момент, когда Матвиенко советовал Арсу пересмотреть планы на остаток вечера, Шастун уже подошёл к Арсу сзади вплотную.              Попов последовал за округлившимися глазами Серёжи, развернулся и заорал на весь бар:              — Антон! Я уже готов!              Дюжина глаз смотрела сейчас прямо на них, но бармену было не до зевак. Он готовил длинную и нудную (на его языке — логичную и аргументированную) речь, пытался мысленно представить, как убедить Арсения попробовать хотя бы приятельски общаться, но наплевал на это с высокой колокольни, как только услышал радостный выкрик. Улыбаясь, как идиот, он осветился десятой лампочкой с потолка и ответил только:              — Я сейчас закажу машину.              Пока Шастун вызывал такси, Арсений никак не мог угомониться. Он, как ему казалось, незаметно пихал парней локтем и то и дело шикал, пытаясь глазами показать на Шаста, мол, смотрите, пришёл, и выглядел в целом как старшеклассница, которую забирает с выпускного богатенький студент. Разве что в ладоши не хлопал. А нет. Похлопал. Что ж.       Серёжа и Дима лишь понимающе улыбались.              Шастун поднял голову от телефона и засиял, глядя стеклянными глазами на такого же самозабвенного пьяного Попова.              — Проведаем пока Ники?              Арсений соскочил со стула и по-хозяйски направился в подсобку.              Антон лихо закрыл за ними дверь и отодвинул занавес стеллажа.              — Привет, малая, как ты тут? Ты ей понравился сразу.              — Она мне не сразу, но она крутая.              Они стояли у стекла, боясь пошевелиться и просто раз в несколько секунд выдавали какие-то слова, сглаживая неловкость.              «Красивые узоры».              «Смотри, как лежит», — и прочие отводящие взгляд фразы.              Каждый думал о том, что им делать, когда они останутся одни в квартире Антона.              Когда машина привезла их к уже знакомому Попову подъезду, очередным испытанием стал лифт. Став друг напротив друга, они поднимались молча и всё так же по-дурацки улыбались.              Поворот ключа, дверь за ними заперта, в коридоре темно. Шаст потянулся к выключателю, и это движение перехватил Арс, полностью повиснув на парне, обхватывая его сзади шеи руками.       Он начал с такой жадностью целовать бармена, что казалось, словно у него вылетели предохранители. Одна рука спустилась с шеи и оглаживала бок с выпирающими рёбрами, другая требовательно наклоняла голову Антона ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Антон отвечал, целовал мокро и с тем же напором, но полностью отдаваясь инициативе Арсения. Ему хотелось, чтобы тот наконец отпустил себя, забыл про тараканов в голове и просто был собой.       Шастун гладил его спину, а собственной в это время упёрся в стену сзади. Арсений сшибал с ног своим напором, но Антону хотелось, чтобы это длилось бесконечно. Арс был тягучим, как дорогое бренди, но голову сносил с первого глотка, с первого прикосновения к губам, как шампанское.       Арс не унимался и тянул к себе за шею с ещё большей силой. Дыхание растворилось, и остались только мокрые звуки губ. Попов подтянулся, вставая на носочки, и вплотную вжался в Антона. Его ширинка теперь сровнялась с уровнем паха Шаста, и от этого сладкого соприкосновения бармен застонал, разрывая поцелуй и прижимаясь головой к стене.       Арсений смотрел на него расширенными зрачками и за этот блядский взгляд Шаст уже готов был разложить его прямо в коридоре. Выдохнув и спустив первую волну наваждения, Попов подтянулся к уху и, касаясь языком мочки, прошептал:              — Даже фотки не посмотрим?              Шастун рассмеялся и нежно отодвинул парня от себя. Так, до мерцающих перед глазами мушек, его не накрывало ещё ни разу. Он развернул Арса, бережно снял с него кардиган и за талию провёл в гостиную.              Поправляемый Арсом внушительный стояк не скрылся от обзора Шастуна, когда они усаживались на диван. Шаст поставил на колени ноутбук и открыл заветную папку, запоздало предложив:              — Принести выпить?              — Давай, и ноут сюда давай, я пока посмотрю.              Шастун ухмыльнулся повторной попытке Арсения скрыть возбужденный член, который никакой ноутбук не спрятал бы, и думал лишь о том, чтобы эта часть тела как можно скорее, без проклятой одежды, оказалась перед его лицом.              Они сидели всё так же близко, потягивали виски, но каждое неловкое движение толкало выкинуть все, включая ноутбук и белье, куда подальше. Никто из них больше не набрасывался на другого, хотя казалось настолько читаемым и единственным обоюдным желанием, что заряжало воздух в комнате. То ли от неловкости, то ли выжидая подходящий момент, они продолжали делать вид, что всё идёт своим чередом. Вот только бутылка опустошена, состояние максимально выжатое, довольно позднее время, потому Шаст, рассудив, предложил Арсению первому пойти в душ, чтобы хотя бы немного изменить происходящее. Слава богу, не рискнул пошутить вслед «в душ и без меня?»: двое вусмерть пьяных в одной кабинке равно черепно-мозговые травмы и различного рода увечья.              Антона так и порывало ворваться в душ, но он понимал, что переходить к блядству после одного, пусть и далеко не целомудренного коридорного поцелуя, пока рано. Он бережно расправил постель, приготовил для Арса свежую футболку и шорты, и сидел в ожидании.              Шаст на удивление почти протрезвел, когда увидел мокрое тело, плавно двигавшееся прямо на него из ванной. Капли стекали с бледной шеи на соски, и всё, о чём думал Антон в этот момент — как сильно ему необходимо их слизать с этого невыносимого человека. Арсений ухмылялся, замечая ступор Антона, ему это льстило, и, подойдя вплотную, он потянул на себя лицо Шастуна, останавливаясь прямо перед губами.              «Твоя очередь», — пошло прошептал он и облизнул покрасневшие губы напротив.              Шастун почти зарычал, борясь с желанием сорвать это мерзкое полотенце с бедер и взять в рот выпирающий из-под него член. Он встал, шлепнул Арса по заднице и пулей ломанулся в душ.              Намывался он особенно тщательно, переживая, чтобы абсолютно все его части тела были готовы к исходу сегодняшней ночи. Он не знал предпочтений Арса, ровно как и сам Арс, но был готов полностью отдаться ему, если он только пожелает. В порыве этой мысли Шаст дернул ручку нижнего ящичка и достал оттуда сверкающую пробку.              «Не помешает, а, может, и пригодится», — подумал он, и мастерски, уже на опыте, вставил её в себя, щедро обливая смазкой.              Стояк не только вернулся в прежнее положение ровно на двенадцать, но и усилился от мысли, что Арсений может захотеть взять его. Антон никогда не был нижним, но сегодня был готов даже девственную задницу подставить за одно только поползновение Попова на нее.              Он вышел из ванной в полной боевой готовности, завешивая член крошечным полотенцем для лица.              Приплыли.       Попов мирно спал на боку в расправленной постели.              У Шаста отпала челюсть от разочарования и возмущения.              В целом, не мудрено: они вылакали по полторы бутылки каждый. Странно, что вообще держались. Держались крепко и уверенно, как сейчас держалось кое-что впереди и даже сзади у Шастуна. Упакован, но не распакован.              Шестеренки в голове крутились с молниеносной скоростью. Разбудить? Навалиться сверху? Залезть под одеяло? Нет, так нельзя. Это уже походит на совращение или изнасилование. Ночь без секса, но с огромным пластом фантазий.              Шастун аккуратно отодвинул одеяло со своего края и пробрался в постель. Арсений так и уснул с полотенцем на бедрах. Пробка заметно шевельнулась внутри, раскидывая мурашки по всему телу. Узел в паху всё сильнее стягивался, а близость объекта обожания, его запах, горячее тело заставляли голову кружиться всё сильнее. Антон слегка сжал металл внутри и застонал. Это было приятно, тесно и очень грязно. Грязно хотеть человека, лежащего рядом, настолько, чтобы дрочить прямо при нём.       Он повернулся на бок и шумно вдохнул запах его волос на затылке. Отпятил свой зад и начал медленно покачиваться на боку, заставляя пробку двигаться в такт. Одной рукой он стянул с себя полотенце и большим пальцем провёл по уже влажной головке. Тепло продолжало сочиться по телу до покалываний в кончиках пальцев ног. Размазывая выступающую каплю, едва касаясь головки, парень остальными пальцами плавно сжал напряженный член. Словно на пробу, он сжал его снова, стараясь подавить стон наслаждения. Другой рукой коснулся еще влажных волос Арса. Контраст холодных локонов и горячей кожи перебивали друг друга, и Шастун понимал, что не сможет сдерживаться.       Ладонь на члене начала медленно двигаться, то оголяя, то пряча головку, размазывая смазку уже по всей длине. Он часто дышал, поскуливал от накрывавшего возбуждения, прижимал бедра друг к другу, отчего пробка внутри касалась простаты и заставляла сходить с ума. Рука на члене двигалась резче, рваные вдохи перемешивались со стонами, и Шастун не заметил, как начал сильнее оттягивать волосы брюнета. Он уже забыл, что пытался сдерживаться, и растворялся в этих муках. Холодной дорожкой пот уже стекал по спине, и Антон тонул в каждом толчке.       Двинув бедра резче, срываясь на хрип, он вдруг коснулся головкой задницы Арса и от неожиданного жара застонал в голос. Крепкая рука Попова тут же перекинулась через его спину назад и схватила Антона за ягодицу, прижимая впивающимися ногтями в кожу.              — Антон, сколько ещё ты будешь меня мучать?              У Антона сорвало крышу. Он поцелуями-укусами впился в загривок проснувшегося Арса, оглаживал его бок, потираясь членом о ложбинку и размазывая собственную смазку. Руки касались каждого дюйма горячего и такого желанного тела, член скользил безостановочно, и с губ сорвался громкий стон Арса, пронесшийся огненной волной прямо в пах Антона.              Он перекинул руку через него и пальцами сильно сжал скулы.              — Постони для меня. Давай, — он вжался головкой в анус Арса и скользил по нему, не отрывая. — Арс, ты стонешь как порнозвезда.              Арсений двинул бедрами назад, еще громче погружаясь в новые ощущения. Гладкая и мокрая головка до одури приятно ласкала его вход, рука, сжимающаяся на лице, не давала дышать, а грубое полотенце, всё ещё висящее поверх после душа, тёрло уздечку, вызывая кипящую и обжигающую смесь боли и наслаждения.       Рывком Антон перевернул Арсения на живот и лег вплотную, еще больше упираясь в горячее и уже заметно влажное колечко. Шаст чувствовал, как оно сжимается, пульсирует и жадно просит добавки, но это было бы слишком просто и опрометчиво.       Возбуждение было на пике и казалось невозможным. Скользящая внутри пробка стократно усиливала его и заставляла загнанно дышать, но Шастун хотел большего. Он хотел всего Арсения целиком.       Арсений стонал в подушку всё громче и всё требовательнее, насаживаясь анусом на сочащуюся головку. Рука потянулась к собственному члену, чтобы хоть немного ускорить разрядку. Шастун тут же перехватил его руку и заломил за спину, снова впиваясь губами в шею и оставляя влажную дорожку.              — Даже не думай. Я сделаю всё сам, — и, продолжая вылизывать солоноватую кожу, опустил свою руку под парня, охватывая его член в плотное кольцо пальцев.       Шастун млел от одного только касания этой бархатной кожи, идеальной формы ствола, который так хотелось вылизать. Он двигал рукой в такт движениям своего члена, хрипя и беспрестанно повторяя имя Попова.              Арсений задыхался от накрывающей волны удовольствия и стыда. Он не понимал, что может быть настолько хорошо, и всё сильнее толкался в крепкий кулак. Шастун приподнял его, положил вторую ладонь ему на грудь, лаская подушечками пальцев соски, заставляя их налиться, принося еще больше контрастных ощущений.       Арсений стонал не переставая, но как только Шастун с нажимом прижался к анусу в очередной раз, параллельно сжимая член парня у основания и щипая сосок, Арс натурально закричал:              — Ещё, пожалуйста, Антон, ещё!              Шастун продолжал толкаться влажной головкой, не входя, но получая нереальное удовольствие от трения о нежную кожу Попова. Чувствуя, что член Арса уже вовсю сочится от подступающего оргазма, он резко остановился, приподнялся и проскользил членом между ягодиц.       Тут же, недолго думая, он двумя руками крепко сжал бедра Арса, заставляя его приподняться на колени и раздвинул ноги шире.              Арсений обернулся, посмотрел бесстыжими все еще пьяными и горящими глазами и, словно читая все его мысли, прошептал:              — Ты вылижешь меня?              Шастун чуть не закричал от восторга. Этот открытый и по-блядски нескромный мужчина словно воплотился из его фантазий. Актёр, который доведет его до смерти, потому что невозможно с таким невинным взглядом говорить такие вещи, невозможно так сильно в ответ хотеть кого-то. Это всё за гранью. Это нереально. Арсений нереальный.       Что есть сил он схватил его за ягодицы и прижал к ним свой член, дразнясь. Собрав с него каплю и размазав по пальцам, он поднёс указательный к горячему колечку и начал оглаживать, не погрузив. Арсений тут же спрятал голову обратно в подушку и замычал что-то бессвязное. Шастун долго ласкал чувствительные стенки, проводил невесомо ладонью по яйцам, то сжимая, то оттягивая. Упираясь большим пальцем в покрасневшую дырочку, он спустил руку ниже, оглаживал чувствительную кожу внутренней части бедра.              Арсений стонал и неосознанно двигался навстречу ласкам. Он уже буквально насаживался, просил большего, и Антон был готов нырнуть в этот омут с головой, но боялся еле сдерживаемым пылом навредить. Шастун склонился над раскрытым парнем и размашисто провёл по ложбинке горячим языком, поглаживая при этом яички. Арсений вскричал. С каждым касанием, с каждой блядской влажной дорожкой всё громче и громче.              Антон старательно, словно по методичке, вылизывал его, надрачивал, при этом присаживаясь и выпрямляясь, топил жар собственного возбуждения от давящей пробки, и не мог остановиться. Арсений выпал из понимания происходящего и неустанно кричал хриплое «Да» на каждое касание.              Кончиком языка Шаст провел по входу, начиная углубляться. Рука на члене Арса дрогнула, рвано касаясь уздечки и усиливая накатывающий шторм эмоций.              — Прошу, ещё! Не останавливайся, пожалуйста! Ну же! — и Антон, не сдерживаясь, впился в упругие ягодицы, углубляя длинный язык в нежные стенки. Он буквально трахал его языком с сумасшедшей скоростью, с трудом делал вдохи, всё так же подпрыгивая от касаний пробки внутри, как от электрошока, пока Арсений, напрягаясь всем телом, насаживался на его лицо и в его руку.       Попов был на грани — пара движений, и он бы разбрызгал сперму по постели, но Антон вдруг снова резко отпрянул и одним движением поднял Арса под коленями, заставляя еще чуть приподняться на них.       Разум Попова уплыл далеко, он с трудом держался, но предвкушение крышесносного оргазма перебивало всю физическую слабость и пьяное онемение. Осматривая такого открытого и податливого парня, Шастун хлестко шлепнул по ягодице, а затем развернулся, подполз под ним, подставив свой рот под набухший член.              Арсений посмотрел на это завороженно. Он и подумать не мог, что его можно возбудить ещё сильнее.              — Шаст, в такой позе я хочу вытрахать твой рот. Чтобы ты вытрахал меня. Получится со всех сторон. Пожалуйста.              Шасту казалось, что в Арсении пробудился сам дьявол, и в какой-то момент его сорвёт. Он лишь жадно просил, жалостливо вымаливал, всё больше и всё упрямее. Вместо ответа Шаст охватил руками его бедра и заставил вставить в рот. Арсений охнул и задрожал, отчего чуть не погрузил член полностью. Антон придерживал его бедра, контролируя, сжимал ягодицы. От мысли, что именно Арсений его трахал, а не он делал ему минет, Шастун захлебывался собственной слюной, глуша стоны и беспорядочно сжимая головку пухлыми губами.       Давая отдышаться, Арсений замедлил темп, чуть приподнялся и водил членом по вываленному языку, доводя себя до изнеможения такой мучительной лаской. Рука Антона проскользнула между ягодиц, и указательным пальцем он проник в сжатый от перевозбуждения анус. Рыкнув, Арс не сдержался, резко вставил член в рот бармена и спустил ему прямо в горло с громким криком. В этот момент палец Антона скользнул ещё глубже, и Арса забило лихорадочной дрожью. Он обильно кончал, причитая и всё еще покачиваясь над Шастуном.       После он откинулся и запеленелым взглядом посмотрел на хищный и почти взрывной омут в глазах Антона. Тот молчал и показательно облизывался.              — У меня нет слов, — прошептал Попов, накручивая прядку кудрявых волос на палец, — как тебе помочь решить проблему?              — Сейчас ты мне очень поможешь, Арс, — загадочно и так же тихо ответил Шаст, вставая.              Он навис над растекающимся и расслабленным парнем и начал выцеловывать его грудь. Членом он провёл по чувствительному месту под яичками, и оба простонали в унисон. Продолжая беспорядочно обводить губами каждую родинку, одной рукой Шаст достал из-под подушки тюбик смазки и презерватив. Нехотя оторвавшись от Арса, он раскатал резинку на члене, выдавил на руки прозрачную жидкость, растирая на себе, а затем меж ягодиц Арсения.              — Будет больно?              — Я сделаю всё так, чтобы ты снова меня умолял.              Шастуна заводили этот доверчивый взгляд, полностью предоставленная свобода действий и эти искусанные губы. Снова склонившись и застонав от съехавшей пробки, он подставил головку ко входу, медленно проникая ею внутрь. Арсений зашипел от непривычных и болезненных ощущений, но старался расслабиться.       Антон прикусил и тут же зализал укус на выступающий ключице, отодвинул рукой головку, понимая, что сразу ничего не выйдет, и вставил сразу два пальца в напряженное тело. Арсений протяжно вскрикнул от остроты ощущений, и Шастун, отрываясь от его груди, привстал, накрывая полувозбужденный член. Он оглаживал его то невесомо, то сильно сжимая, медленно двигаясь пальцами внутри.              — Арс, ты такой узкий, такой горячий, я так много раз представлял тебя, я так хотел тебя, боже, Арс, я хочу вытрахать тебя, — плохо держа себя в руках, Шаст сбился с плавного ритма, и резко толкнулся глубже, задев простату.              Арсений откинул голову, обнажая шею, и застонал.       — Шаст! Давай попробуем, Шаст. Антон, сделай так снова!              Новая волна возбуждения словно сбила с ног, заставляя задыхаться. Антон, поднося руку, облизнул третий палец и продолжил растягивать. Боль и непривычная, но такая правильная заполненность, ещё не отпускали Арсения, но теперь всё смешалось в одно громкое:              — Шаст!              От такой реакции Антон поплыл и забылся. Рукой он торопливо сделал еще несколько движений, вынул пальцы и, приставив снова член ко входу, проник в него головкой. Он лег сверху, схватившись за плечо, словно удерживаясь, а второй рукой снова повернул к себе Арсения за скулу, не сдавливая, а заставляя посмотреть на себя.              Арсений поднял затуманенный взгляд, морщась, жадно хватая кислород.              — Арс, смотри на меня. Ты невозможный. Смотри же.              — Только не останавливайся.              Шаст, позабыв про осторожности, стал погружаться в него, двигаться медленно, но резко, с пошлыми шлепками, менять угол, пока наконец не задел простату. Арсений, мокрый от происходящих безумств, потерянный в пространстве, поскуливал, царапая влажную от пота спину. Пробка уже болезненно давила, и Антон, понимая, что на грани, стал ускорять темп, разрушая тишину ночи всех соседей в округе стонами двух перевозбужденных тел. Волосы липли ко лбу, Арса мотало на постели в ритм движениям Антона, смазка стекала по бедрам и между ягодиц у обоих. Шастун, готовый излиться, опустил руку на прижатый к животу член Арсения, стал спешно дрочить ему, сдавливая головку, и Арс, вскрикнув, снова кончил, разбрызгивая сперму по животу. Сжавшийся от оргазма анус плотным кольцом охватил Антона внутри, и ему словно сорвало чеку. Толчок — и с гортанным стоном он стал продолжительно кончать, все еще по инерции погружаясь в разработанную задницу.              Вся комната пропиталась запахом секса.              Шаст припал к груди Попова и медленно высунул член.              — Арс, что ты со мной делаешь?              — А ты со мной?              — Я теряю связь с внешним миром, как только твоя задница обнаруживается на радаре.              Арсений тихо засмеялся.              — И как давно ты мне хотел в этом признаться?              — С первой встречи.              Попов ничего не ответил, а только положил руку на его макушку, поглаживая и широко улыбаясь.              Спустя минуту они заснули под тяжестью непомерной для людей после попойки активности, забив на влажное белье и липкие следы ночного преступления.