Отголоски лета

Денек снова предстоял трудным. Прогуливаясь по винокурне, Дилюк старался не думать о бумагах, работе и прочем. Этим противным «прочем» выступала его роль Полуночного героя. Впрочем, свою ночную работу Дилюк старался так не называть — глупо звучало это лиричное прозвище. Однако, дни все равно шли незаметно, несмотря ни на какие дела. Вечерами Дилюк шел в таверну и обслуживал посетителей. Холодной продроглой осенью компании собирались не шумные, а тоскливо-скучающие: они пили коньяк, водку, шутили про Фатуи, Бездну, про нелюбимых жен. Они сетовали на плохое положение в деньгах и бизнесе. Жалкая кучка глупцов, что опрокидывали в себя бокал за бокалом. Напиваясь, они затягивались сигаретами, кто-то отчаянно выл под пьяные аплодисменты и стук дождя. Октябрь непрерывно разливался дождем. Теперь он не просто постукивал, едва касаясь, небо молило и плакало. Листья срывало вместе с каплями. Прохожие вдавливали их в сырые дороги, некоторые из них не забывали грубо втоптать листья в грязь. Листья были мрачны и напоминали жеваную кашу. Такое же царило в разуме владельца винокурни Рассвет. Силуэт Кэйи нет-нет да мелькал в жизни Дилюка. Воспоминания накатывали в самые неподходящие моменты. Дилюк все думал, почему он не может от этого отделаться и просто забыть как пьяный лепет. Ведь до этого успешно же забывал. Но теперь в его памяти раз за разом всплывали мысли о юности, которую он позабыл. Наливая бокал «Морской пены», он вновь вспомнил нечто важное.

***

Сидя на краю обрыва, Кэйа и Люк смотрели на бескрайнее море. Совсем еще мальчишки, лет по четырнадцать, они выглядели необычайно серьезно. — Сегодня твой день. — сказал один из них, улыбнувшись. — Не верится, что я уже офицер рыцарей. — ответил красноволосый. — Это же дикая ответственность! Мне кажется, я еще не готов, но отец уверяет, что все будет в порядке. Джинн и вовсе готовится на роль магистра. — со вздохом тихо сказал Люк. — Я вроде бы и рад, но в то же время кажется, что вот-вот и я стану совсем уже взрослым. И все. Время полетит так быстро… — Это не так плохо, как ты думаешь. — второй вновь улыбнулся. — Из тебя отличный рыцарь. Отец гордится тобой. Они сидели и вновь глядели на синюю гладь волн. Сегодня они били о скалы чуть торжественнее. Солнце ярким шлейфом золотой дорожки отражалось в воде. Волны шумели, кричали, будто поздравляя юношу. На небе не было облаков, поэтому казалось, что оно медленно вливается в гладкие плиты синего цвета, что шевелились каждый миг. — Может спустимся, искупаемся? — молвил Люк, с наслаждением рассматривая воду. — Почему бы и нет? — Кэйа тут же встал и пошел вниз, не забывая тянуть Люка за руку. Тот послушно встал, блестя зубами на солнце. «Сегодня твой день» — колыхалось в его груди вместо сердца. То и вовсе пустилось в полет, в синюю воду, что манила искрами. Они скинули с себя одежду и одновременно толкнулись в водную гладь. Скалы щекотили пальцы под ногами, волосы — и голубые, и красные — блестели в воде, как драгоценные нити. Захлебываясь и смеясь, они бросились играть в перегонки, постоянно сталкиваясь локтями, волосами, ногами. Море принимало их целиком, казалось даже волны бьют чуть осторожнее. В очередной погоне Кэйа слегка дернул рыжий хвост, на что сразу услышал возмущенное «Эй!» Люк схватил Кэйю за плечи и принялся шутливо топить. В их схватке захлебнулись оба. Забавно откашливаясь, они поплыли к берегу, осыпая друг друга не самыми хорошими словами. Кэйа повалил Люка на песок, и они принялись кататься, изливаясь в смехе. Наконец, борьба прекратилась. Они, обессиленно лыбясь, лежали вплотную друг другу. Вдруг Кэйа дотронулся до второго юноши и с интересом спросил: — У тебя тут что, — он очертил пальцами плечо, — веснушки? Люк слегка поднялся на локтях и недовольно буркнул: — Никак не могу избавиться. — Зачем избавляться? — сложив губы в ухмылке поинтересовался Кэйа. — Они милые. — ухмыльнувшись еще шире, он перебросил: — Как и ты. Люк подавился возмущенным возгласом. — Сам ты… милый. — он толкнул его локтем в бок. Тот засмеялся. Поочередно пихаясь и подкалывая, они валялись на песке, веселясь, словно дети.

***

Дилюк и не заметил, как провалился в полудрему. Как и то, что таверну покинули все посетители. В тишине ему чудились привычные шаги. Было ощущение, что он немного спятил. Какое-то резкое осознание происходящего. Дилюк замечал очень многое, много анализировал, но почему не заметил кристальные глаза, смотрящие так? Ответа он не знал. И что ему делать с этой информацией — тоже. Почему-то это все глупо встревожило его мыслей-сов. Будь это другой человек, кто-то, кто появлялся в его жизни не так часто, как Кэйа, Дилюк бы просто принял тот факт, что в него влюблены. Может, постарался бы обратить на эту личность внимание. Может, у него бы получилось испытать какие-либо чувства… Дилюк и не помнил — влюблялся ли он когда-нибудь вообще. И что это за чувство такое? В его глазах казалось, что любовь несла много разрушений, много потерь. Он хотел когда-то жениться, завести семью, но мысли его были всегда далеко от этого. Он думал, что это приходит с возрастом, что когда-то случится. Или не так уж и далеко были его мысли? Что-то вспыхнуло в его голове. Что-то забытое, никогда никому не рассказанное. Что-то, что осталось в прошлом навсегда, и никогда не было правдой.