Отголоски лета

Переходный возраст коснулся в то время всех их одноклассников, конечно же, Кэйа с Дилюком не были исключением. Впрочем повзрослели они оба по-разному. В то время, как Дилюк состредоточенно делал многое, чтобы быть гордостью отца, Кэйа был отпетым хулиганом. Дилюк пробовал себя в новых видах спорта, а Кэйа в сигаретах за школой. Дилюк учился владеть бизнесом, Кэйа — владеть языком после бутылки водки. Это, кстати, у него получалось довольно плохо. Люк не одобрял такого поведения Кэйи, но повлиять не пытался — Кэйа всегда отчасти был раздолбаем, и он надеялся, что это все пройдет. И они продолжали дружить, пусть и не так тесно как раньше — общих компаний у них было, общих увлечений было мало. Но говорить и спорить они любили по прежнему, и никому другому кроме них ни Люк, ни Кэйа своих мыслей не доверяли. Правда, помимо разговоров, их объединяло еще кое-что — та участь, которая их обоих не затронула, в отличии от многих их сверстников. *** Крыша старого дома давно служила их местом встреч. Здесь они подолгу сидели до поздней ночи, затем бежали до особняка, потом долго слушая причитания Крепуса. Но какой же это было роскошью — спокойно сидеть на крыше, болтая ногами, раскачиваясь под лунным светом… — Знаешь, Кэйа… — задумчиво произнес Люк. Второй принялся ждать продолжения фразы, однако слышал лишь сопение. — Что? — все-таки переспросил Кэйа спустя минуту. — Да так… — Люк нервно очертил края крыши, постукивая ногтями по железу. — Скажи. Ты влюблялся когда-нибудь в девчонку? — находясь в смятении, Люк неловко покашлял. — Просто, не говорили мы об этом, я думал, раз у всех появились девушки, то у тебя тоже. — вновь послышался взволнованный стук. — В девчонку? — Кэйа немного подумал и, серьезно глядя в глаза, ответил: — Нет. Никогда. А ты? Люк подумал, а затем все же выдавил: — Думаю, в Джинн. По крайней мере так считают другие. Но я бы не сказал, что я в нее влюблен, или она мне нравится — она просто неплохая девушка и друг. Поразмыслив, он нехотя продолжил: — Да, не думаю, что назвал бы это влюбленностью. — Ничего. Еще встретишь ту самую. — с непонятной грустью улыбнулся Кэйа. Снова скребя крышу, Люк слегка напряженно буркнул: — Отец докопался. И вообще все. Мне же скоро 16. А я вообще ни разу не говорил ни об одной. Ни раньше, ни вообще. Повисло молчание. Кэйа усиленно смотрел вдаль, никак не отвечая. — Это… нормально. Нельзя влюбиться в определенное время. — наконец, выдал тот. — Это происходит совершенно случайно и в случайного человека. Ничего не зависит ничего от тебя самого в данном случае, понимаешь? Люк понимал. Не понимал, чего же все от него тогда хотят. В 16 лет казалось только жить начинаешь — какая тут любовь? — Так говоришь, будто все про это знаешь, умник. А сам сказал, что не влюблялся. — в ироничном голосе прозвучала обида. Ответа не последовало. Кэйа лишь приподнял уголки губ и уставился на луну, которая освещала их двоих в ночи…

***

Да, с самим Дилюком тоже определенно было что-то не так. Только он всегда старался этого не замечать и теряться во всем подряд: в работе, во встречах, в ведении дела, в ночной службе Мондштадта… Все свое свободное время он забивал чем только угодно. Время на ведение личной жизни у него и не оставалось, да и вообще было отсутствие той самой личной жизни. Недаром многие в шутку говорили, что Дилюк женат на своей винодельне. Даже сам он верил в эту шутку. Поэтому его и настораживало собственное поведение на свой день рождения в 16, пусть и вспомнил он об этом лишь сейчас, это было так ярко, будто произошло накануне. И единственный человек, с которым он мог поговорить, сейчас находился далеко от него. Да и при обстоятельствах Дилюк бы не стал с ним об этом говорить — слишком дико. Слишком неправильно.

***

Когда засыпаешь под утро, пробуждение кажется слишком невыносимым. Дилюк нехотя поднялся. Из окна струился яркий свет, намекая на то, что время давно уже не раннее. Пусть это и был выходной день, в планы Дилюка не входило валяться до обеда, никогда. Пасмурно и серо, так уныло в октябре еще не было. Прошло уж 2 недели с отъезда Кэйи, и в Дилюке зарождалось необъяснимое чувство того, что ему чего-то не хватает. Было нечто уютное в их частых посиделках в таверне, когда Дилюк долго осыпал Кэйю не самыми хорошими словами, пока тот вис у него на плече. Правда, еще совсем недавно Дилюк бы не стал называть это посиделками и вспоминать это вообще. Хоть Кэйа пил часто выше нормы, напивался он далеко не всегда. И иногда, они просто сидели и разговаривали, в полумраке света луны из окон, как тогда, на крыше… Порой и сам не замечаешь, как привыкаешь к человеку, крепко привязавшись.