Отголоски лета

Тишина ночного озера и блеск вод казались чем-то поистине волшебным. Именно эта необъяснимая магия самых простых моментов делает жизнь именно такой — яркой и сумбурной. Они о чем-то тихо говорили. Дилюк и сам будто бы не знал о чем, его мысли были где-то далеко, они мешались с тонким парфюмом Кэйи, который он чувствовал уткнувшись в его плечо. Да и неважно было, о чем они говорят и который час. Было просто так легко и приятно ощущать яркое присутствие кого-то близкого. Это было такое старое, забытое ощущение. — Уже совсем темно. Может, пойдем? — Кэйа слегка отдалился, Дилюк же поймал себя на мысли, что хотел бы остаться здесь. Но была уже глубокая ночь, следовало идти. Но зачем, куда, и ради чего?.. — Куда? Может, ты переночуешь сегодня на винокурне? Я подам подний ужин. Ты наверняка не ел ничего еще. — Дилюк поднялся вслед за ним и внимательно посмотрел на уставшее лицо Кэйи. — Ты сегодня такой заботливый. Хорошо, только не буди слуг, они уже давно видят десятый сон. — его губы растянулись в привычной усмешке, за которой впрочем теплился согревающий огонек.

***

Тишину на винокурне нарушал лишь треск дров в камине да скрещет вилки, что Кэйа из раза в раз вонзал в нежное мясо, приготовленное Аделиндой накануне. Разговоры сменились на обессиленное молчание. Дилюк видел, насколько Кэйа подавлен и не хотел донимать его расспросами. Это желание к расспросам было даже ему несвойственно. Но каждый раз смотря в сторону одноглазого Дилюк ощущал поднимающееся из недр души смущение, связанное со словами Кэйи после того отъезда. В сию же минуту хотелось узнать: «Те слова остались правдой?». Дилюк уже заметил за собой желание узнать это. Подобное любопытство больше не вызывало разладов с собственными мыслями: казалось, он принял то необъяснимое чувство, что постепенно подымалось в нем спустя недели после откровения Кэйи. Дилюк чувствовал, что дико лажает. Раскрывается. Что слишком пристально всматривается в черты лица Кэйи. А от того мало что скроешь. Люди, что умело скрывают эмоции, так легко видят эмоции других. И даже к счастью, что Кэйа был не в настроении и не до конца понимал причины внимания со стороны владельца винокурни. А Дилюк, в свою очередь, явно ощущал, как у него едет крыша. А времени разбираться с этим уже не было, поскольку причина этого казуса мрачно и спокойно поедала поздний ужин прямо на его глазах. — Что? Думаешь, меня подменили? Так смотришь. — внезапно спросил Кэйа в своей привычной манере, устремляя взгляд прямо в глаза Дилюка. Тот нервно сглотнул. Действительно, пожирать человека взглядом — не лучшее средство для ответов. Переглядка длилась пару секунд, прежде чем на Дилюка свалилась гора из смятения. Он отвел глаза и состредоточился на кусочке скатерти, упорно делая вид, что видит на ней пятнышко. Собственная глупая реакция рассердила его. Где-то внутри Дилюк ощущал, что может довести Кэйю до такого же состояния простыми вопросами. Да только сам не мог взять себя в руки. Кэйа тактично промолчал, хоть его легкое удивление колыхнулось в воздухе. Как и легкий вкус догадки, впрочем. Когда Кэйа догадается сам, о чем там думает Дилюк, никак смутить и раскусить его уже не получится. Пора действовать. — Скажи, вообще, когда ты успел влюбиться в меня? — наконец окреп и сорвался странный, но мучавший его вопрос. Даже не сам вопрос, сколько реакция на него. Реакция была вполне красноречива: Кэйа подавился и слегка прокашлялся. — Ты… какого вообще черта это спрашиваешь? — Кэйа успешно отводил взгляд, еще не успевая переключиться на свою типичную маску ехидности. — С такого. — Дилюк же, осмелев от отсутствия всякой скрытности со стороны Кэйи, смотрел прямо в лицо. — Приходишь, вываливаешь на меня такие новости, потом сбегаешь. Это у меня к тебе вопрос, какого черта и зачем? Молчал ведь столько лет. Я ведь понял, что случилось это не 5 минут до твоего фееричного признания под алкашкой. И вполне понял, что ни черта ты не был пьян. Тебе, чтоб напиться до таких чертиков, этого явно недостаточно. А вот для смелости — хватит. Встав, он навис прямо над столом, продолжая свою неумолимую тираду: — Сейчас ты приходишь и вновь вываливаешь поток информации. А до этого даже письма не писал ни одного. Боялся, что пошлю тебя к черту? А сейчас, значит, не испугался, что пошлю. И даже словом не обмолвился, о том, что было. Да я бы вообще мог тебя от порога отправить в церковь сразу, понял? Кэйа подавленно молчал. Но сбавлять давку Дилюку не хотелось. Пускай он и видел, в каком тот состоянии, и что Кэйе скорее необходима поддержка, нежели подобные допросы — собственный удовлетворенный эгоизм сейчас был для него важнее. — Что, считаешь меня за психа, да? Так и есть. — Кэйа слегка истерично засмеялся. — Я — псих. Будто ты и раньше этого не знал. Но оказывается еще такой псих. — Знаешь, похоже и я псих. Потому что любой нормальный человек просто бы забил на твои слова! Или принял бы за пустословие. Но не я. Обдумывал все… — Дилюк снова опустился на стул. — И пришел, кажется, к выводу, что испытываю к тебе нечто похожее. Кэйа не ответил, казалось бы, даже не удивился. Но в его взгляде Дилюк увидел гораздо больше различных эмоций, смешанных в единый коктейль. — Так. Подожди. Что ты имеешь ввиду? — острожно начал Кэйа, явно стараясь разглядеть что-то другое, правильно звучащее, между словами. — Не так быстро. Ты не мог бы сначала мне все объяснить? Увидев, как Кэйа снова словно надевает свою привычную усмешку, меняя взгляд, Дилюк схватил того за плечо, как следует встряхнув. Кэйа сразу же вернулся в смешанно-недоуменный вид. Так продолжать с ним диалог было куда легче. — Кэйа, это некрасиво. — сам не сдержав ухмылки, сказал Дилюк, забавляясь поведением собеседника. — Некрасиво так взять и свалить после признания в любви. Ладно, спасибо тебе хоть за то, что ты сейчас не стал ломать комедию, притворяясь, что ты был пьян и все такое. Да, ты понял меня? Я не поверю в это. Потому что видел, каким образом ты это говорил. — И чего именно ты хочешь? — Тебя хочу. И твоей правды. — с этими словами Дилюк вдруг наклонился ближе к Кэйе и прижался к его губам.