Twins

Мечта об идеальной любви, за которую ты цепляешься, всего лишь злая шутка, в которую с тобой сыграла судьба.

      Чарли судорожно выдохнула, когда Аро оставил её одну, намеренно громко шагая, чтобы девушка услышала его отдаление. В её голове всё перемешалось, ужасно стучало в висках, а живот до сих пор скручивало, поэтому Чарли, не долго думая, рухнула на кровать. Она зарылась носом в подушки, вдыхая до боли знакомый запах, который теперь помимо прочего, вызывал в ней бурю ненависти и разочарования.       Как он мог?       Но Аро чётко дал ей понять, что таковы правила, которые Алек не в силах был нарушить, и что теперь им придётся заново выстраивать диалог. Конечно, если того хотела Чарли.       А Чарли не хотела.       Девушке было страшно. Настолько, что у неё не хватило сил выдавить из себя ни звука, и она то открывала, то закрывала глаза, боясь что тот кошмар, который она увидела наяву, будет преследовать её и во сне. Но вопреки желанию не терять связь с реальностью, тяжёлые веки опустились, и девушка тихо засопела.       Когда Чарли всё же разлепила глаза и потерла их кулаками, то поначалу и не поняла вовсе, где находится. Она потянулась, выгибаясь в спине и слабо застонала, а затем, когда события вновь всплыли в затуманенном разуме, девушка села рывком, о чем тут же пожалела — голова сразу пошла кругом, и теперь Чарли с глухим выдохом плюхнулась обратно, уперев глаза в высокий потолок.       Через несколько секунд дверь приоткрылась, и тело девушки машинально напряглось — она подтянула к себе ноги и отвернулась к окну, чтобы не встречаться глазами с вошедшим. Она знала, что он стоит позади неё, не решаясь первым начать разговор. Чарли сжала зубы до скрипа и подавила в себе желание вскочить и убежать прочь из этого проклятого места.       Всё равно не получится.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — голос вампира был встревожен и удивительно тих, — Чарли...       Алек не смог договорить, так как девушка резко замотала головой, прикрывая уши ладонями и бормоча бесконечное "нет". Она почувствовала, как кровать прогнулась с противоположного конца, почувствовала осторожное прикосновение на своём плече, от которого Чарли спрыгнула с кровати и ползком оказалась у холодной стены.       — Не прикасайся ко мне, — Чарли смотрела на свои ноги, словно стоило ей поднять глаза, как она бы беспрекословно сдалась на волю этого вампира.       Вампира.       — Чарли, я...       И она взглянула. И замерла, пытаясь вдохнуть так нужный ей воздух, но лёгкие словно разучились делать жизненно необходимое действие, и теперь рваный кашель потоком вырывался из её груди. Чарли смотрела в его кровавые глаза, в которых она прочитала...       Боль?       Сожаление?       Раскаяние?       — Что ты? Что ты, Алек? Любишь меня? Нет, очевидно, это не так, — прохрипела она, от чего лицо мужчины искозила болезненная улыбка, оттягивая уголки губ неестественным образом, — Ты не понимаешь значения этого слова. Любимых не обманывают, с любимыми не хитрят, не поступают с ними столь низко, — Чарли вдруг овладела потаëнная храбрость, и она чуть вздернула подбородок, а в глазах её заплескался гнев, — Да, о многом мне неизвестно, как ты определённо заметил, но одно я знаю точно... — она замолчала, не сводя глаз с напряжённого Алека, который с силой сжал кулаки, а затем повернула голову куда-то в сторону и тихо прошептала, — это не любовь.       Девушка прислонилась виском к стене, чувствуя, как глаза начало жечь от подступающих слез. Тут Чарли нервно рассмеялась и наклонила голову вперёд, упираясь лбом в свои колени. Её плечи продолжали содрогаться, и со стороны было непонятно, плачет она или смеётся. Но вдруг приступ прекратился, и горький хриплый голос сообщил:       — Ты — самое лучшее, что у меня было... Но знаешь, в чем проблема? — Чарли шмыгнула носом и выглянула из-под огненного занавеса, — Что самое худшее — тоже ты.       Лёгкий поток ветра и оглушительно громкий хлопок двери оповестили Кларк о том, что она вновь осталась одна. И никогда в жизни девушка не была так этому рада.

***

      Чарли не понимала, сколько времени прошло с того момента, как она оказалась в этой комнате. Всё её существование свелось к огромной кровати, из которой никому не было под силу вытащить упрямую девушку. Она даже не заметила, в какой момент в комнате появился камин, и даже не была уверена в том, был ли он ранее, или это всё игра её воображения.       Чарли не хотела никого видеть.       Чарли не ела.       Чарли почти не спала и не двигалась.       И если раньше она дёргалась, когда Джейн входила в комнату — а во время бодрствования приходила к ней лишь она одна — то теперь с пустым взглядом смотрела куда-то сквозь вампиршу. Не помогало и то, что блондинка в который раз объсняла девушке ситуацию, приносила извинения за своего брата, и за то, что случилось с её собственным. Но принесённая еда так и оставалась нетронутой, и по выпирающим ребрам стало ясно, что прошло уже несколько недель.       Джейн с недовольным выражением лица опустила футболку и вновь накрыла девушку одеялом. Пару раз она пыталась насильно заставить Чарли проглотить хотя бы несколько ложек супа, но добрые начинания не были оценены и без того изможденным огранизмом — девушку просто вырывало.       — Так дело не пойдёт, — пробормотала Джейн, хлопая себя по коленям, и направилась к выходу.       Чарли же продолжала смотреть в одну точку, беззвучно шевеля губами. Её тонкие руки безвольно лежали поверх одеяла, и лишь пальцы едва подрагивали, напоминая о том, что время не лечит.       Алек приходил к ней каждый раз, как она засыпала, и с особой нежностью и тоской гладил её лицо, усыпанное россыпью веснушек, в которых он всё же видел надежду на то, что Чарли рано или поздно придёт в себя.       Но это случилось позднее, чем кто-либо ожидал.       А уж когда стало известно, благодаря кому это произошло, то перешептывания в замке, которые появились с того злополучного дня, лишь усилились.       Он появился бесшумно, но его появление Чарли заметила сразу же. Точнее — почуяла. В её тёмно-зелёных глазах, которые были словно затянуты пеленой, впервые за последние дни проблескнуло что-то наподобие интереса. Девушка с удивлением уставилась на протягиваемый ей пузырёк, от которого пахло любимым ароматом Чарли. Именно он и привлëк еë внимание.       — Откуда вы узнали? — прошептала она, беря ароматическое масло своими тонкими холодными руками.       Чарли тут же открыла его и, промокнув подушечки пальцев, стала втирать ароматную жидкость в виски. Через какое-то время она довольно вдохнула и привстала, пристальнее вглядываясь в своего посетителя.       Под её спиной тут же оказалось несколько подушек, на которые она с благодарностью оперлась спиной и протянула пузырёк обратно в широкую ладонь.       — Моя жена всегда так делала, когда волновалась или грустила, — Маркус поднёс пузырёк к носу и вдохнул, прикрывая глаза, — это привычка осталась у неё с тех времëн, когда она ещё была человеком.       Запах мяты подействовал на девушку успокаивающе, и она внимательней вгляделась в лицо вампира, в котором признала того, кто иступленно гладил её руки. Он был гораздо старше, чем все, кого Чарли встречала в замке, но так же красив. Его гордая осанка и статный вид выделяли его также, как и глубокий задумчивый взгляд, который теперь зацепился за поднос с нетронутой едой.       — Вы так ничего и не съели.       — Я не голодна, — Чарли повыше натянула одеяло, вспоминая взгляд Джейн, с которым та смотрела на неё, — Сыта враньем по горло.       Маркус прикрыл глаза и помотал головой, от чего несколько прядей упали на его плечи. Он устало выдохнул и, не открывая глаз, спросил:       — Вы знаете, почему вам дали такое второе имя?       Чарли задумалась на секунду, морща лоб, будто воспоминания давались ей безумно тяжело.       —Да, у всех девочек нашей семьи оно одинаковое, — она медленно кивнула и взяла прядь волос в руки, проводя по ним, и сморщилась, обнаружив несколько рыжих завитков, которые остались в ладонях, — мама говорила мне, что так звали женщину, которая помогала нашей семье. Вроде как, тогда к женщинам относились... скверно, и Дидим, — при упоминании этого имени Маркус рвано вздохнул, сжимая руки на деревянных подлокотниках, и Чарли, заметившая это, немного напряглась, — не позволяла семье использовать дочерей в качестве разменной монеты, помогала им получить образование и всё в этом роде.       — Всё в этом роде, — эхом вторил древний вампир, — надо же, как просто вы говорите об этом.       — Я даже не знаю, правда ли это, — Чарли оборонительно скрестила руки на груди, вжимаясь спиной в подушки.       Маркус моментально открыл глаза, и Кларк обнаружила, что в них было довольно просто утонуть и никогда не выплыть — настолько тёмными и пугающими выглядели чёрные озера с нездоровым блеском.       — Всё, что рассказывала вам ваша мать — правда, — глухо проговорил он и замер.       Чарли показалось, что прошло не менее получаса, прежде чем вампир резко повернулся к ней, от чего девушка пугливо ойкнула и закашлялась, чем вернула выражению Маркуса прошлый вид, правда теперь на уставшем лице промелькнула малая забота и тревога. Он пододвинул к девушке поднос с остывшем чаем, намекая, чтобы она сделала несколько глотков.       — Ваш благоверный настаивает на том, чтобы кормить вас через трубку, — Маркус внимательно следил за тем, как глаза девушки округлились, а из лёгких вырвался нервный кашель, который она поспешила запить неприятной на вкус жидкостью.       Слишком крепко.       — Что простите? — Кларк отставила кружку и машинально затеребила подвеску, перемещая её вдоль цепочки, — Он ведь даже не навещал меня.       — И вы, конечно, заметили бы его присутствие даже во сне, — Вольтури вдруг обратил внимание на то, как тонкие руки без конца возились с украшением, и это невероятно нервировало его, поэтому он коснулся сжатых пальцев, останавливая их, — Позволите?       Чарли разжала пальцы и задержала дыхание, потому как Маркус оказался слишком близко, и его присутствие в личном пространстве девушке смущало её. Вольтури, почувствовав это, отстранился, и подвеска бесшумно вернулась на грудь девушки.       — Известно ли вам, что вручив кулон своей матери, Алек вполне однозначно выразился вам в своих чувствах? — Маркус вновь вернулся в кресло, изучающе наблюдая за тем, как у Чарли покраснели кончики ушей.       Матери?       Вампир тяжело вздохнул, а в следующую секунду уже был в противоположном конце комнаты, аккуратно доставая одну из старых книг с полки, страницы которой неплотно прилегали друг к другу — её регулярно читали.       — Он лгал мне, — девушка с интересом наблюдала за тем, как бережно вампир прикасался к ветхим страницам.       — Лгал, — кивнул тот и вручил Чарли весьма тяжёлый фолиант, указав ногтем на нужную главу, — чтобы защитить вас, Шарлин.

Столетняя война.

Королевская династия Йорков, ветвь Плантагенетов.

      Девушка сглотнула и метнула взгляд на поднос с пустеющей кружкой.       — Я распоряжусь, чтобы вам принесли что-нибудь, — он направился к двери, но замер, взявшись за ручку, и посмотрел на Чарли, в которой едва проглядывалось внешнее сходство с его покойной супругой. Виной тому были сильные гены её отца, подарившего буйные кудри и россыпь веснушек на нежной коже. Но Маркус взодхнул с каким-то облегчением, услышав, как быстро забилось её сердце в тот момент, когда уставшие глаза уткнулись в почти забытую историю.

***

      Чарли удалось съесть несколько ложек куриного бульона, от чего на бледных ранее впалых щеках проступил слабый румянец. Девушка также впервые самостоятельно встала и прошла к окну, вглядываясь в небо, которое, к её величайшему расстройству, было затянуто облаками.       Она услышала, как открылась дверь. Сейчас Чарли понимала, что, если она что-то слышит, то это делается специально для неё. От этой мысли она слабо улыбнулась, так как уже знала, кто стоял прямо за её спиной.       — Ты никогда не пробовал кофе, — девушка опëрлась ладонями о подоконник и повернула голову, выглядывая из-за плеча.       Алек стоял с нечитаемым выражением лица, но по чуть вздернутым к верху бровям Чарли поняла, что ей удалось озадачить вампира.       — Но наверное тебе повезло, — Чарли слабо улыбнулась впервые за всё это время, — Илай говорит, что кофе — это жидкий наркотик.       Она застучала ноготками по прохладной поверхности, словно проигрывала какую-то мелодию. Алека ужасно нервировал этот звук, но он с усилием воли заставил себя остаться на месте, боясь, что теперь его прикосновения могут напугать девушку и вернуть её к тому состоянию, из которого она только что вышла. Чарли хмыкнула, проследив за его взглядом, и резко прекратила постукивания, несильно ударив ладонями.       Алек молчал.       Девушка развернулась и в два шага оказалась рядом с ним, пытливо вглядываясь в рубиновый огонь пронзительных глаз.       Как дико.       — Я до сих пор не могу понять, Алек, — она покачала головой и сжала руки в кулаки, чтобы скрыть накатывающую дрожь.       — Ты можешь ненавидеть меня, — прохрипел он и гулко сглотнул.       — Я не ненавижу тебя, — прошептала девушка, скользя взглядом за его адамовым яблоком.       — Нет?       — Нет.       Она вновь подняла на него взгляд, изучая теперь мужчину с другой стороны. Тёплая ладошка неуверенно коснулась его щеки, и Чарли показалось, что вампир вздрогнул от этого жеста. Она держала ладонь настолько долго, чтобы ощутить, как тепло уходит из её тела, и лишь тогда Алек взял тонкое запястье и опустил его под озадаченное выражение лица.       — Твоё тело, оно, — Чарли замялась, глядя как вампир водит большим пальцем по белому шраму, — мертво?       — Да, — кивнул Алек, освобождая руку Чарли, но она уцепилась кончиками пальцев за его, а затем и вовсе переплела их.       Ну и пусть.       Она неслышно шагнула к нему и уткнулась лбом в его грудь, прикрыв глаза и делая глубокий вдох. Ткань шёлковой рубашки вдруг стала влажной, и Алек мягко коснулся её волос, прижимая девушку к себе, и зарылся в рыжую макушку носом. Он бережно водил пальцами по её затылку, пока Чарли наконец не выплакала затаившиеся эмоции, и теперь прижалась к нему щекой, обнимая широкую спину.       — Я хочу увидеть брата, — её пальцы нервно дрогнули, когда она сделала рваный вдох.       — Боюсь, пока это невозможно, Чарли.       Девушка отстранилась и шмыгнула носом, недоверчиво сощурившись.       — Почему же? — губы её подрагивали каждый раз, когда она вновь попадала в западню неестественно ярких глаз.       Алек провёл рукой по её острым скулам, словно хотел утешить, и Чарли благодарно потерлась щекой, чем вызвала слабую улыбку на настороженном лице. Она не понимала, почему так просто поддаётся его очарованию, но его ответ мгновенно прояснил её сомнения.       — Он ещё слишком плохо сдерживается для вампира.       Вампир.       Девушка зажмурилась, словно этот детский жест смог спасти её от осознания новой реальности. Она вновь вспомнила, как Монро с кровавыми глазами возник перед ней, как клацнули его зубы, и насколько сильным стало его тело, когда он набросился на Алека.       Алек.       Она с шумом выпустила воздух из легких, сложив губы трубочкой, а затем снова глубоко вдохнула. Проделав такой цикл несколько раз, немного успокоив своё сердцебиение, Чарли кратко кивнула, и из её рта вырвался нервный смешок. Она потянула Алека на себя, садясь на край кровати и взглядом показывая ему сесть рядом с ней.       — Когда я сказала отцу, что в моём шкафу живёт красноглазый монстр, то он дал мне пистолет сорок пятого калибра, — Чарли положила его руку к себе на колени и принялась очерчивать контур его пальцев, — мне было шесть.       На уставшем лице вдруг пробежала тень интереса, и девушка повернулась лицом к Алеку, который, по какой-то причине, решил сделать то же самое, и теперь они едва касались кончиками носов.       — Это ведь не помогло бы? — горячее дыхание дурманило истосковавшийся разум Вольтури, но он лишь помотал головой из сторны в сторону, а Чарли нахмурилась, — Я так и думала.       — Ты боишься меня?       Чарли прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям в своём животе: сладостно-тягучим и одновременно пронизываще-скользким.       Боишься высоты? Залезь на башню.        Боишься жуков? Заведи жука.        Боишься вампира?        Влюбись в него.       Она распахнула ресницы, делая краткий вдох.       — Можно я кое-что проверю?

***

      Проверит? Что она там собралась проверять? Вот черт...       Поток мыслей был нещадно прерван жаркими губами, которые вновь застали вампира врасплох. Он не колеблясь ответил на поцелуй, с нежностью прижав девушку к себе, нетерпеливо водя руками по её спине, обнаглев настолько, что от ледяных прикосновений на пояснице и чуть ниже, ближе к копчику, Чарли вздрогнула и негромко засмеялась, оборвав поцелуй.       — Щекотно, — она прикусила нижнюю губу и расплылась в неуверенной мягкой улыбке, — и я спать хочу.       — Конечно, — как-то растеряно выдохнул Алек куда-то ей в лоб, отмечая, что он стал неестественно горячим.       Чарли высвободилась окончательно и заползла под одеяло, натянув его по самую шею, и свернулась калачиком, то и дело поглядывая на вампира. Что-то в этих лукавых глазах вернулось, и теперь с хитрецой заискивалось куда-то вглубь него самого.       Боже, зачем так смотреть?       Он сглотнул скопившийся яд и прикрыл глаза, будто и сам вымотался настолько, что уснёт прямо тут, сидя возле её ног.       — Алек, — шёпотом позвала она его и теперь будто стушевалась под рубиновым блеском, — а ты и вправду староват для меня.       А затем произошло что-то особенно невероятное. Рыжая копна волос с громким смехом юркнула под одеяло, пряча зарделые щеки и ямочки на них. Затем это ожившее существо зашебуршало, развернулось, проползло по кровати, а после Чарли высунула свою голову с той стороны, где только что были её ноги, и свесила вниз непослушные кудри, разглядывая озадаченного вампира.       — Тебе, — тут она вытянула руки перед собой и стала загибать пальцы, хмуря при этом веснушчатый нос, а затем глаза её округлились настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть и вылезут из орбит, — более шестиста лет!       — Шестьсот тридцать четыре, если быть точным, — кивнул Алек и, стянув ботинки, залез на свою же кровать и устроился рядом с девушкой, сложив руки на груди, — но если тебя смущает разница в возрасте, то утешу тебя тем, что Деметрий застал день, когда христиане разграбили библиотеку в Александрии.       Чарли, по всему видимому, потеряла дар речи, потому что рот её беззвучно то открывался, то закрывался, и это не могло не вызвать снисходительной улыбки напротив.       — Кажется, ты хотела спать.       Но вот она повернулась, вытянула руку и тут же вернула её обратно. Этот жест однако привлёк внимание вампира, и он задал вопрос, который не покидал его разум уже несколько недель подряд.       — Как твоя рука? — голос был встревожен, и Чарли, почувствовав это, подползла к нему чуть ближе.       Слишком близко, глупая.       Алек вновь напрягся, как натянутая тетива. Ощущать её рядом в своей кровати, в своей комнате, которая теперь насквозь пропиталась её запахом, было сродне пытке, и вампир не сдержался, прикоснувшись к нежной коже, ведя пальцами выше, к плечу, а затем также медленно спустился обратно.       — Я же говорила, быстро заживёт, — Чарли вздрогнула от мурашек, что теперь покрывали и область шеи, скрываясь там, где таился подаренный Алеком кулон.       — В том то и дело, — с укоризной ответил он, сделавшись более сосредоточенным, когда девушка вскинула одеяло и накрыла им его, дотянувшись тонкими пальцами до непослушных пуговиц на рубашке, — так не должно быть, слишком быстро.       — Быстро? — она облизнула губы, подняв на вампира свои безумно тёплые весенние глаза и разочарованно выдохнула, оставляя в покое чёрный кружок.       О чем она думает?       Он перехватил напряжённые пальцы своими губами, одновременно перекатываясь и нависая над замершей в миг девушкой.       О чем я думаю?       Он слышал, как кровь бурлила в её теле, как она закипала, стоило ему провести языком по линиям на её ладони, она плавилась под его ледяными руками, которыми он по-хозяйски повёл вверх, к вздымающейся груди, и...       О, боги...       Сладкий стон, сорвавшийся с её губ в тот момент, как он прикоснулся к напряжённым бугоркам — нежно, едва ощутимо. Выгнутая в пояснице спина, призванная чётче ощутить его желание, расставленные в ширь ноги и такое жаркое хриплое дыхание куда-то в его шею, подбородок, губы. Она целовала его, проводила влажным языком там, где только могла, прикусывала мочку его уха, ловила ответные шумные выдохи, вздрагивала в тех местах, где он рисовал следы своей ласки — меж грудей, на выпуклой косточке бедра, ниже и чуть внутрь, на нежной коже, чуть выше, там, где хлопковая ткань была донельзя влажной.       Чарли сердито проворчала что-то, пытаясь вновь справиться с его рубашкой, но дрожащие пальцы будто издевались над ней, совершенно не слушаясь. Тогда Алек разорвал её в два счета, и...       Нежная, безумно нежная... Моя.       Его, она потянулась к его груди, обжигая скользким языком ореолы, чуть прикусив небольшой сосок. Он глухо рыкнул, переворачивая её на живот, она — прижалась животом к кровати, приподнимая ягодицы. Снова стон от трепетных поцелуев по линии, где заканчивается нижнее бельё, мурашки под дрожащими коленками, где он дразня провёл кончиком языка, и затем вновь повёл выше.       Звук рвущейся ткани.       — Ах... — судорожный вдох приглушила смятая простынь, сжатая зубами, когда Чарли ощутила проникший во влажное лоно настойчивый язык.       Щеки её заалели, пальцы вцепились в тёмное дерево, нещадно ломая хрупкие ногти, но девушка не заметила этого. Всё, о чем она могла думать, это его одновременно нежный и настойчивый язык, который какими-то невероятными движениями изучал её, пробовал её на вкус, запоминая те участки, прикосновения к которым отзывались ответными движениями навстречу.       Она недоуменно посмотрела на него, когда вновь оказалась на спине, и на секунду задумалась, засмущалась, попыталась свести колени вместе, но...       — О Боже! — слишком громко прокричала она, совершенно потеряв голову в бессвязном потоке мыслей.       Дыхание сбилось, стало слишком рваным и надрывным. Девушка двигалась навстречу пальцам, которые со знанием дела совершали то, чего так хотело её тело — терпкая влага стекала вниз по чуть темнеющей линии, впитываясь в простыни. Чарли закрыла глаза и выгнулась всем телом, когда набухшую горошину накрыли удивительно мягкие губы, втягивая её в себя и сменяясь легким дуновением. Тонкая рука схватила густые тёмные волосы и с силой прижала его голову к себе, подмахивая тазом на умелые ласки прохладного языка. Толчок внутри неё с дикой вибрацией пронёсся по изможденному телу, выбивая из лёгких девушки последний воздух.       Он посмотрел на неё снизу вверх своим угольно-черным взглядом —Чарли мирно посапывала, раскинув руки вдоль туловища, мятая футболка так и осталась задрана поверх груди, а на её лице, покрытом испариной, замерла тихая счастливая улыбка. Алек уткнулся носом в плоский живот, шумно вдыхая запах её кожи.       Конечно, она ведь хотела спать.