Twins

— У тебя что-то на лице. — Что? — Любовь всей моей жизни.

      Чарли ещё спала, когда в её доме показались двое незнакомок. И в тот самый момент, когда одна из них, что-то весело и вдохновлëнно щебетав, бросилась на шею своему дедушке, внутри Кларк кто-то едва ощутимо зашевелился. Движения еле уловимые, подобные лёгким прикосновениям плавников рыбки — если не прислушиваться, то и не заметишь. Но резко распахнувшая глаза Чарли почувствовала.       — О Боже! — вскрикнула она, осторожно перевернувшись на бок, а затем неспешно села и приложила руку к животу. — Привет, мой сладкий!       Малыш будто бы услышал её и вновь погладил свою мать изнутри — теперь более уверенно, с повторяющимся промежутком. Общение, которое понятно только двоим, возносило девушку к необъятному чувству эйфории; ладонь чуть сильнее прикоснулась животу, и несколько пальчиков поочерёдно постучали по чуть выпуклой форме — шёл четвёртый месяц беременности.       — Чарли, что случилось? — обеспокоенный слишком бурной реакцией Карлайл влетел в комнату без стука, но, увидев горящие счастьем глаза, облегченно выдохнул, проводя рукой по пшеничным волосам.       Из-за его плеча скромно выглянула рыжеватая макушка, и шоколадные глаза с интересом стали разглядывать Кларк, которая это поняла не сразу и теперь в приятном смущении опустила шёлковую рубашку.       — Ого, моего второго дедушку зовут Чарли! — девушка лучезарно улыбнулась, совершенно не обращая внимания на укоризненный взгляд Карлайла.       За всё то время, что он прожил вместе с Кларк, она стала для него не то, чтобы дочерью, но кем-то очень близким к сердцу, полного сострадания. Возможно, в том была причина её врождённого дара, а может быть Каллен с особой серьёзностью относился к просьбе Маркуса, в чьей душе впервые с потери Дидим, вновь появился слабый огонёк надежды.       — Ренесми, — Карлайл недовольно покачал головой, но долго сердиться на внучку не мог — её интерес был совсем детским и потому не нуждался в критике.       Чарли же слабо улыбнулась, привыкшая к такой реакции — ей буквально с пелёнок твердили, что это имя слишком несуразное, но Кларк была непреклонна и потому такие фразы её нисколько не смущали. Но Ренесми, видимо, всё же ощутила укол вины и потому, заведя руки за спину и переплетя пальцы, заговорщицки шепнула:       — Зато моё второе имя Карли, как тебе такое?       На этот раз Чарли засмеялась от души, и неловкое знакомство с дочерью Беллы можно было считать успешным.       Вскоре гости оставили Кларк одну, давая ей время и личное пространство. Чарли с облегчением зашла в ванную комнату и принялась чистить зубы. Это действие она проделывала несколько раз в день, и по большему счету просто поедала пасту, испытывая при этом небывалое чувство вкусового наслаждения — колени всегда нетерпеливо подрагивали в предвкушении.        Девушка сняла рубашку и взглянула на себя в зеркало, отмечая, что теперь обтягивающие вещи точно носить не стоит: во-первых, старая одежда стала неприятно давить на живот, а во-вторых она не хотела привлекать внимание к своему положению.       К счастью, Карлайл на днях собирался было съездить в Лондон по рабочим моментам, и он любезно согласился взять её с собой. Когда же Чарли, надев свободное хлопковое платье, собиравшееся аккуратным ремешком прямо под грудью, спустилась вниз, то замерла, разглядывая красивую молодую женщину. Та же смотрела на неё добрыми глазами, неловко убирая прядь карамельных волос за ухо.       — Это Эсми, моя жена, — Карлайл мягко улыбнулся, глядя на вампиршу, хоть та и стояла к нему спиной.       — Очень рада познакомиться со всеми вами, — закивала Чарли, радуясь, что теперь в её обществе появилось целых две женщины.       Белла уехала несколько месяцев назад, а некоторые вещи Кларк попросту не могла обсуждать с Карлайлом. Как бы она не уверяла себя в том, что он врач, но каждый раз когда её беспокоили какие-то проблемы интимного характера, она краснела с головы до пят, чтобы обозначить причину своих переживаний.       — Бабушка очень вкусно готовит, — Ренесми появилась буквально из неоткуда, держа в руках сендвич с лососем.       — Ренесми, — смущённо обратилась к ней Эсми, но та лишь пожала плечами и, обойдя обеденный стол, плюхнулась на диван, продолжая поглядывать на девушку — её поведение было непосредственным и лёгким, чего Чарли не могла заметить за её матерью.       Карлайл уже приготовил для девушки утреннюю порцию особого питания, и Чарли уже привычно выпила полагающуюся норму — бледные щëки сразу зарумянились, а в животе снова появилось ощущение присутствия.       — А сколько тебе лет, Ренесми? — поинтересовалась Кларк, заливая горячий кофе апельсиновым соком.       — Пятнадцать, — чуть задумавшись ответила она, но, увидев недоумение на веснушчатом лице, тут же добавила: — Я полностью выросла к семи годам и с тех пор больше не меняюсь.       Эта новость успокоила Чарли. И, хоть она и слышала это от Беллы, но увидеть самой девушку, что стала живым доказательством невозможной любви — совершенно другое дело.       — Мама тоже пила кровь, когда была мною беременна, — продолжала Ренесми, явно тянувшаяся душой к подобному случаю — её взгляд то и дело падал на живот Кларк.       — Хочешь потрогать? — предложила Чарли, заметив любопытство на юном лице.       Ренесми теперь смотрела на неё, всем своим видом будто бы спрашивая "а можно ли? ". Тогда Чарли сама подошла к ней и, расстегнув пару пуговиц чуть ниже пупка, взяла девушку за руку и прислонила к животу.       — Ты очень горячая, не заболела? — Кларк было непривычно ощущать тепло, исходившее от миниатюрной ладони, после холода вампирской кожи.       — Нет, для меня это нормальная температура тела, — Ренесми помотала головой и сосредоточилась на ощущениях.       Чарли не поняла, в какой момент это произошло: она нахмурила брови и ухватилась рукой за спинку стула, вопросительно смотря на то, как девушка опасливо одернула ладонь.       — Что такое? — Эсми заботливо приобнял внучку за плечи, но та неопределённо пожала плечами.       — Попробуй ещё раз, — Чарли, осмелев, вновь притянула горячую ладошку к животу.       — Но я ничего не делала, — возразила девушка, нервно прикусив губу.       Зелёные глаза с непониманием метались от одного лица к другому. Чарли знала о даре Ренесми, поэтому думала, что возникший шум и хаотичные цветовые пятна были лишь его проявлением.       — Но ты ведь это слышала, да? — Чарли пыталась безуспешно застегнуть пуговицы — дрожащие пальцы никак не слушались её.       — И видела, — закивала та, накрыв её руки своими и теперь сосредоточенно посмотрела на Чарли. — Ты чувствовала то же самое?       Кларк рассеянно кивнула и не заметила, как кто-то уже привёл её платье в порядок.       — Возможно, что ребёнок будет особенный, — мягко улыбнулась Эсми, поглядывая на своего мужа.       — Учитывая то, кто отец ребёнка, более чем, — согласно кивнул он, смотря прямо перед собой, чуть нахмурив светлые брови.       На лице Ренесми же проступило любопытство, которое она не смогла сдержать и, хитро улыбнувшись, пытливо уставилась на Чарли, которая теперь по привычке накручивала волосы на палец, пытаясь соотнести услышанное с действительностью.       — А кто отец ребёнка? — вырвалось с пухлых губ прежде, чем Ренесми поняла, как сильно могла ранить девушку своим бестактным вопросом, а рассеянный взгляд второй лишь подтвердил это. — Прости, я не хотела, это не моё дело.       Солнце, выглянувшее из-за грозовых туч, осветило печальную улыбку, и Чарли смешно сморщила нос, слово жёлтые лучи смогли его защекотать. Ренесми же виновато смотрела на девушку, усиленно думая над тем, как ей загладить свою вину, но громкий чих прервал все её размышления.       — Нет, что ты, — девушка разлепила глаза, которые вдруг стали слезиться, и чуть помотала головой, — просто я не уверена, что ты его знаешь. Это Алек, Алек Вольтури.       Солнце исчезло также быстро, как и появилось, и вместо этого раздался громкий раскатистый гром, от которого обе рыжеволосые девушки вздрогнули. Ренесми нервно засмеялась, не выдержав напряжения, и протянула свою руку к щеке Чарли, спрашивая у той разрешения.       Кларк кивнула и в следующую секунду перед её глазами стали попеременно появляться чёткие картинки: огромное количество вампиров в зловеще-темных плащах, тёплая коричневая шерсть, зажатая между детскими пальцами — дарит тепло и защиту; взволнованное лицо Аро, хищный оскал Кая, безумно пугающие глаза Джейн — Чарли всем телом ощущала страх, который испытала в тот день маленькая девочка; и наконец, отстранённый и холодный, поражающий своей отчуждённостью взгляд её возлюбленного.       Картинка стала чётче — видимо Ренесми ощутила ускоренное сердцебиение Чарли — совершенно скучающе он наблюдает за тем, как проходит казнь одной женщины; презрительная ухмылка, направленная прямо на неё, преобразуется в угрожающий оскал, а на мертвенно-бледном лице растёт недовольство, руки сжимаются в кулаки и раздаётся тихий рык, когда Кай отдаёт тому приказ остановиться.       Презрение, отвращение, гнев, недовольство — именно так он смотрел на неё в тот день, когда отрёкся от неё. Чарли с шумом выдохнула и сама отстранилась от Ренесми, делая шаг назад.       Неужели он всегда был таким?       Она вновь ощутила движение внутри себя и в защитном жесте накрыла ладонями живот. Но ведь её Алек не такой. Да, он вспыльчив, порой груб и довольно страшен в гневе. Однако она помнила, что Вольтури также способен на нежность, ласку, на пусть своеобразную, но заботу.       Ошибалась?       Внезапно девушке захотелось поговорить с тем, кто лучше всего знал и понимал его. Пальцы сами набрали номер, который по какой-то счастливой случайности был вбит в её контакты.

***

      Машина с тонированными стёклами выехала с заправки и остановилась перед стоп линией на светофоре. Пальцы нетерпеливо постукивали по кожаной обивке руля — вампира ужасно бесил тот факт, что при всей совершенности своей природы, он вынужден руководствоваться правилами дорожного движения, по крайней мере, в черте города.       Лёгкое постукивание по стеклу лишь усилило раздражение, но трëхзначная красная цифра свидетельствовала о том, что стоять ещё придётся долго. Стекло медленно опустилось, предоставляя ему вид полуоткрытой груди, хозяйка которой вальяжно оперлась локтями и заглянула внутрь салона.       — Привет, красавчик, —улыбнулась она, сдувая белоснежные пряди волос, что упали на её лоб.       Этого мне ещё не хватало.       — Не интересует, — бросил он, и стекло вновь поползло вверх.       — Ты даже не представляешь, что я могу предложить тебе, — сладкий голос звучал почти обижено.       — Хламидиоз или гонорею? — с нескрываемой издёвкой спросил Алек, но оставил небольшое пространство, через которое были видны ярко накрашенные губы.       Девушка фыркнула и протянула двумя пальцами визитку, на которой был указан номер телефона и одно единственное слово.       Ещё девяносто секунд.       Эта девушка не была обычной проститукой, как подумал Вольтури — название клуба, которое было на слуху у влиятельных лиц Франции, говорило о том, что это "элита" среди женщин данного рода деятельности. Даже Деметрий, который иногда гостил у него и по "стечению обстоятельств", как тот выразился, воспользовался услугами данного дома, был приятно удивлëн и даже проводил девушку на утро в целости и сохранности.       Громкий повторяющий сигнал сзади привëл его в чувства — раздался щелчок и теперь девушка, явно довольная тем, что нашла довольно богатого клиента, уселась на пассажирском сидении.       — Уверяю тебя, ты не пожалеешь, — томным сладким голосом пропела она, устраиваясь поудобнее.       Как бы ты об этом не пожалела.       Доехав до поместья довольно быстро, Алек прямиком провёл девушку в свои покои, не боясь, что их кто-нибудь заметит — вся прислуга была отправлена на годовой оплачиваемый отпуск.       — Как тебя зовут? — вампир протянул девушке бокал вина и вальяжно расположился в кресле, расстегнув верхние пуговицы.       Он внимательно следил за каждым движением куртизанки, которая была по-своему красива. Покачивая бёдрами она подошла к вампиру и, пригубив вино, опустилась перед ним, положив свои руки на широко расставленные колени.       — Черри, — улыбнулась она, проводя языком по губам и ведя руки выше; её глаза чуть округлились, заметив выпуклость под брюками. — А кто-то нетерпелив.       Алек прикрыл глаза, когда её руки стали ласкать его плоть через ткань. Возбуждение накрыло его внезапно — изначально он планировал просто перекусить, но взбудораженный недавним прошлым, в совокупности с тем, что он ощущал от того, когда был с Чарли, когда она была его вся...       Прекрати думать о ней.       Вампир рывком посадил блондинку к себе на колени и грубо и жёстко ворвался в её рот поцелуем. Он чувствовал, что девушка обескуражена, но, привыкшая к различному обращению, не смела сопротивляться. Алек завёл руку в её волосы, сжимая их, как вдруг к его удивлению и величайшему недовольству, парик соскользнул вниз, и перед ним теперь сидела рыжеволосая красавица. Она не была похожа на Чарли даже отдалённо, но этот цвет...       Этот дьявольский огненный цвет!       — Пошла вон! — он слишком резко сбросил её с себя и отвернулся к окну, чтобы ненароком не сорваться и не прикончить её.       — Я что-то сделала не так?       Он слышал её сбитое дыхание, её ужасающе быстрое сердцебиение, её запах — ужасно сладкий запах спелой вишни, точно такой же, как и вкус её губной помады.       — Убирайся, — едва сдерживаясь прорычал Алек.       — Но...       — Я сказал, пошла к чёрту!       В нескольких сантиметрах от перепуганного лица со свистом пролетела довольно увесистая книга, и девушка, спотыкаясь, направилась к двери, опрокинув при этом бокал, который кровавым пятном разлился на шёлковый иранский ковёр.       Не думай о ней.       Не смей думать о ней.       Вампир мигом оказался в комнате, которая когда-то принадлежала Чарли. Сейчас же она была пуста, все предметы были выложенны в строгом порядке — всё как он любил, и всё, что так раздражало её. Алек никогда не слышал, чтобы она говорила об этом, но всё её поведение, результатом которого был творческий беспорядок, свидетельствовал о том, что свободолюбивая душа Чарли находила успокоение лишь в хаосе.       Внезапно его взгляд упал на торчащий из под кровати белый уголок, которым оказалась старая фотография, сделанная на полароид.       Ну а как иначе.       Чарли широко улыбалась, глядя прямо в его глаза: бейсбольная кепка прикрывала её буйные волосы, а рука победно сжимала мяч, поднятый вверх. Он перевернул фотокарточку, читая надпись, оставленную Монро:       "Целься в голову."       Непрошенные воспоминания вновь заполонили его сознание, возвращая его к той Чарли, которая по незнанию заботливо попыталась коснуться его щеки, думая, что причинила ему боль.       Он машинально потянулся к телефону, открывая сообщение от сестры, которое уже дочитал до дыр. Однако буквы, оповещавшие о том, что Чарли уехала в Ардроссан и о том, что он знатный придурок, напоминали ему о том, что всё это было реальностью.       Алек взглянул на себя в зеркало и тут же отвел взгляд от увиденного — сейчас он как никогда раньше был похож на ходячего мертвеца.       Я не знал.       Я не знал, что без нее будет так пусто.       Ему теперь не казалось, он был уверен: огромная часть его мира исчезла, а все остальные просто идут дальше. И каждый старается напомнить ему о том, что он потерял. Или, как он теперь смел надеяться, спускаясь вниз и садясь за руль автомобиля:       Что он почти потерял.

***

      Чарли была безумно рада тому, что впервые за несколько месяцев выбралась за пределы своего города. Погода была по обыкновению пасмурной, и несмотря на то, что к концу подходил последний весенний месяц, ветер пронизывал до костей, заставляя девушку сильнее кутаться в вязанный кардиган.       — Может быть, вернёмся в машину? — осторожно предложила Ренесми, которой было холодно даже смотреть на девушку.       Та лишь упрямо помотала головой, в которой засела одна идея — пройти вдоль Темзы вплоть до Тауэрского моста пешком. И если для вампиров это была довольно лёгкая и непринуждённая прогулка, то Чарли будто бы испытывала своё упрямство, которое усилилось ровно в тот день, когда отступил токсикоз.       — Я слишком много времени провела в обнимку с унитазом, так что ни за что не упущу этот шанс, — бормотала она, встречаясь с обеспокоенными взглядами Калленов.       Ренесми сняла с себя кашемировый шарф и обвила его вокруг Кларк, которая благодарно улыбнулась на жест заботы. Но стоило ей уткнуться в него носом, как девушка тут же свесилась через ограждение, высвобождая содержимое желудка.       — Кажется, твои духи испортились, — Чарли протянула Ренесми шарф, сморщив нос, — пахнет... собакой?       — Нет, ну надо же, — та закатила глаза и повернулась к своим родственникам, показывая им три выпрямленных пальца, — я трижды стирала вещи! Трижды! И они до сих пор пахнут Джейком, даже он его учуял.       Тут девушка кивнула в сторону живота Чарли, которая теперь чувствовала себя виноватой.       — Я не хотела обидеть тебя, Ренесми, но...       — Чарли, ты тут не при чем, — девушка со вздохом вернула шарф на свои плечи и чуть надула губки, — просто в последнее время в моей жизни слишком много моего жениха. Собственно, отчасти потому я здесь.       Чарли понимающе кивнула и взяла Ренесми под руку, мягко поглаживая её пальцами. Каллен улыбнулась ей, продолжая путь по Харт-стрит. Девушки весело беседовали, иногда переходя на шёпот, а иногда слишком громко смеясь, так что прохожие то и дело оглядывались на них. Но вдруг Ренесми обернулась, и Чарли, последовав её примеру, замерла, глядя на то, как Карлайл остановился напротив небольшой коричневый церкви, зажатой между торговым центром и офисом.       — Дедушка? — Ренесми потянула Чарли за собой, и теперь обе изучающе разглядывали лицо Каллена-старшего.       Тот не отрываясь смотрел на церковь Святого Олафа, которая претерпела Великий пожар в 1666 году — об этом свидетельствовала застеклённая вывеска на заборе. Карлайл чуть сощурился и сглотнул, переводя взгляд на свою жену.       — Хочешь зайти? — она мягко коснулась его плеча.       По тревожным медовым глазам Чарли догадалась, что это была та самая церковь, в которой когда-то служил Карлайл, а ещё раньше и его отец. И этот пожар, с подачи самого Карлайла, был устроен с одной единственной целью — изгнать вампиров из города. С тех пор, как Кларк услышала это из уст очевидца, то стала с сомнением относиться к любым историческим фактам.       Они вошли внутрь как раз в самый разгар проповеди, от чего никто из присутствующих и не обратил на них никакого внимания. Никто, кроме пастора.       — Вера должна спасать, а не убивать! — возмутился один из прихожан, настроенный отнюдь не дружелюбно — вскинутый подбородок и сощуренные глаза выдавали в нём недоверие.       — И не разобщать, не стращать, не судить и не казнить; но отчего-то именно так и происходит, — молодой мужчина говорил спокойно, уверенно, но его голубые глаза дрогнули, когда встретились с её — такими же удивлёнными и кристально чистыми. — Уверен, что помыслы Господа в этих случаях совершенно ни при чём. Это уж мы сами, воплощение рук его, додумались. Всегда готовы спихнуть свои не слишком праведные поступки на чужую волю, лишив ее себя.       Чарли схватила Ренесми за руку, и та испуганно дёрнула Карлайла за рукав, привлекая внимание. Пастор же продолжил, не сводя глаз с её ошеломленного лица, чуть заметно улыбнувшись:       — Мол, не я срубил голову тому нехристю, это бог так велел.       По залу прошёлся сдавленный смех, но тот же прихожанин не был удовлетворëн таким ответом, а потому раздражённо спросил:       — Неужели в мире не осталось добродетели, Святой Отец?       — Добрые люди встречаются,— теперь Чарли была уверена, что это Стефан, потому как обращался он именно к ней, — Если не веришь, глянь как-нибудь в зеркало.       Карлайл же напряжённо проследил за взглядом Чарли и, наклонившись к ней и отодвинув её непослушные локоны в сторону, серьёз спросил:       — Чарли, ты знакома с этим дампиром?       Но девушка не успела ответить на его вопрос, так как её ноги судорожно подкосились, и она, прижав ладонь к сердцу, начала терять сознание.       Очнулась Чарли от резкого запаха, который буквально прожигал лёгкие и не давал сделать вдох. Чьи-то сильные руки помогли ей сесть и заботливо протянули бутылку с водой. Девушка неспешно сделала несколько глотков, осматриваясь вокруг — аскетичный интерьер комнаты наводил её на одну мысль, которая тут же подтвердилась, стоило ей увидеть встревоженное лицо.       — Вы? — только и спросила она, ища глазами помощи у Карлайла, который держал её за запястье — в силу привычки, но больше для её собственного комфорта — и вслушивался в пульс.       — Я думаю, нам многое стоит обсудить, — спокойным, глубоко-завораживающим голосом ответил Стефан.       Чарли не понимала, почему все люди, которые так или иначе касались её жизни, в итоге оказывались и не людьми вовсе.       Живот её заурчал так громко, как только мог, от чего девушка тут же покрылась красными пятнами от смущения — присутствие Стефана вновь сбивало её сердечный ритм. Однако Карлайл счёл это признаком переутомления и истощения организма и предложил перенести сложную беседу в какое-нибудь кафе, где им никто не станет мешать.       Чарли согласно закивала, чувствуя, что долго без еды она не продержится, но у неё было одно условие, которое настойчиво шептал ей упрямый внутренний голос.

***

      Сначала Алек был безумно зол, когда его планы касательно Шотландии скорректировались очередным заданием, которое требовало пребывания в Лондоне.       Но позже, когда его обоняние уловило столь знакомый и дурманящий разум аромат, он был готов поверить в судьбу.       Вера его, однако, тут же пошатнулась, стоило ему увидеть, как Чарли сидела за одним столиком с каким-то мужчиной, который показался Вольтури смутно знакомым.       Он видел, как слабо растянулись в улыбке её пухлые губы, как забавно она повела слегка распухшим носом, как неловко убрала прядь волос за ухо.       Он также видел и то, как мужчина уверенно коснулся уголка её губ большим пальцем, смазывая красноватый джем — от чего-то ему вдруг вспомнился вкус вишнёвой помады на губах проституки.       Машина со свистом тронулась вперёд, игнорируя любые знаки и правила, так и не дав водителю увидеть, как Чарли недовольно отпрянула от руки незнакомца, как Ренесми вернулась из дамской комнаты и взволновано посмотрела на Чарли, и как обеспокоенно вглядывались её изумрудные глаза в то место, где всего несколько секунд назад стоял его автомобиль.