Twins

— Как ты думаешь рожать? — Кажется, нового способа ещё не придумали.

      Чарли проснулась от тянущей боли в пояснице. Она устало посмотрела на ярко-красные цифры электронного циферблата: три часа сорок минут. Мягкий тёплый свет ночника, который ранее действовал успокаивающе, теперь же безумно раздражал.       Девушка встала с кровати и неспешно прошлась до противоположного конца комнаты, но вновь почувствовала потягивания, которые теперь отдавали в низ живота. Чарли помнила слова Карлайла о том, что тренировочные схватки станут всё чаще, и чтобы они прекратились, достаточно было сменить положение тела, сделать массаж или же постоять под тёплым душем.       Но ни хождение по комнате, ни поглаживающие движения не избавляли от приступов. Тогда Чарли, накинув на плечи халат, решила дойти до ванной. Она аккуратно переставляла ноги, держась одной рукой за стенку — как оказалось, не зря: девушка вновь сделала глубокий вдох, чтобы облегчить неприятные ощущения.       Неужели это оно?       Но понять, так ли это, было невероятно сложно. Чарли чувствовала, как стягивает живот, как пульсирующая боль обволакивает поясницу, но почти то же самое она ощущала и во время месячных. А когда тёплые струи воды коснулись ноющего участка спины, то и вовсе расслабилась — стало гораздо легче.       Убедившись, что боль отступила, Чарли вышла из душевой кабины, разглядывая своё новое тело: живот был до невозможности большим и теперь располагался ниже, чем обычно; от пупка к низу протягивалась тёмная линия, которая появляется у всех беременных женщин; её грудь стала гораздо больше и, кажется, заметно потяжелела. Но больше всего девушку радовало то, что такое явление, как растяжки, обошло её стороной: водя пальцами по коже, Чарли ощущала всё ту же мягкость и нежность.       Но вдруг неприятные ощущения повторились и заставили девушку вернуться обратно в кабину — теперь Чарли могла спокойно дышать лишь тогда, когда ощущала довольно сильный гидромассаж спины. Она не помнила, сколько простояла, уперевшись лбом к стеклу, но когда дышать плавно и ровно стало труднее, решила всё же сообщить о возможном начале родов.       Надев халат на голое тело, Чарли приоткрыла дверь, и высунула рыжую макушку.       — Карлайл! — она сложила губы трубочкой и на несколько секунд прикрыла глаза.       Не услышав никакого ответа, Кларк, дождавшись, пока её отпустит, просеменила в комнату, где жили Каллены старшие, но и там её ждало разочарование: внутри было слишком тихо и пусто.       Охота, точно.       Чарли выругалась, виня себя за забывчивость и за то, что ей теперь придётся идти в противоположный конец коридора. Из бывшей комнаты Монро доносился довольно громкий храп. Войдя без стука, девушка чуть смутилась, увидев смуглого парня в одном нижнем белье, на чьей груди, свернувшись словно котёнок, спала Ренесми.       — Несси, я...       Раздался звук бьющегося стекла и жалобный стон — схватка настигла Чарли внезапно, и единственное, что она успела сделать, это схватиться руками за тумбочку, свалив с неё стеклянные новогодние шары со снегом внутри и рамки с фотографиями.       Ренесми всполошилась и разлепила сонные глаза, постукивая ладошкой по мускулистой груди, которая, вопреки шуму, продолжала мерно вздыматься.       — Чарли! — девушка мигом спрыгнула с кровати, оказываясь рядом с Кларк, пальцы которой мелко подрагивали. — И давно это началось?       Её шоколадные глаза в панике метались по телу девушки и округлились донельзя, когда та назвала цифру, равную четырём часам.              — Плюс минус, — добавила Чарли, переводя дыхание и выпрямляясь.       Ренесми одной рукой набирала по телефону своего дедушку, а второй тормошила спящего оборотня, который лишь перевернулся на другой бок от назойливого вмешательства. Тогда Каллен залезла на кровать и, уперевшись в него ногами, столкнула парня на пол — тот тут же вскочил, обеспокоенно оглядываясь.       — Что происходит? — его сонный взгляд непонимающе смотрел на Чарли, которая почему-то оказалась в их комнате.        — Чарли рожает! — Ренесми швырнула телефон куда-то в сторону, — связь не ловит, найди Карлайла, он должен быть на охоте.       — Рожает? — переспросил Джейкоб, которого эта новость почему-то повергла в шок. — В смысле рожает ребёнка? Сейчас?       — Конечно ребёнка, Джейк, как это по твоему происходит? — ворчала Ренесми, открывая окно и подталкивая к нему парня. — Быстрее, ну!       Дважды повторять не пришлось: стон, сорвавшийся с губ Чарли, а затем и рваное дыхание заставили парня скрыться в темноте ноябрьского утра.       Сама же Кларк прикусила губу, стараясь отвлечься от назойливой и всепоглощающей боли, которая никак не хотела утихать. Наоборот, с каждой новой схваткой, она становилась всё ярче и сильнее. И когда девушке казалось, что хуже быть не может, то последующий приступ уверял её в обратном.       — Я набрала тебе ванну, — Ренесми взяла девушку под руки, и та с радостью оперлась о её крепкое тело.       — Почему о таком не рассказывают в школе, — выдохнула Чарли, улыбаясь подрагивающими искусанными губами. — Лучшая реклама контрацептивов. М-м-м...       Она уткнулась в тёплое плечо, обхватив тонкими пальцами руки Ренесми, и, судорожно дыша, стала переживать ещё одну схватку: ноги в полусогнутом состоянии, на каждый выдох — лёгкое приседание и мысленные проклятия в сторону Алека. Самое главное — не кричать, Чарли помнила о том, что её малышу нужен кислород, но ей так хотелось выплеснуть на вампира всё то, что сейчас вылилось в, казалось бы, нечеловеческие муки.       Тёплая вода и запах мяты немного успокоили девушку, позволяя ей ненадолго отключаться во время спокойных промежутков. Ренесми предоставила ей свои руки, каждый раз поражась той силе, на которую была способна обычная девушка.              Сама же Чарли будто бы пребывала в каком-то трансе, не решаясь открыть глаз, а благоприятная атмосфера — тепло, темно и тихо — располагала к тому, чтобы представить, что всё это просто сон.       Но в какой-то момент ощущения стали невыносимыми, заставляя девушку издавать глубокие гортанные звуки и беспокойно выгибать поясницу.       К счастью в этот момент появился Карлайл, с ходу оценивая ситуацию.       — Интервал между схватками? — он включил горячую воду и подставил под струю свои руки.       — Иногда три, иногда четыре минуты, — Ренесми с сожалением смотрела на то, как Чарли выгибает стопы, упираясь пятками в бортик, — длительность от тридцати до сорока пяти секунд.       Когда холодные руки стали одной температуры с водой, Карлайл нагнулся к ванной, встречаясь с запуганными зелёными глазами.       — Всё хорошо, Чарли, так и должно быть, — спокойно проговорил он, опуская руки в воду и обхватывая ими девушку, — я должен проверить раскрытие и уже тогда мы решим, что делать дальше, хорошо?       Чарли молча кивнула, позволяя ему достать себя из воды. Ей было совершено всё равно, что сейчас она обнажена, однако Ренесми всё же надела на неё сорочку, перед тем как Карлайл отнёс её в "палату", где тут же уложил девушку на кровать.       Он раздвинул ей ноги и, глядя девушке в глаза, уверенно повторил:       — Всё хорошо, не волнуйся, дыши глубоко.       Новая схватка в совокупности с осмотром принесла совершенно новую пытку, и Чарли инстинктивно попыталась отодвинуться от врача.       — Потерпи немного, вот так, — Карлайл одобряюще погладил девушку по коленке, — раскрытие восемь сантиметров.       — И что это значит? — тяжело дыша, спросила девушка, наслаждаясь несколькими секундами покоя.       — Это значит, что в скором времени ты встретишься с малышом, — Карлайл кивнул Ренесми, которая всё это время стояла в проходе и нервно грызла ногти. — Несси, помоги ей, пока я приготовлю всё необходимое.       Чарли, с помощью девушки, дошла до большого мяча, на который тут же оперлась, вставая на четвереньки и перенося вес тела взад-вперёд, в зависимости от дыхания. Ренесми же стала массировать ей спину жёстким мячом с колючими иголками, которые приятно успокаивали напряжённые мышцы.       — Какая тварь придумала, чтобы женщина рожала?! — Чарли прикоснулась к прохладному мячу щекой и застонала.       — Чарли, нам нужны положительные эмоции, — заметил Карлайл, готовя хирургические инструменты и доставая заранее приготовленный шприц с ядом, если что-то вдруг пойдёт не так.       Чарли снова застонала и принялась раздувать щеки и медленно выдыхать через губы, сложенные трубочкой. Её лоб порылся испариной, а волосы взмокли теперь и у самых корней; лицо раскраснелось, в то время как пальцы, давящие на мяч, побелели донельзя.       — Знаете, док, — отдышавшись, заметила Кларк, повернув голову к вопросительно вскинувшему брови Карлайлу, — если бы мужчины могли рожать, то ни у кого из них не было бы больше одного ребёнка.       — Чувство юмора, что-ж, уже хорошо, Чарли, продолжай в том же духе, — чуть улыбнувшись, ответил Каллен, привыкший и к более ярким высказываниям.       Внезапно к режущим и тянущим болям добавилось ещё одно ощущение — ужасное давление заставило Чарли приподняться и направиться на полусогнутых ногах в сторону двери.       — Чарли, что ты...       — Мне нужно в туалет, — пробормотала та, дыша теперь чаще и не так глубоко, — Что вы...       Её озадаченный голос перерос в стон, заставляя девушку забыть обо всём, о чем она думала всё это время: о грехе Евы, за который приходится отдуваться доброй половине человечества; о том, как легко отделываются мужчины, становясь отцами; об Алеке — о чëрт возьми так нужном сейчас Алеке — и его способности, за которую Чарли сейчас отдала бы всё на свете.       Но вместо этого, задрав колени к верху и смотря в подбадривающие шоколадные глаза Ренесми, которая сама находилась почти в предобморочном состоянии, Чарли услышала чёткую и строгую команду:       — Тужься!       Она сделала глубокий вдох и прижала подбородок к груди, стараясь вытолкнуть малыша наружу.       Плавный выдох и быстрый вдох.       — Ещё раз, Чарли, ты хорошо справляешься, — донёсся до неё одобрительный голос Каллена.       Ещё одно усилие — и Чарли с ужасом уставилась на свою подругу, сжимая её руку так сильно, что та невольно зашипела.       — Я не могу больше, не могу! — взвыла девушка, ощущая ужасное жжение и распирание.       — Спокойно дышим, начнёшь тужиться, когда я скажу, — строго обозначил доктор Каллен, удерживая зрительный контакт с Чарли, которая, смахнув слезы, кивнула, — Сейчас!       Последнее усилие подарило ей небывалое чувство облегчения, а когда она увидела окровавленную головку малыша, которую заботливо и аккуратно держал Карлайл, то слезы радости полились из её глаз.       — Дайте, — прошептала она, протягивая руки, — дайте его мне.       Но что-то было не так.       Чарли поняла это по хмурым сведенным к переносице бровям Каллена. Она попыталась встать, но Ренесми крепко удерживала её в горизонтальном положении, руководствуясь командами Карлайла, которых Кларк совсем не слышала.       Не слышала она и самого главного звука в её жизни.       — Почему он не кричит?

***

             Казалось, ничто не могло повергнуть его в шок, после того, что он услышал от Стефана.       В тот вечер перед его глазами был разыгран спектакль безумия и одержимости, от которого у вампира сводило скулы. Алек с усилием держал себя в руках, чтобы доставить полукровку в Вольтерру в относительной целостности и сохранности.       Его передёргивало каждый раз, когда Стефан, рассказывая свою историю, с особой нежностью повторял еë имя.       Как оказалось, о Чарли он узнал не сразу.       Стефан был одержим наукой и идеей создания нового существа, которое бы беспрекословно выполняла любое, даже самое абсурдное желание. После череды неудачных опытов полукровка хотел было опустить руки, но в тысяча девятьсот тридцать девятом году судьба свела его с невзрачным на вид мужчиной. Йозеф Менгеле оказался тем, кто с превеликой радостью принял в ряды нового единомышленника. Видимо в тот самый момент Стефан и заразился безумием:       "Представьте, что вас мучает голод, или вы хотите секса. Или у вас начался зуд, а почесаться не можете. Представьте это ощущение, оно длится дни, недели, годы, столетия."       Основными фигурами в экспериментах Йозефа были близнецы. Его нисколько не трогал ни возраст, ни применение анастезии, ни количество подвергнутых жестоким нечеловеческим опытам людей. Благодаря своеобразному союзу, Стефану удалось прийти к тому, чего тот страстно желал: то, что называлось сверхчеловеком, стало идеальным солдатом для руководства немецкой армии.       Такие существа не ощущают страха, не смеют возражать, не смеют предать создателя. Однако существовало несколько ощутимых проблем: первая, не столь значительная, была лишь в специфическом запахе — гнилостное разложение внутри их тел рано или поздно давало о себе знать; вторая же заключалась в жажде крови, которую не мог контролировать и сам донор полу-вампирского гена. И, в конце концов, ради сохранения тайны и из-за страха перед Вольтури, превращения было решено прекратить до тех пор, пока не удастся создать совершенную мутацию.       Шли годы, и все те несчастные, которые попадались под руку одержимому учёному, кончали так же, как и их предшественники. Пока однажды Стефан не обратил внимание на одну особу — девушка, что была отвергнута обществом и была вынуждена зарабатывать на жизнь тем, что вынашивала детей для тех, кто не имел такой возможности. Он предложил ей огромную сумму денег и безбедное существование в последующем. Плата же была довольно привычной для девушки, и потому она согласилась. Но в день, когда нечто, что она вынашивала в своём чреве несколько месяцев, решило появиться на свет, бедняжка поняла, что попала в самый настоящий ад.       Малышка, родившаяся от такого соития, была прекрасна, идеальна от пальцев на ногах до кончиков белокурых, как и у её отца, волос. Но один недуг, который был на руку бесстрастному учёному, поразил девочку ещё в утробе. Стефан понял, что результатом такого изъяна, как слепота, стал слабый и истощённый организм матери.       Он никогда не испытывал к дочери никаких чувств, помимо исследовательского интереса, который не ограничивался лишь врачебными экспериментами: безуспешно он пытался зачать ребёнка от той, кто с ненавистью презирала и его и своё собственное существование. Назвать жизнью те процедуры, которым подвергалась девушка с самого рождения, было нельзя.       Однако Стефан добился того, к чему шёл все эти годы: новая партия химер была достаточно сдержана в своих порывах, если бы не одно но: запах был всë также отвратителен.       Именно тогда он и познакомился с Леопольдом, который обладал удивительной и так необходимой Стефану способностью. Но вампир не был настроен на сотрудничество, более того, странные методики и мысли учёного откровенно пугали его.       Полукровка наблюдал за ним несколько лет и успел заметить его неравнодушие к одной тогда ещё девочке. На своё несчастье, Чарли была одной из близнецов, к которым Стефан питал особую любовь. Тогда он и предложил Леопольду сделку, в результате которой тот получил бы девушку, а сам Стефан — необходимый участок хромосом.       Всё шло по плану до тех пор, пока он с удивлением не обнаружил, что питает к Чарли совершенно новые и непонятные для него чувства. С того времени все его действия свелись к тому, чтобы пересечься с девушкой: ненавязчиво и почти незаметно.       Леопольд, который служил весьма своеобразным телохранителем Кларк, был ненужным более балластом, поэтому была придумана игра, которая бы привела к его уничтожению. К тому же, это послужило отличным поводом отточить навыки новых экземпляров, что и привело Вольтури в небольшой городок на берегу океана.       Слушая его исповедь, Алек не мог поверить в то, что стал фигурой на игральной доске, которой весьма умело управляла рука какого-то безумца.       Вольтури был готов пытать Стефана вечность и от того сокрушался в гневе, услышав вердикт своих правителей, которые сошлись в единогласном мнении: "использовать навыки учёного в собственных целях и интересах".       Правда Аро всё же тонко намекнул своему "сыну", что не против того, чтобы его любимцы время от времени преподавали полукровке несколько уроков воспитания.       Однако в замке был ещё один вампир, который изъявил желание присутсвовать при таких встречах.       Алек как раз встретил Феликса в библиотеке, куда зашёл буквально на несколько минут. Он взглянул на Вайлет, которая, поджав губы, сосредоточенно слушала стража, который объснял ей принцип шрифта Брайля.       Девушка внешне была донельзя похожа на своего отца, и Алек корил себя за то что не увидел этого сходства раньше. Но то, что ей пришлось пережить, перекрывало его ненависть, которая поначалу появлялась всякий раз, когда они пересекались.       Смотреть на влюблённую пару сейчас, когда в его собственной душе разгорался пожар предательства и обиды, было немыслимо. И потому Алек, сухо кивнув, направился в свою комнату, чтобы подготовиться к очередному поручению.       После того, как Вольтури вернулся в Италию, он не стал более возражать против привычного образа жизни. Вампир лишь попросил об одном одолжении: отправлять его на как можно больше заданий.       Дверь отворилась как раз в тот момент, когда Алек поправлял свой плащ, старясь при этом не встречаться с отражением в зеркале. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошёл в его покои: таким правом обладал лишь один вампир.       — Что тебе нужно, сестра? — он всё же посмотрел на девушку, которая выглядела не то расстроенно, не то озадачено.       — Я подумала, что ты захочешь узнать, — Джейн переплела пальцы и уставилась на носки своих туфель.       Алек нетерпеливо вскинул подбородок, ещё раз спрашивая причину еë визита. Джейн опасливо подняла на него потемневший взгляд.       — Чарли родила девочку, — она заметила, как её брат сжал руки в кулаки, а его губы теперь представляли тонкую белую линию, — три килограмма восемдесят грамм, пятьдесят пять сантиметров, но...       — Я не хочу слышать ни о ней, ни о её ребёнке, — сухо перебил Алек, поравнявшись с сестрой, и заглянул в её печальные глаза. — Я прошу тебя, Джейн. Никогда более не упоминай при мне её имени.

***

      Чарли держала на руках крохотный горячий комочек, который сладко причмокивал губами, прижавшись к её груди. Зелёные, точь-в-точь как у неё самой, глаза смотрели с обожанием и восхищением.       — Ты моя красавица, — прошептала Чарли, вдыхая аромат ванильного мороженого, которым пахла тёмная кудрявая макушка.       Малышка улыбнулась и оторвалась от матери — несколько капель молока стекло по пухлым розовым губам, которые беззвучно открывались и закрывались. Вместо этого в голове Чарли чётко послышалось: "красавица".       Голос нежный, тонкий и слишком сладкий, чтобы удержаться от лёгкого поцелуя в тёплый носик. Девочка вновь улыбнулась, на этот раз обнажив острые белоснежные зубки, и на пухлых щёчках появились ямочки.       Кларк вновь приложила дочь к груди, но вместо мягких прикосновений почувствовала, как малышка сомкнула челюсти — Чарли вскрикнула и чуть отодвинула девочку от себя, с укоризной смотря в её чистые, вопросительно смотрящие глаза.       — Ей нужна кровь, дорогая, — Эсми протянула руки, перенимая всполошившийся комочек, который повëл носом в сторону бутылочки с алой жидкостью. Девочка тут же стала активно пить её, закатывая глаза от удовольствия. — А тебе нужно поспать, Чарли. Не переживай, мы присмотрим за нашей принцессой.       Чарли благодрано улыбнулась женщине и откинулась на подушки, в блаженстве прикрыв глаза.       — И как же зовут эту юную леди? — Карлайл по-любовно обнял свою жену за плечи и посмотрел на новорождённую, которая от усталости уже сомкнула глаза.       Чарли нашла пальцами кулон в виде цветка и стала задумчиво перебирать его. Спустя несколько минут она распахнула глаза и слабо улыбнулась.       — Александра Абигейл Кларк.