Twins

С дочерьми тяжелее, чем на войне.

      — В смысле Алекс сбежала?! — громкий женский голос был слышен во всём Ардроссане, включая близлежайшие острова.       Обычная поездка с подругой!       Чарли в бешенстве смахнула с письменного стола всё, что на нëм было, включая готовые отчеты фондов помощи бездомным, над которыми она взяла шевство — подождут. Уж они то точно никуда не сбегут.       Ведь знала же, знала!       Кларк заподозрила за своей дочерью неладное ещё за несколько месяцев до того, как Алекс попросила её об одолжении: съездить в Майнот вместе с Ренесми к Калленам. Во-первых, она давно не видела дядю Карлайла и тётю Эсми, а во-вторых, четыре года не выезжать с туманного и холодного осторва было "слишком депрессивно, мама, мне нужно развеяться".       Примерно за два месяца до этой просьбы, маленькая проказница — "я уже не маленькая, мама!" — которая ни дня не могла без происшествий и баловства, стала вдруг мягкой и покладистой, чем несказанно порадовала мать, которая по доброте душевной думала, что Алекс действительно повзрослела.       Ох, если бы я знала.       — И ещё этот противный переходный возраст, — бурчала Чарли, нервно постукивая носком туфель по полу. — Ну куда она могла сбежать? И, главное, зачем?       Тишина в телефоне ужасно напрягала. Давила. Буквально съедала заживо. Ведь Чарли знала, куда убежала её дочь. Чувствовала сердцем, которое уже не билось целых три года.       — У нас была пересадка в Риме, — Чарли была готова поклясться в том, что Ренесми стоит вся красная и перепуганная от того, что случилось. — Чарли, она говорила, что не станет искать его.       — И ты ей поверила? Да она же врёт, как дышит, или ты забыла, кто её отец? — Чарли помотала головой, по привычке массируя лоб, словно это могло избавить её от назойливой головной боли.       С другого конца раздался громкий вздох и судорожный выдох.       — Я уже выезжаю из города, — Ренесми что-то крикнула на итальянском, а затем вернулась к разговору, — к вечеру я уже буду в Вольтерре, так что...       — Даже не думай, тогда вас обеих упрячут там навечно, — Кларк на секунду задумалась, а затем на её белоснежном лице отразилось озарение. — Я сейчас же позвоню Деметрию, надеюсь, что он найдёт её прежде, чем она самолично подпишет нам смертный приговор.       — Я должна поехать за ней, — упрямилась девушка, параллельно ругаясь с местными водителями.       Этого ещё не хватало.       — Ренесми, ты ни в чëм не виновата, — Кларк опустилась вдоль стены и прислонилась к ней затылком, прикрывая глаза. — Прошу тебя, не делай глупостей и улетай к Карлайлу.              Не дожидаясь, пока Каллен вновь начнёт геройствовать, Чарли завершила вызов и набрала номер своего друга, с которым в последнее время держала довольно тесную связь, причиной которой было недвусмысленное желание её дочери: Кларк видела, что чем старше становилась её дочка, тем сильнее была её тайная привязанность к вампиру, который, казалось, и вовсе не обращал на неё внимания.       — Дурдом какой-то, — прошептала она, набирая номер ищейки снова и снова.       И лишь когда на десятый раз он снял трубку, то девушка поняла, что отвлекла его от очень важного дела, которых оказалось целых два, и которые в унисон звали жеребца обратно.       — Бога ради, Чарли, если никто не умер, то ... — раздраженно начал Вольтури, но паника в голосе Кларк заставила его замолчать.       — Алекс, — выдохнула Чарли, понимая, что через несколько часов их жизни перевернутся с ног на голову, — Алекс едет в Вольтерру.

***

      Алек с кислым лицом слушал оправдание очередного нарушителя священного закона Вольтури. Он не видел перед собой никого и, казалось, выполнял абсолютно монотонную работу. Он даже не сразу понял, что все от него чего-то ждут. Лишь когда вампир встретился с вопросительным взглядом Кая, который смотрел на него уже довольно продолжительное время и молчал только ради интереса, Алек чуть помотал головой, от чего несколько тёмных прядей упало на его лицо.       — И как ты считаешь? — ехидная ухмылка не сходила с лица правителя.       Кай подпëр подбородок рукой и несколько раз моргнул, наблюдая за тем, как Алек, который ни слова не слышал о происходившем в тронном зале, с неким безразличием и отстранённостью приговорил вампира к смертной казни.       — Вообще-то, он был невиновен, — хмыкнул блондин после того, как прекратился жуткий скрежет, и вернулся в исходное положение, мельком упрекнув Аро, ведь теперь в их распоряжении ещё одна копия призрачного Маркуса.       Третий правитель же, вопреки всеобщему мнению, сейчас пребывал в небывалой заинтересованности и в предвкушении, которое заключалось в мелких постукиваниях пальцев по подлокотникам. Его туманные глаза немного прояснились, а сухие холодные губы приоткрылись, выпуская ненужный воздух, когда до зала дошёл трепет бьющегося с невероятной скоростью сердца.       Двери открылись прежде, чем те, кто стоял за ними, поняли это: девушка лет пятнадцати с длинными, доходящими до поясницы слегка вьющимися волосами очень активно жестикулировала и нервно смотрела прямо на одного из стражей, который с видом небывалого раздражения, граничащего с паникой, нетерпеливо вскидывал руку в надежде оборвать нескончаемый поток оскорблений. И когда девушка замахнулась, чтобы нанести вполне определенную пощёчину, то Деметрий ловко перехватил маленькую ручку и притянул к себе. Вольтури нагнулся и что-то прошептал ей на ухо: девушка мигом остыла и повернула голову в сторону весьма заинтересованных этим необычным зрелищем правителей вампирского мира.       Алеку понадобилось меньше секунды, чтобы понять, кто перед ним: высокомерный и пронзительный взгляд, гордо вскинутый подобродок, ровная прямая спина и бледная, чуть отдающая румянцем на щеках кожа, пухлые — как у неё — губы, которые ничуть не дрожали, хоть и сжатые в кулачки ручки выдавали в девушке волнение; на груди поверх чёрного платья красовался тот самый кулон, который он когда-то преподнёс Чарли — знак признания в чувствах.       Хранила?       Она остановилась ровно перед центральным троном, однако смотрела вовсе не на Аро. Алек почувствовал, как полоснули жёсткие, горящие правденым гневом глаза: прямо по сердцу, кромсая его на мелкие кусочки.       Заслужил.       Он стоял не в силах скрыть своего удивления и разрушенной гордыни, которая предательски заставляла его бездействовать всё это время и теперь отыгрывается прилюдным унижением и осуждением.       Всё заслужил.       Возможно, он бы бросился к ней, чтобы понять, настоящая ли она или же это всё просто плод измученного сознания, однако тело его было сковано: Алек по-просту не знал, что и как делать.       — Кто же эта юная особая? — Аро встал со своего трона и по обыкновению сделал несколько шагов по направлению к девушке, которая тут же перевела свой уже встревоженный взгляд на вампира. Алекс стояла на месте, плотно сжав губы, и не произнесла ни слова.       Почему же она молчит?       — Это Александра Кларк, господин, — осторожно ответил за неё Деметрий, что всё это время не сводил глаз с полукровки и заметно нервничал.       Александра.       Алеку показалось, что его вывернули наизнанку, выпотрошили и неумело зашили прямо наживую. Все пытки, которые ему довелось пережить будучи ребёнком казались теперь невинными играми по сравнению с тем, что происходило с ним сейчас. Он как никогда жалел о том, что Джейн на задании, вместе с мужем, конечно, и не может заглушить ту боль, что снова и снова разгоралась внутри него.       — Какая удивительная вещь — генетика, — Аро повернул голову в сторону, будто бы сравнивал то, что увидел собственными глазами. — Позволишь?       Он протянул руку, и от нетерпения его губы дрогнули в слабой улыбке, однако недоумение, возникшее в результате того, как девушка решительно помотала головой из стороны в сторону и убрала руки за спину, появилось не только на лице Аро: Кай с интересом поддался туловищем вперёд, а Маркус прикрыл ладонью лёгкую усмешку.       Алек же заметно занервничал, понимая, чем грозит такая вольность. Деметрий полностью разделял тревогу друга: губы плотно сжаты, а глаза неотрывно следят за тем, как Аро медленно, но верно сокращает дистанцию между ними. На секунду Алек увидел что-то большее в глазах собрата, от чего ощутил себя хуже некуда: огромных усилий стоило ему не сорваться и не начать выяснять отношения прямо сейчас.       Он знал. Всё знал. Но почему ничего не сообщил мне?       — Моя дорогая, — забвенно прошептал Аро, складывая руки домиком, — теперь я всё понимаю. Но твоя мать, должно быть, очень волнуется за тебя.       Алек буравил требовательным взглядом Деметрия, который, сам ничего не понимая, пожал плечами и свëл брови к переносице.       — Брат? — первым не выдержал Кай — хищный малиновый взгляд блуждал по точеному профилю, и девушка, почувствовав его, повернулась и сделала несколько шагов по направлению к трону.       Алекс склонила голову на бок и чуть прикусила нижнюю губу. Напряжённая тишина давила со всех сторон ровно до тех пор, пока в голове Алека не прозвучал нежный и взволнованный голос.       "Папа?"       Он вздрогнул и в недоумении уставился на девушку, которая пытливо вглядывалась в его лицо, ожидая реакции вампира: тот хрипло выдохнул и приоткрыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но в горле странным образом пересохло, не позволяя ему связать и двух слов.       — Кто-нибудь объяснит мне, что просиходит? — терпение Кая было на исходе, а то, что по крайней мере двое из присутствующих посвящены в тайну, исключая его самого, жутко нервировало.       — Эта юная особая дочь нашего Александра, — голос Маркуса разнëсся по залу глубоким баритоном, от чего сама Алекс вздрогнула и нахмурилась, отводя взгляд от отца.       — Ну этого только слепой не заметит, — фыркнул Кай, памятуя самого Алека в таком же возрасте.       — Тем не менее, — Маркус помотал головой и сощурил потемневшие глаза, — кое-кому для этого понадобилось слишком много времени.       Алек скрипнул зубами, понимая, что эта колкость обращена к нему лично. Он ещё раз взглянул на девушку — дочь, это твоя дочь! — и что-то внутри него дрогнуло, наполняя тело небывалой теплотой. Той самой, которой отцам положено любить своих детей. Той самой, которой Алекс была лишена.       Девушка злобно сощурилась, глядя на него, и резко отвела взгляд, обращаясь теперь к Аро. Но, прежде чем ответить ей, правитель озвучил мучившую всех присутствующих недосказанность.       — У нашей Александры, — он прервался, приоткрыв рот, и вежливо кивнул девушке, — У Алекс есть особенность, противоположная дару её дяди: она способна транслировать свои мысли. Но к сожалению, природа лишила её прекрасного голоса.       Алекс прикусила вновь прикусила нижнюю губу и как-то виновато посмотрела на Деметрия, который слишком громко выдохнул, раздув щеки и смотря прямо перед собой. Аро собирался было продолжить, как вдруг возникшая справа фигура остановила его одним взмахом руки.       — Деметрий, подготовь для нашей гостьи комнату, — Маркус кратко кивнул в сторону выхода, показывая также, чтобы Алекс последовала за ним. — Твой отец присоединится к вам позже.       — Господин, — Алек полувопросительно склонил голову, но, увидев, как широко раздулись ноздри старейшины, сжал челюсти и промолчал.       Ранимое сердце забилось быстрее, стоило Алекс услышать голос отца: тот нечитаемым взглядом смотрел на Маркуса, однако понимал, что уж он не станет задерживать его без ведомой на то причины.       — Идём, — Деметрий взял девушку за плечо и с нажимом развернул её.       Алекс нехотя последовала за ним, но всё же оглянулась: застывшие слëзы тут же блеснули в золоте полуобеденного солнца.

***

      Маркус подождал, пока за Алеком закроется дверь, и подошёл к окну, скрестив руки на широкой груди. Высокий лоб не скрывал напряжения в виде пары морщин, образовавшихся из-за тучных нахмуренных бровей, которые были сведены вместе и почти представляли собой одну линию.       — Я надеюсь, что вы не станете обвинять в этом Чарли, — древний вампир стоял вполоборота, смотря на Алека чуть свысока строгим и не терпящим возражений взглядом. — От части, потому что я настоял на том, чтобы вы ничего не узнали о ребёнке.       Алек помотал головой и вопросительно посмотрел на Маркуса, совершенно не понимая, к чему был весь этот спектакль.       — Я понимаю, у вас много вопросов, — всё также сосредоточено продолжал правитель, тщательно обдумывая каждое слово, — но я не собираюсь пояснять вам причину моих действий. Достаточно и того, что я счёл это нужным.       Он посмотрел на молодого мужчину, который становился всё мрачнее с каждым услышанным словом. В его голове перемешалось абсолютно всё: его паранойя; отказ Чарли, на которую он незаслуженно направил свой гнев; теперь ещё и дочь — их дочь — свалилась словно снег на голову.       — Она не захочет меня знать, когда узнает, почему я оставил их, — хрипло произнëс Алек, но лишь потому, что Маркус, кажется, ждал от него какого-то ответа.       — Прекратите, — правитель полностью развернулся к нему, массируя пальцами виски, — если уж эта маленькая девочка явилась в логово вампиров, чтобы найти отца, то уверяю: она очень хотела с вами увидеться.       Алек хмыкнул, поражаясь такой безрассудности. Однако что ещё ожидать от той, которой всего лишь четыре года от роду?       Но Боже мой, как это глупо.       Вся в мать.       — Ваша дочь очень чувствительна, Александр, — Маркус тяжело вздохнул и опустился в глубокое кресло, беря в руки очередной фолиант, намекая, что их разговор подходит к концу. — И боюсь, что она обрушит на вас свою ярость, которую вы, в каком-то роде очень даже заслужили.       Вольтури понимал, о чëм говорил ему Маркус. Также он осознавал и то, что настоящих причин такого поведения не узнает никогда. Однако было то, что Алек был в состоянии исправить, хотя бы попытаться сделать шаг навстречу. В конце концов, он должен был сделать это давным давно.       Вампир склонил голову и приоткрыл дверь, собираясь выйти, как тихий голос снова привлёк его внимание:       — Что бы вам не сказала Чарли, она до сих пор безумно любит вас.       Маркус продолжал делать вид, что внимательно изучает записи, но на самом деле был полностью сосредоточен на эмоциях стража: надежда, промелькнувшая в его неуверенной грустной улыбке, была ещё слишком мала, но, по крайне мере, это был весомый толчок к тому, чтобы не спровоцировать новый конфликт между несчастными влюблёнными.       Алек шёл на стук сердца, безошибочно следуя сладкому цветочному запаху, который смешался с тем, что был ему донельзя знаком. Он и раньше замечал его на одежде Деметрия, но никогда не предавал этому особого значения: личная жизнь друга это его дело. Правда был один момент, когда Алек уловил запах детского шампуня, несвойственного ни одной девушке, ни тем более беспощадному убийце. Но и тогда он не стал вникать в ньюансы.       А стоило бы.       Как он и предполагал, у дверей в комнату Алекс сидел Деметрий, явно ожидавший своего друга: локти упёрлись в колени, а голова спрятана между широких ладоней, вцепившихся в светлые волосы.       — Как долго? — Алека переполняла злость, но он понимал, что это чувство направлено на самого себя, и потому для верности убрал руки в карманы.       — Когда я приехал, чтобы обратить Чарли, — Деметрий выпрямил спину и оперся ею о каменную стену, чуть свесив голову на бок. — Она просила не говорить тебе об Алекс.       — Как она? — вампир кивнул в сторону двери, откуда доносился заветный звук.       — Ждёт тебя, — Деметрий усмехнулся, обнажая острые клыки, затем он встал, отряхивая полы плаща и с каким-то азартом посмотрел на своего друга. — Не буду вам мешать.       Ищейка исчез, оставляя Алека в смешанных чувствах: любопытство и вина, которая становилась всё тяжелее с каждой минутой, не давали ему трезво мыслить, и потому, зайдя в комнату и обнаружив девушку сидящей на кровати, он застыл.       Теперь она смотрела на него осуждающе, чуть поджав губы. Привычка, доставшаяся ей от матери, не оставляла руки в покое: тонкие пальцы всё время теребили тёмные кудри, выдавая в ней нервозность.       — Прости, я не должен был...       "Почему ты не искал меня?"       Алек снова вздрогнул от её голоса — было слишком непривычно слышать кого-то в своей голове.       — Мне нет оправдания, Алекс, — вампир облизнул в миг иссохшие губы и судорожно сглотнул.— Твоя мама сделала кое-что хорошее. Просто иногда...— Алек сделал шаг вперёд, пристально смотря в изумрудные глаза, — когда люди делают что-то хорошее для меня, я замыкаюсь. Может, я не привык к этому. Может, я боюсь. Боюсь, что будет больно.       Алекс встрепенулась и спрыгнула с кровати, подходя к нему почти вплотную, и ткнула пальцем в его недвижимую грудь.       "Из-за тебя мама страдает! Она думала, что я не вижу, но..."       По розоватой щеке скатилась одинокая слеза, и Алек было протянул руку, чтобы смахнуть её, но в последний момент девушка отпрянула и гордо вскинула подбородок.       "Ты говоришь, что боялся, что будет больно. А слабо, когда больно, смеяться?! Слабо?! "       Алекс, чьи губы изогнулись в мучительной полуулыбке, начинала закипать: сжатые в кулаки руки стали подрагивать, лицо вдруг покрылось красными пятнами, а вскоре вампир ощутил аромат её крови — искусанные губы уже не чувствовали грань.       — Ты имеешь полное право сердиться на меня, — глаза вампира покрылись слабой дымкой, застилая ясный взгляд. — Я причинил тебе боль. Причинил боль твоей маме. И я заслужил всё, что ты сейчас чувствуешь по отношению ко мне.       "Я ненавижу тебя!"       Он сделал неуверенный шаг, но девушка продолжила стоять на месте, беззвучно всхлипывая.       "Ненавижу!"       Ударила в грудь. Сильно. Алек испугался, как бы она ничего себе не сломала.       "Ненавижу!"       Алекс помотала головой и, зажмурив глаза, стала бить ещё сильнее, стараясь тем самым унять то, что было у неё на душе. Она не заметила, в какой момент её обхватили холодные руки отца, и в какой момент она безвольно опустила свои вдоль туловища, утыкаясь носом в его грудь. Хрупкие плечи всё ещё продолжали содрогаться, несмотря на мягкие прикосновения вдоль её спины.       Алек ощущал жар, исходивший от её тела, слышал пьянящий запах, который усилился от надрывного плача, слышал в голове одно единственное слово, которое непривычно ранило его в самую суть, ставя под сомнение его поведение как несостоявшегося отца, как разбившего надежды мужа. И в тот момент, когда он наконец поцеловал тёмную макушку, то понял.       — Я люблю тебя, — прошептал он и тут же ощутил, как тело девушки напряглось, а мышцы натянулись, словно тетива.       Она шмыгнула носом и резко скинула его руки со своих плеч, делая шаг назад. Нездоровый блеск в её глазах не предвещал ничего хорошего.       "Я тебе не верю."

***

      Ночью, когда девушка всё же уснула — Алек не отходил от её двери с тех самых пор, как она выставила его, заявив, что никогда не простит — вампир всё же решил проветриться, надеясь немного успокоиться. Он отчётливо понимал, что всё случившееся — его вина, и что теперь только он сможет исправить ситуацию.       Оставался один нерешеннный вопрос, который ставил под сомнения все последующие действия: что скрывал Маркус?       Алек неспешно бродил вдоль узких улиц, изредка натыкаясь на любителей жизни — те из последних сил старались не потерять связь с реальностью, и потому Вольтури не особо заботился о том, что кто-то мог заподозрить неладное.       Вампир был полностью погружён в свои мысли: попытайся кто-нибудь сейчас привлечь его внимание, то непременно бы потерпел неудачу. Даже ароматный запах свежей крови, который доносился из неосвещëнного переулка не смог отвлечь его. Чего нельзя было сказать о запахе, который последовал за ним: пронизывающий, будоражущий и такой маняще-сладкий.       Алек тут же оказался около одного бедолаги, которому не посчастливилось упасть и удариться виском об угол мусорного бака: его веки подрагивали, а дыхание было сбито; лужица алой крови, которая становилась всё больше, указывала на то, что жить ему оставалось не долго. Но Вольтури привлекло совсем не это.       В нескольких шагах от мужчины стояла вампирша, с силой сжимавшая руки в кулаки; её лица не было видно — лишь покрытая платком голова.       — Закон запрещает тебе сделать это, — тихо произнёс Алек, взвешивая ситуацию.       — Ну так забери меня отсюда, — прорычала девушка и повернулась к нему лицом.       Гранатовые глаза впились в его слишком резко, от чего у двоих разом перехватило дыхание, и Чарли сделала вдох, который принёс аромат запретной в пределах города крови: ноздри затрепетали, а радужка стремительно потемнела.       Вольтури успел перехватить её ровно в тот момент, когда она дёрнулась вперёд. Жёсткой и умелой хваткой он припечатал её к стене, не в силах оторваться от прекрасного лица.       Бессмертие ей к лицу.       Чарли же, не видя перед собой ничего, кроме обволакивающей жажды, попыталась вырваться из стальных тисков, которые стали ещё сильнее — Алек буквально вжал её в стену, чувствуя каждую мышцу девушки, которая выдавала в ней нетерпеливого хищника.       Поняв, что в таком виде увести Чарли не получится, вампир решил использовать свой дар, и лишь когда тело девушки расслабилось, и она безвольно упала в его объятия, он позволил себе вновь взглянуть на неё.       Порыв ветра высвободил огонь её волос из оков шелка, и Алек, не в силах противостоять порыву, накрыл её пухлые губы своими: осторожно, нежно, как будто в первый раз.       И пусть он украл этот поцелуй, пусть Чарли даже не вспомнит о нём, но ему было жизненно необходимо удостовериться в том, что это не сон.       Однако назвать сном кошмар, который стал явью ровно в тот момент, когда Чарли очнулась уже в стенах замка, было весьма большой ошибкой. Как только способность ощущать собственное тело вернулось к ней, она тут же прижала Алека к стенке, буравя того ненавистным взглядом.       — Где она? — злобно прошипела Чарли и, сделав глубокий вдох, поспешно отошла в другой конец комнаты.       Она стояла, прикрыв глаза и, кажется, собиралась совладать с бушующими эмоциями и желаниями, которые вампирская сущность возносила до предела. Её ноздри трепетали от того, каким ей теперь казался его аромат. Сам же Алек прекрасно понимал причины такого поведения, но совершенно не учёл одного: желание матери было превыше всего остального.       — Я ещё раз тебя спрашиваю, — немного тише, но всё также твёрдо начала она, — где моя дочь?       — Ты хотела сказать наша дочь, — поправил её Алек и сделал шаг навстречу, от чего девушка тут же напряглась.       — С каких это пор ребёнок, которого я нагуляла, стал твоим? — не скрывая возмущения и обиды прошипела Кларк, оглядываясь по сторонам.       Алек приблизился к ней и расставил руки по сторонам от её лица, тем самым сокращая дистанцию между ними и лишая Чарли путей отступления.       — С тех самых пор, как узнал, что ты соврала мне о ребёнке, — он неотрывно следил за тем, как забегали её глаза, рассматривая его лицо и останавливаясь на приоткрытых губах, — и о том, что ты ко мне чувствуешь.       Ещё один шаг — и вновь их тела соприкоснулись. Чарли судорожно сглотнула и прикрыла глаза, стараясь собраться с мыслями. Она приподнялась на носочки и чуть коснулась своими губами его.       — Ты всегда был слишком высокого мнения о себе, — прошептала Чарли, явно наслаждаясь тем, что застала его врасплох.       Алек усмехнулся, ведя подбородком в сторону, но девушка вернула его на место, ухватив цепкими пальцами, о чëм, конечно, тут же пожалела: обоих будто бы пронзил электрический ток.       — Где Алекс? — ещё раз повторила Чарли, отпуская руку и сильнее вжимаясь в стену.       — Она спит, — Вольтури отстранился и принялся массировать напряжённую шею.       — Отведи меня к ней, сейчас же!       Чарли была напугана. И Алек это видел, поэтому всё же открыл дверь и стал ожидать, руководствуясь правилом "дамы вперёд".       — Надеюсь, вы не оставляли её одну, — взволнованно прошептала девушка, всё же взглянув на вампира, который тут же нахмурился, не ожидав услышать такое замечание. — Боже мой, Алек, ты серьёзно?!              — Но что могло...       — Ты её не знаешь! — рыкнула Чарли и ускорила шаг, а вскоре и вовсе перешла на бег, уловив запах дочери.       Только вот распахнутая настежь дверь и пустая спальня говорили о том, что полукровки в замке уже не было.