Мимолётное мгновение

      Кровь звенит в ушах, стучит в сердце, переливаясь из вены в вену, протекает по шее и бьёт в точке пульса. Бьёт сильно, твердо, бьёт, не переставая, бьёт так, что замирает сердце от страха чересчур сильного удара, бьёт так, что все мысли сходятся к страху смерти от удара. Она кишит, воет, кричит на ухо. Её вой перетекает в шёпот. Страшный, шипящий, ужасающий. Она шлёпает своими кляксами по телу изнутри, издевается, смеётся над неловкостью, смущением и опасением. Руки трясутся. Аудитория перестает быть шумной. Слишком тихо, слишком темно. Голос преподавателя не слышно. Слышны только завывания крови, что только и шепчет:       /Ничего не получится. Ничего не выйдет. Ничего не будет./              Хотелось рявкнуть, шикнуть на неё, но та продолжает. Пальцы леденеют, а кровь смеётся, насмехается.       Нужно выпить воды.       – На основании всего этого можно сделать вывод о состоянии, как о... Анна? – преподаватель смотрит на вставшую из-за стола Аню с немым вопросом, куда она. Девушка сжимает край стола пальцами, выдавливает из себя какие-то слова о медпункте и выходит из кабинета. На самом деле ей просто нужна вода. Много воды. И желательно опереться о холодную стену, завернуться в теплое одеяло, а потом уснуть. Уснуть и не слышать эту мерзость внутри себя.       В одноразовом стаканчике вода переливается голубыми искрами под солнцем, очерчивают рефлексы яркие блики, пока оранжевая полоска проходит по стаканчику с левой стороны. Откуда, казалось.. На плечо ложится чья-то рука, разворачивает к себе. Брови Юли хмурятся когда она заглядывает в голубые глаза напротив. Уже перерыв? Аня уже и забыла вслушиваться в реальность.       – Ты чего трясёшься стоишь? – спрашивает рыжая, убирает руку с плеча.       – Не знаю... Что-то переживаю, наверное, – блондинка опрокидывает в себя стаканчик, чтобы выпить всё до дна, прежде чем кинуть его в близ стоящую урну.       – Что?       – Вчера я должна была рассказать тебе о том, как прошла встреча со Светлицкой, – Аня не ожидала услышать какой-то слишком громкий вдох-выдох с поднятыми бровями.       – Точно же... Я совсем забыла! Чертова поляна, будь она неладна, – Вишневская не стала даже задавать лишних вопросов. Наверное, это просто рисунок рыжей.       – Всё закончилось тем, что эта женщина предложила мне заниматься с ней музыкой, – неуверенно отводит взгляд, когда Юля выглядит ещё удивлённее, чем до этого. – И я предложила встретиться у меня в шесть. – у Юли обморок.       – Я поставлю камеры видеонаблюдения, – отрезает девчонка.       Шутки шутками, а волнение не проходит. И если даже Аня сказала об этом, а Юля постаралась поддержать словами о том, что всё будет замечательно, что они отлично позанимаются. Ну, это звучит слишком базово и беззаботно, учитывая всю ситуацию.

_____

      Тусклый свет настенных лампочек падает на нотную тетрадь, большой блокнот в клетку, пару ручек и маркер. Аня сидит на столом в своей комнате. От Юли каждые пять минут приходят сообщения, а не пришел ли интересный гость, но гостя всё не было. Цветущие кактусы и суккулент по имени Ласси, Юлина жёлтая лилия и три ромашки на широком подоконнике, наполовину затянутые тёмно-зеленые портьеры, которые выбрала недавно Аня (специально выбирала плотные, за которыми будет чувствовать себя немного спокойнее, когда требуется), свето-лента в одной стороне комнаты и жёлтые лампочки над столом придают Ане чувство тепла и комфорта, хотя в квартире было прохладно из-за низкого отопления. Пальцы барабанят по выключенному синтезатору.       Глаза бегают от экрана телефона к окну, пока чувство ожидания съедает нутро. Сухой страх бежит холодом по телу. Стрелки настенных часов совпадают со временем на телефоне. Нога в нежно-розовом носочке нервно стучит по по полу. Марс недовольно машет хвостом, сидя у входной двери. Он что-то заподозрил ещё тогда, когда хозяйка вернулась домой с дрожащими ногами.        Негромкий звонок в дверь выбивает из мыслей, и Аня подпрыгивает на месте. Мягкое сердце бросается в галоп, но неуверенность, мучающая кровь весь день, не хочет гостей. Она не хочет помощи, которая так нужна девушке. Осторожно ступая по светлому линолеуму, Аня идёт открывать. Она ненавидит чувство страха, скользящее по венам под её кожей. Все тело покалывает от трепета предвкушения, когда блондинка распахивает дверь.       – Здравствуй, Анна, — гость переступает с ноги на ногу, слегка дёргает головой, стряхивает со своей шляпы осенний лист и улыбается — так светло и ярко, что у девчонки почти болят глаза.       Аня моргает, делает неуверенный шаг назад, безмолвно приглашая барышню зайти в квартиру, и беспокойно прячет влажные ладони за спиной. Она смущённо кивает вместо того, чтобы нормально поздороваться, и чувствует, как пожар вспыхивает в ее грудной клетке.       Пустые и бесцветные глаза Сай заглядывают, кажется, в самую душу, словно доставая оттуда и рассматривая все самые страшные тайны. Аня мнётся. Максимально неловко и страшно.       — У тебя всё нормально? — взгляд Светлицкой просчитывающий, изучающий, а голос слегка хриплый и почти угрожающе низкий. Аня кивает, неловко смотря себе под ноги.        Сай ступает едва уловимыми, почти беззвучными шагами, изучая комнату, а Анна украдкой рассматривает худое лицо, фирменный чёрный пиджак и стройные длинные ноги в узких строгих брюках. У Светлицкой татуировка в виде двух вертикальных китайских иероглифов. Аня когда-то гуглила и помнит очертания. Это похоже на «последствие». Кольцо в левом хряще и натурального цвета блондинистые, слегка вьющиеся волосы. Женщина поднимает голову, медленно крутит ей из стороны в сторону, рассматривая обстановку в маленькой холодной квартире, и Ане становится не по себе.       Светлицкая что-то говорит и спрашивает, но сердце Вишневской с шумом стучит в глотке и в ушах, и она пропускает её слова мимо ушей. Из-за этого чувствует разрастающуюся неловкость, поэтому не переспрашивает, а вместо этого лишь предлагает присесть на диванчик. Сай с лёгкой застывшей улыбкой рассматривает тетради и конспекты, те, что небрежно разбросаны на полу.       — Вообще-то, я хотела это сжечь, — Аня натянуто улыбается, но она нисколько не шутит, и осторожно садится рядом.       Светлицкая неопредёленно кивает её словам, берёт один из исписанных блокнотов, начинает листать слегка помятые страницы, что-то усердно вычитывая, и кивает белой макушкой на кота в стороне.       — Как зовут? – Аня поворачивается назад, на серого пушистого жильца, который явно не хотел гостей.       – Это Марсик, он всю жизнь со мной, – девчонка неловко поживает плечами и улыбается.       — Значит, немного понимаешь музыку, да?       — Частично, может быть, в школьные времена немного понимала, но весь этот 11 класс и когда поступила в университет, то... Да, немного подзабыла, — Аня снова тараторит и, прикусывая губу, сжимает сложенные на коленях ладони в кулаки.       Светлицкая отчего-то издаёт смешок и захлопывает тетрадь. Она несколько убийственных секунд смотрит Ане прямо в глаза, и та не смеет отвести взгляд, хоть и очень хочется как можно скорее это сделать.       — То, что вы проходили, — полная чушь, так что, полагаю, у нас с тобой не должно возникнуть проблем, — Сай прищуривается, и воздух вокруг становится ломким и тяжёлым.       — Но я не понимаю музыку полностью, наверное, из-за этого я часто думаю об этом, что-то внутри говорит, что я полная бездарность, и...       — Хей, — протягивает Светлицкая нарочито недовольно, мгновенно перебивая сбивчивую триаду Ани. — Иэн Бэнкс написал книгу о музыке так, что даже далёкий от неё человек сможет понять. Всё возможно понять, Цветочек. Я буду объяснять тебе всю теорию, которую знаю я, а эти книжки, — женщина берёт в руку учебник по музыке (который Аня достала ещё из школы), — ваш старый хрыч может засунуть себе в задницу, — Аня удивлённо распахивает глаза, а Светлицкая громко смеётся..

____

        Аня сбегает с последних пар, и она тяжело и учащённо дышит, пока быстрым шагом направляется к своему дому.       После холодного осеннего воздуха квартира кажется тёплой — это ненадолго, но Ане этого хватает, чтобы немного согреться. Она любит тепло, ей физически необходимо быть в тепле, и в скором времени на такую роскошь деньги должны появиться.     Аня привыкла заботиться о других, даже несмотря на то, что в первую очередь ей нужно крайне внимательно заботиться о себе. Она быстро скидывает обувь и бежит в комнату, чтобы скорее полить своего Ласси, некоторые растения и покормить любимого Марсика. Только после этого она берёт свой телефон отправляет Сай сообщение с коротким: «я дома».        Сай отвечает ей, что будет через пятнадцать минут, и она действительно приходит примерно через пятнадцать минут. Аня много думает о том, как Светлицкая умудряется совмещать в себе небрежность и пунктуальность одновременно.       Аня ещё многого не понимает, но она готова отдать должное: то, как учит Сай, даже близко не похоже на то, как учили в школе, на онлайн-курсах и тем более на доп. курсах универа.       Егоровна начинала почти с самого начала, изнутри вспыхивая рассказами о том, почему музыка важна и интересна, и Аня сравнила Счетлицкую с безумцем, помешанным на науке музыки. Она рассказывает материал быстро, чётко, резко, прямо. Именно так, как Аня не привыкла, но именно так, как было для неё необходимо. Проходит всего день, а Аня, хоть и скрепя сердцем, признаёт, что характер Сая ни о чём не говорит: она и правда чертовски умна и, когда понадобится, серьёзна. За это время Сай успела рассказать о «Цифролюции», «Музыкальном космосе», – это какие-то книги, в рассказ о которых Аня честно старалась вслушиваться.       – Ох, а знаешь, как близко ты становишься к космосу, когда ставишь пальцы на эти тонкие стуны своей гитары... – нежно прикрыв глаза, улыбаается Сай.       Аня сглатывает, страясь угомонить сердцебиение, кладёт свои пальцы на клавиши синтезатора.       – Ми и фа диез, жми, – пальчики слегка дрожат, но Аня упорно жмёт на клавиши, слышит сзади звук гитары тех же нот, они сплетаются воедино, и Аня прикрывает глаза, готовая пустить руки по следущим нотам, но вовремя вспоминает.       – Слышишь, как музыка заползает в твоё сердце. Она прямо там, крадётся по Млечному пути и складывает в коробочку звёзды, – Сай откладывает гитару и подходит ближе, тычет пальцем в чужую грудь, – рядом.       И в этом есть что-то, чего вы бы не хотели закачивать.       Через два часа Сай выглядит слишком серьёзно настроенной, и Ане это не нравится, но её сердце мягкое, оно слишком мягкое, чтобы злиться сейчас по-настоящему. Она устала.  Она смотрит исподлобья мутно-голубым, почти серым взглядом и вздыхает. Выбора-то у неё и нет. По сути, Светлицкая - её, так сказать, учитель, и она просто должна положиться на неё и её знания, которые иногда просто не помещались в черепной коробке и лились наружу огромным, часто непонятным для Ани потоком слов. Если Светлицкая даёт ей дополнительные книжки — значит так нужно.       — Так с чего мне начинать? — Аня вертит в руках книги.       — Просто читай их, когда будет свободное время, и слушай, что я тебе говорю, а потом говори, что тебе непонятно — будем разбираться. «Мне непонятна ты» — думает Аня и скрывает глаза за чёлкой.       Юля  каждый день спрашивает Аню: «Ну что там? Что-о-?». Аня неопределённо дёргает плечом и бубнит: «Пойдёт».            Её не должны особо заботить их отношения со Светлицкой. Потому что она просто занимается с ней всей этой чушью про музыку и всё. А ещё Сай очень много рассказывает про космос. Кому вообще нужны музыка и космос — это слишком сложно, и огромное множество фактов о Вселенной даже не доказаны окончательно, так какой тогда смысл всё это знать? Аня безмолвно спрашивает Сай об этом, но за неё отвечает надпись на её футболке, на которую Светлицкая  указывает пальцем, многозначительно улыбаясь: «У соседа перфоратор на ремонт, у меня пианино на всю жизнь».            Сай действительно получает откровенное удовольствие от занятий с Аней. Расширенные, заинтересованный глаза, казалось, готовы улавливать самую мутейшую дичь, но Светлицкая старается вкладывать не только свои философские мысли, но и действительные факты.            Они проходят темы не в должном порядке, что-то пропуская, к чему-то возращаясь позже; где-то застревая на несколько часов или даже дней, а где-то проходя быстро и легко: всё-таки Аня интересуется гитарой, у неё весьма хорошая память, и теорию она усваивает хорошо.       Аня просто занимается с Сай музыкой, она не видит смысла в космосе, она не фанатеет от звёзд, планет, и прочей чуши — Аня каждый раз твердит об этом всём самой себе, но сегодня выходной, и вместо того, чтобы быть сейчас дома и кутаться в тёплый плед, она сидит в кафе, зажимая в ладонях тёплый стаканчик с горячим шоколадом, и слушает, как сидящая напротив неё Светлицкая возбуждённо рассказывает о звёздах.       — Мы все напрямую связаны с космосом, музыка – это объекты космоса, хотя бы потому, что сами мы состоим из остатков звёзд, и на самом деле в этом нет ничего сложного. Это удивительно, — Светлицкая активно жестикулирует, пока рассказывает, иногда улыбается и без устали говорит-говорит-говорит, а Аня — слушает-слушает-слушает.       Она убеждает себя, что всё, что говорит Сай, когда-нибудь понадобится ей на парах, что очень маловероятно, но заинтересованно ловит каждое слово.       — Каждый атом в нашем теле когда-то был атомом звезды, — продолжает говорить Сай уже более спокойно. — В тебе — частицы умерших звёзд, Аня, – заканчивает блондинка, опуская подбородок по пустой стаканчик от латте, легко улыбается.       Аня едва дышит, застыв неподвижно со стаканом в руках, будто  ледяная скульптура — она зачарована бархатно-хриплым, воодушевдённым голосом. Она тщетно пытается противоречить самой себе, пытается не обращать внимания на гулко бьющееся сердце и спёртый воздух вокруг них. Она прячет лицо за высоким пластиковым стаканчиком и недоверчиво фыркает.              — Это достаточно глупо, субъективно. Я не понимаю.             Анна никогда не считала себя провокатором, но сейчас она именно это и делает — провоцирует Сай. Провоцирует на то, чтобы та продолжила свой рассказ, продолжила говорить нелепые факты о космосе и умерших звёздах, потому что она хочет её слушать. Она правда не понимает, как звёзды могут находиться в её теле, но она хочет понять, потому что Сай, кажется, умеет заинтересовывать?           Потому что Аня до чёртиков сильно хочет её слушать.       Светлицкая постукивает указательным пальцем по столу, бегая взглядом по лицу Вишневской, будто бы что-то обдумывая, а затем слегка наклоняется вперёд, ближе к ней, и шепчет-шипит:       — Звезда взрывается, потому что в ней кончается водород, и в ней начинают сливаться атомы более тяжёлых химических элементов. При взрыве ударная волна сбрасывает внешние слои звезды, и тогда все эти тяжёлые химические элементы рассеиваются в пространстве, и они попадают на всё, что угодно, в том числе на Землю. Мы на девяносто шесть процентов состоим из звёздной пыли – наши кости, вены, кровь и мышцы. В наших костях кальций, а в венах железо — это всё было в теле звезды до её взрыва, понимаешь? Ничего не происходит просто так, даже смерть какой-то безымянной звезды в итоге повлияет на чью-то жизнь. Не только на нашу — ещё на другие формы жизни, существующие по всей Вселенной. Разве это глупо?       Всё в воздухе мутнеет, пространство сужается. В уши с шумом и криком забивается неловкость, кровь, в которой есть железо, когда-то бывшее в теле звезды, и Аня не слышит гул других посетителей кофейни. Чужие шаги, разговоры, смех детей — всё это осталось на заднем, самом дальнем от разума плане. Они испытывают друг друга губительными взглядами до тех пор, пока Сай не хмыкает довольно и не садится на своё место, выпрямляясь. На её губах танцует уверенная улыбка, серые глаза искрятся почти детским весельем и озорством, а Ане хочется истерить и плакать, забиться в тёмный угол и громко кричать: она взрывается от эмоций, как та самая умирающая звезда.       — Теперь ты знаешь, как и почему умирают звёзды, и я советую тебе это запомнить, — Сай отпивает остывший кофе из своего стаканчика и уже привычно для Ани прищуривается. Её голос становится ниже и прозрачнее. — Тебе не нужно это в универе, но я всё равно спрошу тебя об этом потом. Когда придёт время.

_____

      Эти слова Аня обдумывает, когда греется в пледе на своей кровати, когда Юля, явно уставшая со своих заказов, разваливается на диване.       – Выглядишь воодушевлённой, – замечает рыжая, поднимая голову.       И в этом правда что-то есть. Возможно, девушка даже правда, хотя... Всё ещё неизвестно.

___

      Сай едет домой в сопровождении Константина и Агаты. Синевласая женщина наклоняет голову вбок, тщательно рассматривает лицо начальницы.       — Что-то с тобой не так?       — Просто я так не выговаривался столько времени, а сегодня просто мне открыли словесный путь.       — Вон оно что. А как насчёт того, что нам из Воронежа ехать через пять дней?       – Думаю, я вернусь сюда. Ничего страшного. С Аней пока позанимаемся дистанционно. Мои парни будут петь, как звёзды, обещаю. Но Аня... У нее талант, Гата. Я хочу, чтобы она занята их место.       – Ты очень странная, – замечает Агата, когда машина подъезжает к коттеджу.       – Не в первые слышу.