Land Of The Brave

Я живу в ожидании чуда, как маузер в кобуре, Словно я паук в паутине, словно дерево в пустыне, Словно черная лиса в норе. Поттер резко вздохнул и скатился в груду сухих листьев. Внутри наконец-то была тишина. Океан успокоился, змеи уснули в своих норах, бездна закрыла всевидящие глаза. Марволо был индийским укротителем змей, прислужником далекой земли, повелителем драконов и заклинателем бездны. Неважно в целом кем и чем — главное: спустя столько времени Гарри наконец-то было хорошо. Хриплое частое дыхание раздирало грудь, над головой кружилась пыль и труха листьев. Они молчали. Новый знакомый был неприлично силен — даже относительно рядового аврора — он отделался разбитым лицом и парой сломанных ребер: их хруст всплывал в смутных воспоминаниях. Умудрился при этом пару раз зацепить опытного бойца банальным секо. Ветер качал верхушки деревьев, и они едва слышно скрипели. — А вот теперь можно и поговорить. Кто ты такой и зачем ты утащил меня с собой? — голос Гарри хрипел, как старый магнитофон. — Нападение на членов аврората карается заключением в Азкабан на срок от пяти лет. — Поттер повернулся к оппоненту и посмотрел на его вздымающуюся грудь. Марволо смотрел в небо. — Но тебе ведь полегчало? А значит привлекать меня к ответственности за совершенный поступок ты не будешь, — из его груди вырвался негромкий, трескучий, как хвост гремучей змеи, смех. — С чего ты решил, что знаешь как я себя поведу? — Поттер холодно прищурился. — Ну а как же, народный герой не мелькает на обложках газет уже больше двух месяцев, хотя раньше вся страна следила, как он то и дело скачет сперва на подвиги, а потом в Мунго лечить травмы геройского тела. — Марволо растирал пальцами сухой лист и смотрел, как труха оседает на землю. — А потом на улице я встречаю заросшего до неприличия джентльмена с тростью, но в магловском прикиде. Даже если бы ты вышел на улицу с плакатом: «Мне хуево» и устроил одиночный пикет — это было бы не такой явной демонстрацией, — на некрасивых тонких губах была неожиданно мягкая улыбка. Гарри молчал. Ответить на такую отвратительную, откровенную и болезненную правду ему было нечего. Ни периодические попойки с Роном, ни долгие прогулки по парку с Гермионой не приносили такой тишины внутри. — Что ты хотел обсудить в нашу прошлую встречу? Ты добился своего. Я весь внимание. — Поттер ни капли не верил в доброжелательный умысел этого змея. Даже если он не учился на слизерине, новый знакомый явно был его ярчайшим представителем. — Ты абсолютно не хочешь верить в мою искреннюю заботу? — Марволо снова засмеялся. — Что же, давай обсудим остатки былого великолепия ваших благородных семейств, — он сел и стряхнул с головы несколько сухих листков, взъерошив прическу и так потрепанную дракой. — Искренность слишком редкий зверь. Как черный единорог. Или феникс. И примерно на столько же бесполезный в мире, где есть империо, веритасерум и легиллименция. — Поттер горько скривился, словно что-то внутри было против этих слов. — Даже если ты знаешь о проблемах благородных семейств, почему тебя это беспокоит? — Гарри с удобством сложил руки за голову, чувствуя, как палочка приятно греет руку. Под разбитой губой кожу стянула засохшая кровь. Внутри было великолепно безмолвно. — Мы были в очень дружественных отношениях с ними еще до вашей войны. Я сам принадлежу к потомкам Голландского чистокровного семейства, пытавшегося осесть в Англии еще в начале двадцатого века. Среди чистокровных ходят слухи о каком-то человеке, обещающем новую жизнь в новом месте. Лучшем. Без грязнокровок и давления министерства. — Марволо говорил тихо, проникновенно, мягкий голос крался тихой сапой под кожу. Длинными белыми пальцами, не знавшими ни физического труда, ни загара, перебирал сухие листья. — То есть ты хочешь сказать, что они не были убиты или похищены, а просто уехали в другую страну? — Поттер был удивлен. Ему казалось, что министерство было в достаточной степени лояльно к бывшим ПСам. — Основной смысл ты уловил. — Марволо улыбался. Гарри нравилась эта улыбка на тонких бледных губах. Внутренние демоны как будто не только замолчали, но и еще пригрелись на слабом весеннем солнце. — Тебе известны еще какие-то подробности? — Может быть. Гарри раздраженно зашипел. Все закончилось долгим вечером у камина в доме Блеков. Благородный аврор почувствовал угрызения совести и предложил новому знакомому заживить раны на теле зельями, а раны на душе — крепким огневиски. После того как удивительно молчаливый Кричер принес и то, и другое, они расположились у камина. Свет огня, проходящий через янтарную жидкость, придавал лицам теплое уютное сияние. Марволо оказался невероятно приятным собеседником. Он не шутил громких пошлых шуток, зато иногда тонко острил. Рассказал множество интересных историй про Азию. Про горных львов, Гималаи, китцуне и карпов, саке, монахов, крепкий чай. Его голос убаюкивал и ластился к нервам, как бархатное покрывало. Гарри чувствовал себя необыкновенно хорошо. Это не было экстазом победы или счастьем первого полета на метле. Просто где-то внутри расслабились все натянутые струны. При первой встрече Марволо показался подозрительным. При второй тоже. Он и сейчас не создавал впечатления своего рубахи-парня. Тем не менее даже спустя столько лет какая-то смутная надежда скулила и умоляла поверить хоть кому-то. Аврорская выучка отвечала, что не может быть так заинтересован в этом деле чужестранец. Разошлись они глубоко за полночь. Едва Гарри смежил веки, как кошмар затянул его с утроенной силой.