Red prohibition ❤️

Чимин смотрит на Юнги распахнутыми глазами, а Мин стискивает зубы, чтобы желваки не устроили свистопляску. Он готов придушить себя за то, что позволяет совершенно незнакомому мальчишке так действовать на свое тело, он хочет придушить гребаного Пак Чимина за то, что он такой. Никто прежде не смел нарушать внутренний покой Юнги, он всегда контролировал ситуацию, и плевать хотел на молодые тела, что проходили через него. Хорошо, если лица запоминал. Но сейчас он помнит вплоть до того, как выглядел браслет Чимина на той вечеринке. — Так скоро? — лепечет обескураженный Пак. — Стажировка и нужна для того, чтобы я узнал вас получше, — глухо бросает Юнги. — У вас две недели, чтобы влиться в коллектив и работу, направлять вас будет госпожа Кан, она — ведущий финансист. Вам удобнее полный или неполный рабочий день? Чимин прикусывает нижнюю губу и сжимает края рубашки, царапая ногтем большого пальца вышитый цветочек. Юнги с ледяным ужасом чувствует, как помимо физического влечения, в груди словно чиркают крошечной спичкой, посылая импульсы тепла под ребра. Он нервно ерзает в кресле. — Я с радостью буду работать полный рабочий день, — серьезно говорит Пак, и Юнги хочется улыбнуться. — Отлично, Чимин-щи. Такой энтузиазм нам и нужен. Лучше бы он не добавлял, потому что блондин расплывается в смущенной улыбке, глаза лисенка превращаются в щелочки, Мин замечает, что один передний зуб очаровательно попадает на другой, и это делает Пака живым и забавным. — Спасибо, господин Мин. — Госпожа Кан — ваш основной наставник, — Юнги облизывает губы и проходится языком по переднему ряду зубов. Голос ледянее айсберга. — Но в крайнем случае вы сможете обратиться ко мне. И можно «Юнги-щи», я не возражаю. Чимин открывает рот для следующего ответа, но Юнги быстро встает и идет к двери, распахивает ее, давая понять, что Паку нужно на выход. Младший тут же подрывается и выходит, а старший неосознанно втягивает носом воздух и улавливает все тот же ненавязчивый цитрус. Госпожа Кан ахает и лучезарно улыбается при виде Чимина. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, — Пак кланяется на 90 градусов, а Юнги смотрит в окно с каменным лицом. Госпожа Кан тут же достает такую кипу бумаг, что у Чимина отвисает подбородок. — У нас впереди много работы, Чимин-щи. Думаю, до вечера вникнете в суть. Юнги? Лягушку проглотил? — она внезапно переводит взгляд на Мина, а тот хочет отчитать ее по всем фронтам. Но это госпожа Кан. — Угу, — мычит он, награждая фирменным взглядом. — Сегодня невкусная. Чимин пристально смотрит на начальника, а тот, во избежание очередной порции внимания, бросает сухое «удачной работы» и уходит в кабинет. Чимин честно пытается вникнуть в каждое слово госпожи Кан, но информации настолько много, что он иногда теряется. Он не предполагал, что бумажной и компьютерной волокиты будет столько, поэтому ближе к четырем часам вечера остро нуждается в кофе. Начальник Мин напрягает Чимина, натягивает внутри него крошечные струнки. Низкий голос с заметной хрипотцой и лаконичный образ никак не сочетаются с тонкими дымчатыми чертами лица, сережкой в ухе и пепельными волосами. Во-вторых, пристальный ледяной взгляд Мина заставляет замирать на миллисекунды. Чимин совершенно не может прочитать этого человека, поэтому остается гадать, что он там себе думает. Пак трет уставшие глаза и робко смотрит на госпожу Кан: — Я… я бы хотел выпить кофе и несколько минут отдохнуть. — Конечно, дорогой! — восклицает госпожа Кан и тут же спохватывается, — прости за неофициальный тон в первый рабочий день, но ты слишком обаятелен. Вообще, у нас стандартные перерывы в полдень. Комплимент наставницы медом растекается в Чимина, и он смущается. Слышать такое от собственной наставницы более, чем приятно. — Как вам угодно, — слегка кланяется Пак и идет в сторону кабинета начальника Мина. Раздаются робкие три стука, и Юнги готов поклясться, что это Пак, мать его, Чимин. Он делает глубокий вдох, втягивая накаленный воздух через зубы и бросает «войдите». Чимин осторожно проходит и еле слышно закрывает дверь. — Как продвигается стажировка? — Юнги решает начать первым. Ему думается, что если он будет больше говорить с Чимином в ключе «начальник-подчиненный», то легкий мандраж (который уже бесит) прекратится. — О, все сложнее, чем я ожидал, но я справлюсь. Конечно же, нужно время. Юнги кивает: — Уверен, все получится. Чимин снова осторожно берет края рубашки и прикусывает губы, вкус которых Юнги вспоминает моментально. Это чертово наваждение… — Господин Мин… — Юнги-щи. — Юнги-щи, я бы хотел отпроситься в соседнюю кофейню на небольшой перерыв. Мин прищуривается: — Хотите кофе? Чимин поджимает губы в детской улыбке и кивает. Юнги буквально ненавидит его за это, и эта ненависть растекается в губах, которые искривляются в беззлобную ухмылку. Потому что смотреть на Пака с каменным лицом уже просто нет сил. — Моя секретарша Лиен делает кофе, могу попросить для вас… если вы не пьете какой-то особенный. — Я люблю раф и айс-кофе, — выпаливает Чимин и тут же прикусывает язык. Можно было бы просто согласиться на предложение начальника. — Раф это что? Впервые слышу, — Юнги дергает бровями, и Чимин сияет: — Тогда позвольте мне угостить вас. А в другой день я с удовольствием оценю кофе от агасси. — Хорошо, но выбор невелик. Капучино с трудом выговариваем, не то, что варим, — Юнги пожимает плечами. Чимин усмехается: и вот уже начальник Мин не кажется таким напрягающим. — Скоро буду, сонбэним — он откланивается и выходит из кабинета. Юнги не отрываясь смотрит на закрытую дверь и чувствует, что самообладание на исходе. И дело не в детских пальцах, сжимающих рубашку. И даже не в сладкой улыбке, которой хочется ответить. Дело в ситуации в целом. Она тупо выбивает почву из-под ног. Юнги до сих пор кажется, что это театр абсурда. Он хватает телефон и набирает Хосоку по видеосвязи. Тот отвечает с раскрасневшимся потным лицом. — Надеюсь, у тебя веская причина позвонить мне в разгар рабочего дня, — Хоба тяжело дышит и проводит ладонью по мокрому лбу. — Мальчик, которого я поцеловал, сегодня пришел ко мне на стажировку, — Юнги пытается осмыслить свои же слова. Хосок молчит три секунды и разражается таким смехом, что Юнги вскипает вмиг и зажимает динамик: — Блять, попей успокоительных, — шипит Мин, прожигая Хоби взглядом через экран. — Ты прикалываешься? — Хосок повизгивает от смеха. — Я похож на приколиста? — Хен, ну это судьба, — Хосок давится остаточным смехом. — Я не представляю твое лицо. — Я сам боюсь его представлять, — буркает Юнги. — И какие у тебя дальнейшие планы на него? — Хоби отсмеялся. — Никаких. Он не уикенд, чтобы я что-то на него планировал. Мне бы для начала переварить ситуацию. — Да это волшебство какое-то! — вскрикивает Хоби. — Он хорош? Юнги опускает глаза, не хочет встречаться взглядами с другом. Чимин хорош, еще лучше, чем Юнги мог бы себе предположить. Но сейчас он для него так далеко, будто никогда и не был близко. — Он… милый, наверное. — Это все? — вопрошает Хоби. Юнги вздыхает: — А что ты хочешь от меня услышать? Он учтивый и вежливый, горит желанием работать, обаятельный и нежный, — он морщится от последнего слова, которое так непривычно говорить. — Прелестная история, — напевает Хосок. — Ой, заткнись, — Юнги откидывается на спинку стула, не зная, что еще говорить. Он уже выжал из себя максимум. — Понаблюдай за ним, Юнги-а. Просто посмотри. Может, со временем ты остынешь или тебя что-то оттолкнет. Или же наоборот, влюбишься еще сильнее, — Хоби снова прыскает. — Я не влюблен, — Юнги закатывает глаза. — Но ты сделал акцент именно на этом, — Хосок доволен, как кот, наевшийся сливок. — Позвони мне вечерком. — Обойдешься, — грубит Юнги и сбрасывает трубку. Чимин входит в офис, осторожно неся два больших прозрачных стакана и тут же встречается взглядом с Лиен. Они успели познакомиться в течение дня, но кроме сухой наигранной вежливости секретарша ничего не смогла предложить, и Пак это чувствовал. Сейчас в ее взгляде читается даже легкое пренебрежение. Во всяком случае, так кажется Чимину. — Здесь есть кофемашина, Чимин-щи, — говорит она. — Я в курсе, — поспешно бросает Чимин, — но за углом моя любимая кофейня. — И вы решили переманить госпожу Кан на ту сторону? — у Лиен ухмылка выходит совсем недружелюбной. Блондин смотрит на второй стакан: — Это для господина Мина, — понизив голос говорит он. С несколько секунд, Лиен молчит, приоткрыв рот: — Хорошо, что вы успели подружиться, — выдавливает она. — Но господин Мин больше любит эспрессо. Чимину она определенно не нравится, но он улыбается и склоняет голову в вежливом полупоклоне: — Спасибо за рекомендацию, буду знать. И уходит, оставляя недоумевающую и подкипающую Лиен. Юнги не отрывается от Макбука, постукивая ручкой по столу. Внезапно перед ним оказывается большой стакан, от которого исходит приятный сливочно-кофейный аромат. — Ваш секретарь сказала, что вы предпочитаете эспрессо, но я думаю, вам должно понравиться, — Чимин складывает руки и улыбается. Юнги тут же выходит из трудового транса. Он внимательно смотрит на Чимина и вспоминает, что сегодня утром на его губах был знакомый блеск, а сейчас его нет. И видно каждую трещинку на бледно-розовой коже. Юнги берет стакан и делает небольшой глоток, чувствуя, как аромат заполняет кабинет, а на языке растекается ненавязчивый молочный вкус с горчинкой. Вполне сносно. Мин облизывает губы, раскатывая новые ощущения по всему языку. — Лиен знает обо мне слишком мало или совсем ничего. Я люблю пробовать новое. Чимин улыбается еще шире: — Я не стал добавлять сахар… — У вас отличная интуиция. Я его не использую. Пак закусывает щеки, которые уже перенапряжены от улыбки и кланяется: — Рад, что вам понравилось, сонбэним. Мне нужно идти стажироваться дальше. Юнги отвечает ухмылкой: — Стажируйтесь.

***

Большой раф заканчивается к семи вечера, когда уставший Юнги закрывает Макбук и расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Госпожа Кан врывается без стука и на ходу протягивает Мину папку. — Чимин заполнил персональные данные в личное дело. В принципе, мы закончили. Чем приятно пахнет? — Кофе со сливками, — поясняет Юнги, открывая папку. — Ах, Чимин угостил. — «Ах», вы уже откуда-то все знаете, — морщится Юнги. — Лиен подходила сплетничать. Возмущалась, что он и дня не проработал, а уже подлизывается. Юнги бесит Лиен довольно часто, но сейчас особенно. — У всех женщин это в крови или есть нормальные? Ну, те, которые приходят на работу, чтобы работать и умеют держать язык за зубами. Госпожа Кан смеется: — Перед тобой самая нормальная женщина, Юнги. — И единственная, — добавляет Мин. — А Лиен лишь подтверждение моей теории. — Какой? — игриво подмигивает госпожа. — Не скажу, — передразнивает ее Юнги, подмигивая в ответ. — Чимин — славный. Чтобы произвести на тебя впечатление, кофе вообще не обязателен. Он и так будет хорошо справляться. — Прямо-таки все идеально? — Долго усваивает, но это нормально. Вспомни себя в 22 года. У тебя не усваивалось вообще ничего, кроме пива. — Госпожа Кан, я, как босс, прошу покинуть кабинет, так как мой рабочий день окончен. Женщина смеется и вытягивает руки в примирительном жесте: — Ухожу, ухожу. Малявка… — еле слышно добавляет она, прежде чем закрыть дверь. Юнги просто не в силах даже немного разозлиться на нее. Он смотрит адрес фактического проживания Чимина: довольно далеко отсюда. Если Пак любезно угостил его кофе, то можно так же любезно предложить подвезти его. — До завтра, — в двери голова Лиен. — До завтра, — вторит Юнги, не отрывая глаз от адреса Чимина. В офисе почти никого нет, когда Юнги заходит в бухгалтерский отдел. Чимин сидит за столом один и потирает виски. Мин облокачивается на дверной проем, скрещивая руки на груди: — Устали? Блондин вздрагивает и вскидывает голову: — Н-немного. — Собирайтесь, Чимин-щи. Я отвезу вас домой. Зачем любезно предлагать, если можно поставить перед фактом. Тем более, Юнги не хочет слышать извинительные отговорки и отказ. Но услышал. — О, сонбэним, не стоит. Я живу далеко, вам не совсем удобно… — Машину для этого и придумали, Чимин-щи, — тут же пресекает Юнги. — И, если говорю, значит удобно. Чимин прикрывает рот и изучает начальника взглядом. В конце концов встает и берет со стола руководство по бухгалтерскому учету. Юнги усмехается: — Госпожа Кан времени даром не теряет. — Сегодня буду изучать, — Чимин улыбается и прижимает книгу к груди. Юнги выруливает с парковки и боковым зрением следит за пристегивающимся Паком. И он на переднем сидении его машины смотрится настолько правильно, что хочется выезжать медленнее, чтобы продлить его присутствие. Мин включает свой плейлист и вплывает в вечерний Сеул.

Drama — BLOO

Он едет не спеша, внимательно следя за дорогой, чувствует приятное тепло справа и сжимает руль. Хочется взять так же сильно, как той долбаной ночью. Вот он, сидит рядом, пристегнутый в закрытой машине и никуда не убежит. Днем Юнги мог отвлекаться на работу и бесконечные мейлы, но сейчас, когда рядом ничего и никого, он снова чувствует это сумасшедшее вожделение. Мин чувствует себя маньяком и сжимается изнутри, потому что такого просто никогда не было раньше. На светофоре он медленно поворачивается в сторону Чимина и видит, что блондин улыбается, глядя вниз. — Чему улыбаетесь? — не сдерживается Юнги. — Песня очень нравится, — тут же честно признается Чимин. Мин замирает и чувствует, как внутри что-то резко обрывается. Он не должен накидываться на него, просто не посмеет. Тогда и песня станет дерьмом, и Чимина он завтра на работе не увидит. И раф больше в жизни не выпьет. Юнги делает громче и ставит повтор композиции. Даже на расстоянии чувствуется, что Пак замирает. Юнги не отрывает от него взгляда, и Чимин смотрит в ответ. Внимательно, глубоко и мучительно. — Спасибо, сонбэним, — почему-то шепчет, а у Юнги рвет крышу от этого. До зеленого света еще 15 секунд, а рука сама тянется. Мин про себя клянется, что это чертова рука виновата в том, что тянется к Чимину, и большой палец невесомо касается его подбородка. Это меньше, чем мгновение, но Юнги кажется, что на подушечке пальца остался ожог. В губах щекочет, а Чимин просто не дышит. — Пожалуйста, — хрипло говорит Юнги и отворачивается к дороге, трогая автомобиль. Чимин тут же отворачивается к окну. Лицо предательски горит, а внутри что-то мелкой искрящейся пыльцой летит куда-то в низ живота. Такое ощущение, что это прикосновение — то, что ему так хотелось в конце этого странного дня. От странного притягательного человека, который мог парализовать одним взглядом. Чимин не боится быть громким, потому что сильно нужен воздух. Он делает глубокий вдох и на миг думает, что сходит с ума. Потому что чувствует еле уловимые нотки парфюма в салоне. Того самого, что был на парне, который поцеловал его в клубе. Легкая ваниль, нежная пряность и приятная тяжесть. Тонет где-то в запахе дорогой кожи сидений и едва долетает до носа. Ему точно чудится… и почему сейчас? — Мы на месте, Чимин-щи. Шею сводит, и Пак понимает, что сейчас просто не в силах повернуться и взглянуть на начальника. Он медленно отстегивается. А Юнги проклинает себя в эту же минуту: — Проклятье. Чимин, прошу прощения. «Только не бросайте стажировку» — хочется заорать следом. Потому что Юнги совершенно не стыдно признаться себе, что он отчаянно не хочет этого. Что теперь Чимин думает, черт знает. И когда Юнги волновало, что думают о его действиях… — Ничего страшного, — Чимин робко смотрит на него. Юнги бы и рад что-то добавить, но словарный запас исчерпан. Да и он не привык много говорить. Это было первое извинение, сказанное кому-либо за несколько лет. Он еле слышно прочищает горло: — Впредь не повторится, — абсолютно безжизненный сухой тон снова вернулся. Юнги даже не смотрит в ответ. — До встречи, хорошего вечера. — До свидания, Юнги-щи, — бормочет Чимин и выходит из машины на ватных ногах.

Это не может быть конец, Не обнимай меня на прощанье Не говори, что собираешься домой Мы живем в драме