Red prohibition ❤️

Чимин просыпается с легким ощущением тревожности, потому что не знает, что ждать от сегодняшнего дня. Он встает очень рано и успевает постоять под горячими струями воды в душе в щекочущем томлении. Тэхен еще крепко спит, и Пак тихо возится на кухне, наводит себе чай, заливает хлопья молоком. И думает. Думает о том, что выдаст Юнги сегодня. Чимину моментами кажется, что он уже замучен их недоотношениями. Но все испаряется, когда Пак выходит из дома и видит у своего подъезда спортивный Хендай. Босс не замечает его, что-то листает в телефоне и курит, высунув руку в открытое окно. Чимин робеет, снова… Ноги не хотят двигаться с места и идти, пока Юнги не вскидывает на него взгляд. Его губы вздрагивают, а лицо преображается в вопросительную гримасу. Чимин сглатывает, одергивает куртку и идет к машине. — Не ожидал? — усмехается Юнги, когда Чимин садится на пассажирское. — Нет, — ровным голосом отвечает Пак и смотрит на Мина, чувствуя, что все еще не доверяет ему. — Мы теперь ездим на работу вместе? — Почему нет? — Юнги выпускает большой клуб дыма, заполняя машину терпким шоколадным запахом вперемешку с табаком. — А если кто-то из сотрудников увидит нас? — Чимин смотрит на элегантный профиль босса. — Лично мне все равно, чему и тебе желаю учиться, — Мин стряхивает пепел и закрывает окно, кладя окурок в пепельницу машины. — Я хочу отвозить тебя на работу и с работы. — Но вы не спросили, хочу ли я, — отвечает Чимин. — А ты не хочешь? — Юнги ухмыляется, сверля в младшем взглядом горячую дыру. Пак молчит. Среди недоверия, которое прочно укрепилось за эти дни, был крошечный лучик радости, что Мин так неожиданно приехал. Чимин старается игнорировать это, потому что уже знает: Юнги может так же легко оттолкнуть. — Ну, Чимин. Ты же честный. — Хочу. Юнги улыбается, и от его улыбки Пак становится более взволнованным. Босс медленно переводит взгляд на крепкие бедра, обтянутые тканью джинсов. На коленях небольшие прорези. Чимин так надеялся, что Мин не заметит. Когда очередь стирать и гладить переходила к Тэ, ни на что хорошее можно было не рассчитывать: он забывал обо всем напрочь. Один раз у Чимина вообще не оказалось чистых штанов. Сейчас Пак стискивает зубы и мысленно материт Тэхена, чувствуя, как кожа колен кипит от внимания Юнги. — Что это? — хрипло спрашивает он. — Это были единственные чистые штаны, — честно отвечает Чимин, смотря в одну точку перед собой. Быстро снимает куртку и накрывает колени. В Юнги медленно растекается умиление, которое он способен выразить лишь очередной усмешкой. Ему внезапно хочется дразнить Чимина. — Не по дресскоду, — наигранно серьезным голосом отрезает Мин, заводя автомобиль. — Я знаю, это последний раз. — Пак буквально шипит с видом провинившегося ребенка. Он искренне верит в серьезность замечания босса. Юнги чувствует, что Чимин напряжен всем телом. Младший вызывает горячее желание прикоснуться, закусить его сладкие губы, которые сейчас еще больше надуты от досады. Но внутренний голос подсказывает Мину, что сейчас это будет неуместно. Он все еще колючий, как вчера. Юнги включает новости по радио и неторопливо едет на работу, Чимин пытается слушать голос ведущего, но присутствие Юнги просто будоражит. Пак пропускает мягкие пряди через пальцы, теребит сережку в ухе, а старший на каждом светофоре поворачивается вправо. — Все хорошо? — наконец, выдает Юнги. — Не знаю, — честно признается Чимин. Мин не умеет много говорить и долго объяснять. Тем более, ему действительно нечего сказать Чимину. Он всецело понимает его напряженность. — Хочешь кофе? — спрашивает он младшего. Чимин мотает головой: — Может быть, позже. На перерыве. — Они останавливаются на парковке, и Пак выходит из машины, все еще пытаясь прикрыть колени. Юнги не торопится и провожает его пристальным взглядом. Сегодня Чимин задумчивый и робкий, и Юнги нравятся эти контрасты. Их никто не видел, но в офис они заходят вдвоем, и Мин тут же ловит взгляд Лиен. Она небрежно окидывает Чимина взглядом и тут же учтиво кланяется Юнги. Босс отрывисто кивает и идет к себе в кабинет. В два часа дня Юнги выходит и встречает господина Кима — директора фирмы по производству радиоуправляемых роботов. Он откланивается и представляется Лиен и Чимину с госпожой Кан, вышедших поприветствовать его. Возле мужчины стоит маленький ребенок и крепко держит его за полы пиджака. На мальчишке ярко-желтая толстовка и синий джинсовый комбинезон, он похож на крошечного гномика. В другой руке он сжимает большую коробку. Чимин расплывается от умиления, а вот лицо Юнги не выражает особого восторга. Госпожа Кан присаживается рядом с мальчиком на корточки: — Как тебя зовут, малыш? — Меня зовут Ынхо, — звонким голоском констатирует мальчик. Чимин широко улыбается: он обожает детей. — Это мой сын, — смущенно улыбается господин Ким. — Ему частенько приходится бывать со мной на работе. — Прелестное создание! — госпожа Кан умильно складывает ладони. Юнги набирает номер и просит одного из сотрудников принести инструмент. Через минуту заходит юноша, работающий в фирме Мина с небольшой продолговатой коробкой и протягивает ее боссу. Мальчик с любопытством оглядывает ее, а Юнги словно не замечает этого чудесного ребенка. — Это последний экземпляр, — поясняет он господину Киму. — Сначала мы сделали десять штук, девять еле продали. Этот валялся в офисе. — Что ж, — улыбается позитивный господин Ким, — уверен, что теперь ему найдется практическое применение, — он передает коробку ребенку. — Ынхо, это тебе. В глазах малыша тут же огоньки. Он вопросительным взглядом смотрит на отца, тот одобрительно кивает. И Ынхо принимается распечатывать коробку. Наконец, под пластами картона он обнаруживает небольшой детский синтезатор черного цвета с ярко-желтым принтом в виде огней. Радости ребенка нет предела. — Как круто, — завороженно шепчет он. А Чимин с огромной досадой смотрит на Юнги, потому что босс игнорирует ребенка и нервно поглядывает на часы. Конечно, он не обязан уделять внимание чужим детям, но как может нормальный человек не умиляться малышам? Хотя… Юнги предупреждал… — Господин Ким, мы можем поговорить в моем кабинете, пока мальчик разбирается с инструментом — говорит Мин, хрустя пальцами. — Да-да, — спохватывается мужчина, отрываясь от счастливого сына. — Ынхо, подождешь на диванчике? — Мы позаботимся о нем, — вмешивается госпожа Кан. Завороженный синтезатором ребенок идет к небольшому дивану и устраивается на нем, кладя инструмент себе на колени. — Ого… он с динамическими клавишами, — шепчет Ынхо, проводя пальцами по белой пластмассе. — Теперь я точно стану великим музыкантом. Смеются все, кроме Юнги. Он уже открыл дверь и стоит в раздраженном нетерпении. Чимин уже не может смотреть на него: ну как можно быть таким камнем. Когда дверь в кабинет уже готова закрыться, Ынхо осторожно касается клавиш маленькими пальчиками, и холл окутывает приятная музыка, ласкающая уши Чимина. Дверь открывается шире, и в проеме вопросительный взгляд Юнги. Мальчик замечает его и перестает играть, смущаясь. — Повтори-ка, — Юнги говорит таким голосом, что от страха повторишь все, что угодно. Ынхо немного жмется, но возобновляет игру. Все это время Мин, не двигаясь слушает. Позади виден улыбающийся господин Ким. Одна нота внезапно получается очень фальшивой, и Ынхо морщится: — Вот всегда так, — обиженно бубнит он. Чимин переводит взгляд на Юнги. Заметно, что босс тушуется, но все же подходит к диванчику и садится рядом с мальчиком. Видно, что Ынхо побаивается его и робко отсаживается, крепко сжимая синтезатор. У Пака внутри замирает все, что можно. Он вспоминает слова Тэхена, что босс вызывает отторжение даже по фото. Может, это так, а Чимин просто как-то неправильно смотрит на него. С дурацкой пеленой на глазах. А пелена имеет свойство стираться, а потом от реальной картины становится тоскливо. Может, Юнги верно поступал, когда отталкивал Чимина, потому что знает себя слишком хорошо. Может, вообще все происходящее неправильно… — Попробуй вот так, — сухо говорит Юнги и протягивает руку к синтезатору. Ынхо чуть вздрагивает, а Мин касается длинными пальцами клавиш и тихо проигрывает легкий музыкальный перелив. — Возьми ноту пониже, — добавляет он, — звук будет глубже, но чище, — он проигрывает еще пару раз и убирает руку. Ынхо пытается повторить за ним, и Юнги неосознанно кивает на каждое нажатие маленьких пальцев. У малыша получается с третьего раза, и его сосредоточенное лицо вмиг становится расслабленным. — Видишь, — Юнги трет переносицу, — так лучше. — Намного, — задумчиво тянет Ынхо и вскидывает умные глазки на Юнги, — спасибо, господин Мин, — чеканит он серьезным голоском. — Вы распознали мою ошибку. Госпожа Кан и Лиен смеются снова и хлопают, а Чимин, кажется, трещит от умиления и удивления из-за игры босса. Юнги чувствует на себе взгляд младшего, но не хочет смотреть на него, потому что смущается. Первый раз так сильно в присутствии Пака. Ынхо осторожно откладывает синтезатор, берет с пола коробку и протягивает ее Юнги. Он уже не робок, а преисполнен вдохновением и радостью. — Это вам, подарок от папиной компании. Он сказал мне вчера, что вы хотите робота. Брови Юнги лезут куда-то в район макушки. Он заметно смущается еще сильнее и берет коробку. Дети всегда казались ему чем-то неприятным, но этого пацана вполне можно выносить. Даже в своем офисе. — Распакую один, чтобы никто не завидовал, — усмехается Юнги. — Это «Ку-8», — с важностью объясняет мальчик. — Он небольшой, но туда встроен будильник и напоминалки. Он может желать вам доброго утра и спокойной ночи. — Отлично, — Мин вертит в руках коробку, — то, что мне и было нужно. — Правда? — восторженно спрашивает Ынхо, а Юнги невольно игнорирует вопрос, потому что искренность милого ребенка мягко обвивает его внутренний стержень в виде кактуса. — Ну все, Ынхо, — господин Ким нарушает неловкое молчание, — дай нам немного поговорить. Теперь тебе есть чем заняться. Чимин от переизбытка эмоций не знает, куда себя деть. Когда-нибудь Мин Юнги сведет его с ума своими непредсказуемыми выпадами. И Пак совершенно не подозревает, что Юнги такой же контрастный для него, как он сам для Юнги. Они удивляют друг друга в унисон и совершенно не подозревают об этом. Но сегодня Чимину определенно нравится то щекочущее неведение, в котором Мин постоянно держит его. Пак протягивает Ынхо конфетку, получает чистую искреннюю благодарность, но малыш слишком занят, чтобы общаться с новыми знакомыми. И Чимин с улыбкой удаляется к себе в отдел. Натянутые струны нервов в теле, наконец, отпускает.

***

Они снова едут домой вместе. У Чимина на коленях коробка с роботом «Ку-8», и он ерзает от любопытства. Юнги видит абсолютно все боковым зрением и бесстыдно кайфует. — Господин Мин, позволите открыть? — наконец, не выдерживает Пак. Юнги не сдерживает смех, и Чимин впервые слышит, как босс смеется в голос. Это такой же низкий и дымчатый звук, как его обычный голос. — Только если ты обратишься ко мне неформально. Чимин прикусывает губу и колеблется. В горле что-то встает поперек. — Юнги, — медленно начинает Чимин, ощущая каждой клеточкой губ его имя, — ты позволишь открыть? Юнги самодовольно ухмыляется и кивает. Младший быстро открывает коробку и извлекает белого робота с экраном на голове и небольшим количеством кнопок. Пак неуверенно нажимает на зеленую. — Добрых вечеров, милашка! — жестяным голосом изрекает робот. Чимин вздрагивает, и они с Юнги начинают смеяться в унисон. — Эй, — сквозь хихиканье наигранно возмущается Мин, — он должен был увидеть первым хозяина. — Придется объяснить ему дома, что вы — его папа, — смеется Чимин. Юнги вздыхает: возможно, уже бесполезно отучать младшего «выкать». — Вы… ты не мог бы высадить меня у супермаркета? — спрашивает Пак, когда Юнги заезжает в его район. — Без проблем. — Юнги внезапно хочется расспросить Чимина обо всем и ни о чем. Что ему нужно купить, какие планы на вечер, чем он сейчас будет заниматься. Младший будто читает мысли: — Мы с Тэхеном собирались приготовить макпу. — Недурно, — ухмыляется Юнги. — Оставишь мне порцию на завтра. Чимин нахмуривается: — Мои кулинарные способности не слишком хороши. — Мои тоже. Поэтому я использую доставку. — Стоит совершенствоваться, Юнги-щи. Улыбка так и не сходит с лица Мина. Он останавливается у небольшого супермаркета недалеко дома Чимина. Берет прохладную руку младшего и оставляет поцелуй на запястье, задерживаясь на тонкой коже губами. Юнги не понимает, откуда в нем это все. Пак замирает: это будоражит еще больше, чем поцелуй в губы. Он бессознательно прикрывает второй рукой коленку, моментально вспоминая, как босс хотел поцеловать его в недавних сообщениях, как бессовестно и жарко Чимин мастурбировал на это. Щеки вспыхивают за одно мгновение, прикосновение губ Юнги к запястью становится просто обжигающим. — До завтра, — хрипло шепчет Юнги под кожу младшего, и Чимин заметно сводит бедра. Но глаза старшего прикрыты: он невесомо вдыхает аромат апельсиновых Jo Malone, которые изучил до нижних нот. — До завтра, Юнги-щи, — бормочет младший в ответ.

***

Чимин торчит в супермаркете около часа, тщательно выбирая продукты, бездумно катая тележку между витрин с мармеладом. Набрав нужного, он расплачивается и спешит домой. Подходя к квартире, он открывает чат с Юнги и включает видеосообщение, попутно открывая дверь. — Почему походы в супермаркет всегда такие долгие, — бормочет Чимин в экран, заходя в квартиру. Он не может сдержать смущенной улыбки, потому что отправлять видеосообщение Мину немного волнительно. — Я десять минут выбирал только рисовое вино. — Внезапно Пак замолкает, удерживая кнопку отправки. Запись еще идет, а из комнаты Тэхена доносятся громкие хлюпающие звуки. — Глубже… пожалуйста, — доносится до ушей Чимина, которые уже пунцового цвета. — Еще, Гуки-я… — Бог мой, — ахает оцепеневший Чимин и отпускает кнопку удерживания, отправляя сообщение Юнги. На цыпочках идет в свою комнату и еле прикрывает дверь. Экран вспыхивает от оповещения: Юнги прислал кучу смеющихся смайликов, и теперь Чимин краснеет до пальцев ног, потому что не сразу понял, что отправил эти стенания. Которые, к слову, не прекращаются. Тэхен что-то неразборчиво бормочет. Бормотание нарушается хрипами и рыками Чонгука, а звуки шлепков тела становятся звонче и быстрее. Чимин вскипает, как чайник. Он выскажет Тэхену все, что думает, как только он покажется. Ледяными пальцами Пак набирает сообщение: Юнги-щи, я прошу прощения, что вам пришлось это слушать. Я случайно отправил. От кого: Мин Юнги-щи: я так понимаю, макпа сегодня отменяется. Кому: Мин Юнги-щи: это ужасно… От кого: Мин Юнги-щи: да нет, вполне естественно. Смеющиеся эмодзи Юнги вгоняют Чимина в еще большее смятение. Он вздыхает, откладывает телефон и принимается расстегивать рубашку. Через несколько минут Тэхен за стенкой вскрикивает в каком-то совершенно неестественном вопле, сопровождающимся животным рычанием Чонгука. И в этот момент приходит еще одно сообщение от Юнги. У Чимина от звуковых эффектов друга что-то подкатило к горлу. От кого: Мин Юнги-щи: я выехал. Заберу ангела из цитадели похоти. У Пака сводит легкие. Внезапность Юнги когда-нибудь сведет его с ума. Он не мешкается ни секунды. Снимает рубашку, надевает теплый свитшот, с досадой смотрит на рваные джинсы, понимая, что Тэ сегодня было явно не до стирки. Чимин пишет записку другу, старательно выводя каждое слово и кладет ее на стол под бутылку рисового вина. К счастью, Ким не спешит выходить, а Юнги приезжает быстрее обычного. Он не может сдержать смех, когда озадаченный младший ныряет в машину. Третий раз за день. И это так нравится Юнги. — Еще перевариваешь? — подкалывает Мин, а Чимин морщится. — Расслабься, Чимин, это просто секс. — Моего лучшего друга, — добавляет Пак. — Твоя нравственность в истерике? — не унимается Юнги, поглядывая на младшего. — Не хочу об этом, — Чимин корчится и вдыхает запах сигарет Юнги вперемешку с его одеколоном. Босс одет просто: рваные джинсы (которые тут же обескураживают Пака) и зеленое уютное худи. Пепельные пряди прячутся под капюшоном. — Вы тоже любитель рваных джинсов, Юнги-щи. — «Мы» стараемся следовать трендам младших поколений, — Юнги делает акцент на «мы», потому что выканья Пака уже подбешивают. — Верное решение, — обезоруживающе улыбается Чимин. Кажется, он догадывается, что его улыбка — кинк для Юнги. И только когда они подъезжают к шикарному многоквартирному комплексу, младший начинает тревожиться. В желудке еле слышное неприятное урчание, а в мыслях осознание, что он добровольно согласился приехать к Юнги домой. И не раздумывал ни секунды. Но назад, кажется, пути нет. Дав заднюю еще раз, Чимин точно будет дураком. Поэтому с растущим в груди волнением он идет вместе с Юнги, заходит в шикарную парадную, кланяется консьержу. — Надо было забрать ингредиенты и приготовить макпу у вас, — бормочет Чимин в лифте. — «Мы» заказали макпу в ресторане. Доставка уже дома, — издевается Юнги. Чимин закатывает глаза и снова улыбается: — А как же самосовершенствование? — Мне проще не напрягаться и отдать деньги, — самодовольно отвечает Мин. — Вы опять высокомерны. — Мы такие. Они заходят в шикарную квартиру Юнги, и Чимин невольно ахает: пространство огромное, стиль выполнен в сдержанных базовых тонах, очень минималистичен. В прихожей приятно пахнет удовым деревом, а где-то на фоне играет расслабляющая музыка. Пак осторожно разувается и идет за Юнги в гостиную. — Ванная налево, кухня и лоджия направо, — объясняет старший. — Будешь вино к макпе? — Я… завтра на работу… нам с вами. Юнги пожимает плечами. В машине он думал, что будет смущаться Чимина в его квартире, но сейчас, когда притихший младший на его территории, Юнги видится это самой правильной картиной. — Но бокал можно, — смущенно добавляет Пак. Юнги усмехается и идет на кухню. Чимин проходит в роскошную ванную, выполненную в черных тонах, моет руки и анализирует ситуацию. Он просто поужинает с Юнги и уедет домой отчитывать Тэхена. Не более. Они ужинают, разговаривая о рабочем дне. Обычная бытовая беседа, Юнги ведет себя непринужденно, наливая младшему полбокала вина. Чимин делится рабочими сложностями, рассказывает, как госпожа Кан помогает их избежать. Юнги рассказывает про коллаборацию, и атмосфера между ними окончательно разряжается. У Юнги резко звонит телефон, на экране мама. — Я на минуту, — говорит Юнги и уходит в лоджию. А Чимин берет бокал вина и медленно шагает в сторону спальни Юнги. Любопытство берет верх, ему хочется увидеть все: как выглядит его личная комната, как там пахнет, какого цвета постельное белье. В спальне чуть приглушенный свет ночника, комната сильно выделяется на фоне остальных выраженным лофт-стилем. Чимин замечает приоткрытую дверь за шкафом, и его интерес разгорается еще сильнее. Чувствуя себя маленьким преступником, Пак осторожно входит в небольшую комнату. Не успевает оглянуться, как резко включается свет. Чимин вздрагивает всем нутром. — Любопытство не порок, Пак Чимин, — Юнги стоит за его спиной тоже с бокалом. И снова тяжелый запах дорогих сигарет, и непонятный взгляд Мина, который невозможно рассекретить. — Извините, я… Мне действительно любопытно… узнать, чем вы живете. Юнги не понимает своих чувств. Мини-студия — его святая святых, где никто прежде не бывал. Только он сам, настоящий, со своими мыслями, эмоциями. Только здесь он мог оголять свою духовность и быть собой. Чимин здесь без разрешения. Юнги не чувствует досады, но не хочет, чтобы младший зашел дальше, увидел его стопки тетрадей и потоки текстов. Это единственное, что было так интимно и ценно для Мина. Он никогда не был готов пускать кого-либо сюда. Чимин решается отвести взгляд от Юнги и медленно оборачивается, осматривая потрясающий синтезатор. У него складывается пазл. — Вот как… — восхищенно бормочет Пак. — Вы увлекаетесь музыкой. Юнги делает глоток вина и молчит. Он сейчас будто голый перед младшим и испытующе ждет его дальнейших слов. Чимин оборачивается, и его губы трогает легкая улыбка. — Вы давно играете? — Да, — сухо бросает Мин. Чимин в упор не замечает отстраненности босса. Он протягивает руку и осторожно касается пальцем самой высокой клавиши. Звук отдается эхом в нервах Юнги. — Сыграете что-то для меня? — Не хочу, — отвечает Юнги. Чимин смотрит на него: в глазах тень обиды. Юнги переменился в секунду, и младший чувствует легкую вину за то, что бесцеремонно ворвался в спальню начальника. Мин снова закрылся, Чимин ощущает каждой своей молекулой, и это пугает. — Прошу прощения, сонсэнним, за то, что вошел в вашу комнату без разрешения. Я не должен был этого делать, — Пак нервно теребит ножку бокала и прикусывает щеки. Юнги выучил все эти движения. — Мне очень нравится, когда люди владеют инструментом, и я был бы рад, если бы вы сыграли для меня когда-нибудь. Юнги молчит несколько секунд, не моргая смотрит на младшего. Какой же он красивый. Ему просто не за что извиняться. — Я учту, — хрипло выдает Юнги. Телефон Чимина вибрирует от сообщения Тэ «Где ты???». Пак смотрит на время: полдесятого. Он вздыхает и вскидывает глаза на Юнги. Ему почему-то кажется, что босс снова отвергнет его, скажет что-то вроде «уже поздно, тебе пора домой». Поэтому надо сработать не опережение. — Уже поздно, мне пора домой. — Да, — безэмоционально бросает Юнги.

***

PHASES-Chase Atlantic

У Чимина что-то обрывается внутри и падает, когда он идет в прихожую, попутно ставит бокал в раковину. Быстро набирает Киму «Скоро буду» и начинает обуваться. Окончательно разочароваться можно будет дома. А сейчас… нужно быстро собраться и уйти. А Юнги машинально идет за ним, отслеживая каждое движение. Ему кажется, что квартира так пропиталась ароматом духов Чимина, будто этот аромат стоял здесь всегда. Он привез его сюда не для того, чтобы отпускать так быстро. — Чимин, — глухо начинает Юнги, когда младший обувается. Тот выпрямляется и оборачивается, а в глазах ничего. Ни одной эмоции на лице. Как все глупо и нелепо. И Юнги дико хочется прекратить эту нелепость. А если не сейчас, то никогда больше. — Останься со мной. — Он слышит, как младший задерживает дыхание. На расстоянии чувствует, как немеют его пальцы рук. — Пожалуйста, — добавляет он. Младший хмурится так, словно сомневается в услышанном. Юнги принимает окончательное для себя решение возглавить все это наваждение. Он протягивает руку в сторону Чимина и касается дверного замка, поворачивая его на несколько оборотов. — Юнги-щи, — прерывающимся шепотом начинает Пак. Но Мин ожидает услышать ворох протестных отговорок, поэтому зажимает рот Чимина поцелуем. Таким мокрым, требовательным и голодным. Кусает за нижнюю губу, выбивая из горячего рта прерывистый выдох. Кладет ладонь на поясницу Чимина, прижимая к себе. Пак отвечает, зажимает губами его губу, пытается поймать ртом язык, но Юнги хаотичен. Он вылизывает его рот с бесконтрольной жаждой, понимая, как дико хотел этого. Чимин чувствует, что не успеет за поцелуями Юнги и просто отдается его губам. Слегка наклоняясь, Юнги снова берет Чимина под колено, поднимает его ногу, удерживая податливое тело двумя руками. Ведет ладонью по икре вниз и стягивает один ботинок, который Чимин успел обуть. Младший прижимается к нему торсом и осторожно ласкает язык Юнги кончиком своего языка. Ему хочется обвить стройное тело двумя ногами, поэтому, когда Мин отпускает его ногу Чимин уверенно заводит ее за спину босса. Юнги издает что-то похожее на рычание, сильно сжимает бедро под ягодицей и подтягивает младшего на руки. Чимин не из легких, но Юнги толком и не чувствует этого. Ему хочется поскорее донести Пака до спальни. Он идет, утыкаясь носом в плечо младшего. И, наконец, опускается на заправленную постель вместе с ним. Музыка в гостиной уже давно стихла, а за окном ночная жизнь: звуки машин и приглушенные разговоры людей. Юнги смотрит Чимину в глаза и чувствует, что тот дрожит. Его выдают трепещущие губы, которые младший нещадно пытается закусывать. Юнги хочет Чимина до треска в костях, до онемения костяшек, но хочет по-другому. Не так, как было всегда. А так, чтобы Чимин потерял голову от удовольствия. Юнги нещадно хочет делать ему хорошо. Первый человек, которому так хочется сделать хорошо. Мин слегка отстраняется и поднимает края свитшота. Взгляд застывает на плоском животе с четко очерченными кубиками пресса. Разглядывает его так, что Чимин прячет бегающий взгляд где-то в потолке. Юнги оставляет первый мокрый поцелуй над пупком и чувствует, как младший подается его губам навстречу, слегка прогибается в пояснице. Это мутит разум настолько, что Юнги невольно оставляет первый укус на нежной коже под ребрами. — Юнги-я… — вздрагивает Чимин. Старшему хочется взять его до искр из глаз, но жалкие остатки здравого смысла напоминают, что нельзя разочаровать и напугать Чимина. Он не смотрит Юнги в лицо, все тело напряжено. Поэтому старший пробирается к его нежному уху и оставляет на мочке короткий поцелуй. — Позволь мне, — влажно шепчет Юнги, касается кончиком языка бархатной кожи. — Пожалуйста, Чимин. Я так давно хочу тебя… А Чимин тоже хочет и не видит ни единой причины прятать это желание. Он и так делал это все время. Юнги самовольно сорвал к черту все замки сейчас. Младший медленно поворачивается и целует Юнги в щеку. Старший чувствует это, как зеленый свет и настойчиво тянет свитшот выше. Младший приподнимается и помогает снять его. Юнги просто страшно рассматривать его тело. Он прикрывает глаза и вычерчивает кончиком носа причудливые линии на шее Чимина, на его выступающих ключицах. Оставляет аккуратный засос на его груди, прикусывает губами сосок. Младший рвано дышит, сдерживая стоны, но Юнги не хочется так. Он сильнее кусает второй сосок и снова поднимается к уху Чимина, терзая мочку зубами. — Не сдерживайся, — Мин сам задыхается в собственном шепоте. — Я хочу слышать тебя. Дикая похоть и желание Чимина мешаются с огромным смущением. Он все еще не в силах расслабить губы. Он просто боится закричать, потому что прикосновения Юнги приводят на грань сумасшествия. Юнги так хочет слышать его, так хочет знать, как он звучит. Так хочет осознавать, что Чимин стонет под его прикосновениями. И неимоверно бесит, что он сдерживается. Раздражает так, что Юнги отстраняется и резко накрывает ладонью член младшего, чувствует его через джинсы и звереет от животного желания, от страсти, которая захлестывает до спазма в легких. «Он хочет нежно. Он хочет нежно» — Юнги повторяет это про себя как ебаную мантру и ослабляет хватку. Чимин смотрит в глаза: даже его зрачки дрожат. Мин медленно расстегивает пуговицу, дергает молнию и пристально рассматривает краснеющее лицо Чимина. Когда рука старшего пробирается в разрез молнии, Пак отводит взгляд. — Чимин, — это звучит так, что у младшего узел между ребрами вяжется — посмотри на меня. — Не могу, — тут же честным шепотом выпаливает Пак, все еще глядя в сторону окна. Юнги чувствует, что его бедра все еще напряжены, а пальцы сжимают шелковую ткань черного покрывала. Внезапно Мин приходит в чувство: — У тебя был секс с парнями? — серьезным голосом спрашивает он. Младший находит остатки сил, чтобы снова взглянуть на Юнги. — Нет, никогда. Юнги опускает взгляд, находит очаровательные крошечные родинки на шее и ключице. Последняя притягивает магнитом, и Юнги целует ее, не выпуская ладонь из штанов. Ткань белья Чимина горячая и влажная насквозь. Юнги возвращает к нему свой внимательный взгляд и откровенно любуется звездами в глазах, длинными ресницами и плотно сжатыми губами. Их слишком хочется раздвинуть языком. — Ты хочешь меня? — он спрашивает в лоб, чувствуя какую-то непонятную власть над младшим. Власть, граничащую с желанием заботиться. Юнги никогда в жизни не хотел заботиться о ком-то. — Очень, — признается Чимин, и на этот раз не отводит взгляд. Мин самодовольно ухмыляется и садится в ногах Чимина. Начинает медленно стягивать трусы и джинсы, одну штанину за другой. Он так искренне не хочет быстро кончать, но знает, что это произойдет от пары толчков. Мысль о том, что он внутри Чимина заставляет кровь вскипеть. Ноги Чимина прекрасные, подтянутые, ровные, гладкие с редким светлым пушком на бедрах. Юнги откидывает джинсы на пол и видит носки с Пороро. Чтобы не смущать и без того алого Чимина, он подавляет смешок и избавляется от них. А Чимин напрочь забыл про чертового Пороро. Он прислушивается к своему сердцу, а оно замерло и перестало биться. Чимин словно застрял в матрице, где нет ничего, кроме спальни Юнги. Старший закидывает его ногу себе на плечо и принимается оставлять дорожку поцелуев на внутренней поверхности бедра. Доходит до колена и прикусывает упругую кожу, сгибает ногу, целует косточку на лодыжке. Чимин медленно и сладко умирает от этого, а Юнги сомневается в своей адекватности, впервые целуя чьи-то ноги. Тянуть опасно, поэтому Мин одним рывком стягивает с себя худи, снимает джинсы с трусами и носками сразу и видит, как Чимин опять отводит взгляд. Юнги проводит пальцами по мягким бедрам и медленно разводит колени младшего. Чимин резко опускает ладони себе на промежность и поджимает губы. Юнги останавливается. — Малыш, — голос низкий и хриплый от возбуждения, — ничего не получится, если ты будешь прятаться от меня. Чимин прилагает все усилия, чтобы взглянуть на Мина. И видит, что он очень стройный, его ребра слегка выпирают, а кожа настолько белоснежная, что кажется прозрачной. Предплечья Юнги усыпаны паутиной вен, кисти властно лежат на коленях. Пак сжимается, представляя, как нелепо выглядит сейчас. — Я… — медленно начинает он, не понимая, что говорить дальше. — Расслабься, — перебивает Юнги. — Ты не должен стесняться меня. — Пальцы сжимают его колени и скользят к бедрам. — Ты слишком красивый… — низкий голос превращается в завороженный шепот. Чимин отнимает руки от своей промежности, не зная, куда их деть. Юнги протягивает кисть к его лицу. — Открой рот. Чимин слушается, и Мин проводит указательным пальцем по сочной нижней губе. Младший вжимается пальцами в бока Юнги. Старший проникает пальцем в сладкий мокрый рот, и Пак инстинктивно начинает посасывать его. Глаза застилает пеленой, лицо Юнги то четкое, то превращается в размытую картинку. — Сильнее, — просит Мин. И Чимин сосет. Как может, вбирает в себя тонкий палец, потом чуть выпускает, прикусывая подушечку. Смущение превращается в такую похоть, что он не замечает, как Юнги добавляет средний палец. Чимин пошло сосет оба и прощается с самообладанием. — Больше слюны, — рычит Юнги. Чимин пытается сконцентрироваться на его лице: старший прикрыл глаза, его губы подрагивают, а пальцы другой руки впились в бедро до розовых пятен. Пак увлажняет, как может, скользит языком между пальцами, распределяет по ним слюну. Когда он выдыхает, Юнги медленно достает их изо рта и скользит между ягодиц Чимина. Второй рукой берет подушку. — Приподнимись, — с ласковыми нотками в голосе требует старший. Пак слушается. Он принимает для себя окончательное решение всецело отдаться Юнги и доверять, как в последний раз. Член уже ноет от перенапряжения, но Чимин больше концентрируется на бешеных толчках в грудной клетке. Кажется, сердце заработало… Юнги, опираясь на локоть, нависает над Чимином и находит вход влажными подушечками пальцев. Осторожно проникает сразу двумя и чувствует, как Чимин сжимается. Юнги не умеет говорить красивых слов, не умеет правильно успокаивать. Он наклоняется ниже к лицу Чимина и оставляет поцелуи на его скуле, на его виске, на нежной коже возле уха. Чимина покрывает мурашками, и он расслабляется. Юнги толкает пальцы глубже. — Хороший мальчик… — Юнги завтра ебнет себе по лбу за эту дешевую пошлятину, но сейчас это бесконтрольно срывается с губ. — Да… — внезапно выстанывает Чимин, расслабляясь еще больше. И Юнги чувствует себя пьяным вдребезги. Он шумно вдыхает запах влажной шеи Чимина и водит пальцами настойчивее, входя до упора, задерживаясь на несколько секунд. Выжигает в памяти ощущение узких горячих стенок. Впечатывает в сознание первый стон Чимина за сегодняшний вечер. И, кажется, до Юнги доходит… — Такой сладкий, — сбивчиво шепчет Мин, — так хорошо расслабляешься для моих пальцев, малыш. — Ах… — Чимин стонет еще громче и сжимает кожу Юнги на боках до боли. Тут же скользит к лопаткам и оставляет влажные ладони под ними. Юнги уже откровенно трахает его пальцами. У него чувство, будто он сидит за синтезатором и сочиняет самый охуенный текст в своей жизни. Когда вдохновение бьет так, что рука не успевает записывать. Юнги забывает о своем члене, который на грани взорваться. Он поочередно сгибает и разгибает фаланги внутри младшего и засасывает его нижнюю губу не закрывая глаз. У Чимина подрагивают ресницы, он так же смотрит Юнги куда-то в душу, задевая там что-то, что прежде никогда не было задето. Мин вытаскивает пальцы и смотрит вниз: Чимин обильно истекает смазкой до мокрых следов на животе. Юнги осторожно собирает ладонью влагу младшего, а тот шипит, как бенгальский огонь и исходит тряской. — Я могу кончить, — Чимин шепчет, потому что боится слышать свой голос. Если бы он не дрочил недавно на сообщения Юнги, он кончил бы еще в прихожей. Юнги тушуется: смазки нет, потому что он не трахал парней у себя в постели. Долбаные презервативы в бардачке машины. А он до ватных коленей не хочет пугать младшего. — Чимин. Я никогда не занимался сексом без презерватива. Ты — первый человек, который лежит здесь, которого я хочу прочувствовать… — Юнги замолкает, потому что не ожидал такой тирады. Лишь бы не ляпнуть какой-нибудь сопливой херни от вожделения. — Я регулярно прохожу полное обследование, я… чистый. — Пак внимательно смотрит на него, и Мин колеблется, — если ты не доверяешь мне, я схожу к машине за презервативами. Юнги замолкает резко, потому что говорить больше нечего. — Я хочу доверять тебе. И я доверяю. Веки Юнги тяжелеют, он распределяет смазку Чимина по своему страдальческому члену и прижимает головку ко входу Чимина. Первый медленный толчок бедрами, и Чимин морщится. В любой другой день Юнги бы плюнул в лица болтунам и словоблудам, но сейчас он готов тараторить, как попугай, лишь бы морщинки между бровей Чимина исчезли. Первый раз кто-то морщится под ним от боли. И слова удивительно легко летят на ум: — Я хотел тебя с самого первого дня, Чимин. — Юнги приближается к его уху. — Как только увидел, — он вспоминает мягкость белого пуловера. Я всегда хотел, чтобы ты заходил ко мне в кабинет с этими ебаными бумажками. Я каждый чертов день хотел видеть тебя. Юнги теряет контроль, потому что входит глубже, раздвигая узкие стенки. Внутренний эгоист требует, чтобы Юнги не смотрел в лицо Чимину и не видел, что ему неприятно. Но что-то другое, бурлящее внутри отчаянно хотело сделать младшему хорошо до эйфории. Чимин глубоко дышал и сжимал кожу под лопатками. — Я тоже хотел вас…тебя видеть, сонсэнним. Каждый день, — лепечет он. Это «сонсэнним» когда-нибудь убьет Юнги. Он все еще слышит натянутые нотки в голосе Чимина и оставляет нежный мягкий засос на его шее. — Все по-другому… — он шепчет в засос Чимина, но говорит будто сам с собой. Разум отключается, когда Пак начинает осторожно выгибаться грудью в такт его медленным толчкам. — Ты по-другому смотришь, по-другому улыбаешься, — Юнги уже не остановить. С каждой фразой, слетевшей с уст, он словно сам для себя делает открытие. — Ты целуешь по-другому не как все. — Сейчас Юнги говорит это не потому что прознал про слабость младшего на похвалу, а потому что это кристальная правда, которую он добрые две недели держал в себе. Он начинает осторожно выходить и тут же вгонять пульсирующий член обратно. Осторожно, медленно, сладко. С губ Чимина слетает еще один звонкий стон, заполняющий слух Юнги. Он старается двигаться плавно и размашисто и оставляет уже более глубокий засос на взмокшей шее Чимина. Держит нежную кожу до багрового пятна и выпускает. Подбирается губами к подбородку и прикусывает его. Входит до конца и замирает. Чимин обдает его кожу еще одним громким стоном. — Пожалуйста, Юнги, еще глубже. Хвала всем Богам, что сраный Ким Тэхен его сейчас не слышит. — Глубже некуда, малыш, — усмехается Юнги и, слегка отстраняясь членом отрывисто подается вперед. — Да! — Чимин выгибается всем телом. — Юнги-я, еще… Юнги повторяет эти короткие и резкие фрикции до тех пор, пока стон Чимина не переходит в хнык, он начинает трястись так, словно его лихорадит, зубами впивается в плечо Юнги, который звереет за секунду. Он берет Чимина более размашисто, с хлопками, вбивается в пульсирующую точку. Чимин кричит, раздирает ногтями лопатки старшего, хаотично роняет руки на постель и сжимает простыни так, что ногти впиваются в ладони через тонкую ткань. Неприятное пощипывание сменяется шипящим наслаждением. Сквозь него Чимин чувствует страх, что вот-вот потеряет сознание. Юнги окончательно перестает себя контролировать и делает три грубых толчка до упора, кончая прямо в Чимина. Изливаясь так, что бедра пронизывает дрожь, и он не в силах больше опираться на колени. Падая на младшего, Юнги телом чувствует, что его живот залит собственной спермой. Ему даже не пришлось прикасаться к себе. Юнги кроет, он даже не в силах восстановить дыхание. Он буквально задыхается на Чимине, а Чимин растворяется под ним. Они лежат так несколько минут. Ночной город за окном стих. Тишину в комнате нарушает лишь их неодновременные рваные выдохи. Чимин с трудом поднимает обессиленную руку и запускает пальцы в волосы Юнги. Они мокрые насквозь. Мин приходит в чувство от этого. — Тебе сейчас не больно? — тихо спрашивает он и чувствует, как Чимин медленно качает головой. — Хочешь поесть или чая? — Хочу в душ, — обессиленно шепчет Чимин.

***

Они стоят вдвоем под горячим душем. Юнги медленно намыливает торс Чимина и смахивает пену с его кожи. Чимин поворачивается к нему спиной, чтобы подставить лицо под напор и смыть пот. А перед Юнги открывается совершенно потрясающее зрелище: тату на шее в виде лунных фаз. И это самое красивое, что можно было увидеть на идеальной спине Пак Чимина. Юнги усмехается и оставляет поцелуй на каждой фазе. Он готов поклясться, что Чимин улыбается тоже. — А ты, оказывается, хулиган, — острит Юнги, даря укус плечу младшего. — Вы, наверное, слишком романтизировали меня. Юнги закатывает глаза: — Чимин, если я возьму тебя еще раз прямо здесь, ты перестанешь выкать? Пак опускает глаза и растекается в смущенной улыбке: — Тогда я начну выкать еще больше. Юнги дает Чимину тяжелый махровый халат, а сам подвязывает полотенце на бедрах. Когда они заходят в спальню, телефон Чимина начинает разрываться. Фото Тэхена на экране, как неожиданно. — Что? — буркает Чимин, присаживаясь на угол кровати, скрещивает ноги по-турецки. Юнги садится сзади и с любопытством прислушивается. К счастью, слышимость великолепная. — Ты охренел, Пак Чимин?! У тебя часы на телефоне работают?! Где тебя носит? — Скоро буду, мам, — острит возмущенный Чимин. — Это не смешно! Ты на свидании со своим боссом? — на этой фразе брови Юнги взлетают до ночных звезд Сеула. Чимин молчит и нервно теребит пояс халата. — Бу-у-у-у-лочка! — восторженно тянет Тэ, — ты пердолился с этим грозным красавчиком? У Чимина звенит от возмущения все, что можно: — Пердолился ты с Чонгуком, когда мы должны были готовить макпу, Тэхен. — Ты что, все слышал? — А ты что не видел записку? — Чимин уже буквально шипит. — Не-а, — беспечно признается Тэхен. — Иди на кухню и читай вслух, — цедит клокочущий Пак. Ким шебуршит на другом конце, а Юнги закусил кулак, чтобы не рассмеяться в голос. — Ким Тэхен, — торжественно с выражением доносится из смартфона, — ты — грязная шлюшка. Хер тебе, а не макпа! Юнги ныряет в подушку и начинает хрюкать от смеха. Чимин пугается, не зная, что Мин все это время сидел за ним. Плечи старшего сотрясаются, и Чимин тоже чувствует приступ смеха внутри. Он не сдерживается, вспоминая, как старательно выводил эти буквы. — Тебя ждать сегодня или нет?! — с наигранным возмущением не унимается Тэхен. Юнги отрывается от подушки. Его белоснежное лицо порозовело от сдавленного смеха. Он медленно качает головой и одними губами произносит Чимину «нет». — Я… я приеду завтра рано утром, — ровным голосом говорит Пак, хотя внутри все трепещет — все мои штаны должны быть постираны.