Red prohibition ❤️

Чимин сбрасывает звонок и смотрит на Юнги. Внезапно его накрывает смущение, он стесняется и кусает губы. А Юнги только в удовольствие наблюдать за этим. Он довольно хмыкает и скрещивает руки на груди: — Все хорошо? — искренне интересуется он. — Да… спать хочется, — тихо отвечает Чимин. — Выпьем чаю? — Можно. Юнги устал всем телом, но Чимин устал не меньше. Старший лениво поднимается и идет на кухню. Чимин остается наедине с ворохом мыслей. Он никогда прежде не испытывал такого наслаждения от близости другого человека. Он никогда не растворялся в ком-то. Юнги настолько подходил ему: его тело слишком правильно вжималось в тело Чимина. Он нужно целовал, нужно трогал. Он будто чувствовал его изнутри, каждой клеткой кожи, каждым миллиметром подушечек пальцев. Юнги словно знал наперед, что Чимин хочет и как хочет. И младший не жалеет ни и о чем. Единственное, что его тревожит — это неизвестность. Он не понимает, что будет дальше. Их отношения с Юнги закрутились слишком быстро, и этому предшествовали сплошные недоговорки. Буквально пару дней назад Чимин готов был ныть от того, как устал от этих кошек-мышек, а сейчас сидит у Юнги в постели. И вообще, отношения ли это? Все, что изрек Мин за сегодня — это то, что хотел Чимина. Может быть, это единственное, чего он хотел. На то, чтобы отвозить на работу и обратно, и на обед в покешнице не нужно прилагать кучу усилий. Чимин с досадой осознает, что не исключает варианта, что это лишь попытки Юнги добиться его тела. Что он, собственно, и получил. Пак роняет лицо в ладони и медленно трет глаза, пытаясь избавиться от неприятных мыслей. Он все равно не узнает истину сейчас. А Юнги просто делает чай. Невольно достает блюдце и кладет туда несколько макарунов. Он только сейчас узнал, что у него в шкафу есть что-то помимо пачек рамена. Мин несет кружки в лоджию и ставит их на небольшой столик. Чимин так и сидит погруженный в мысли, когда Юнги приходит за ним. — Пойдем в лоджию, — хрипло говорит он, пытаясь высмотреть что-то в лице младшего. Чимин молча поднимается и идет за Юнги. Как же хочется прибить самого себя за накручивания. За то, что всю жизнь жил в каких-то розовых иллюзиях, где месяцами ходят за ручку в кино и парки, потом признаются в большой и светлой любви и только потом спят в одной постели. Но Чимин сам же осознанно пошел вразрез со собственными представлениями. — Красиво у тебя тут, — большая лоджия Юнги с мягким ковром и огромными панорамными окнами действительно впечатляет Чимина. Он осторожно ступает по пушистому ворсу и становится перед одним из окон: весь Сеул в неоне. Юнги протягивает ему кружку с зеленым чаем. Чимин берет и делает глоток, откровенно любуясь любимым городом. Он чувствует тепло Юнги сзади и так хочет прикосновения. И старший снова читает его мысли. Он обнимает Пака за талию и прижимает к себе, чувствуя, как напряженное тело Чимина тут же расслабляется в его руках. Младший слегка запрокидывает голову на плечо Юнги, вызывая у того улыбку. Пак даже не подозревает, что старший тоже в размышлениях. За один вечер его прежняя жизнь рухнула. Сначала перевернулась с головы на ноги, потом вывернулась наизнанку, а потом и вовсе разлетелась вдребезги. Та система, которую Юнги годами строил в себе, дала первый серьезный сбой. Всю сознательную жизнь Мин говорил, что хобби, работа, деньги и развлечения — это все, что ему нужно в жизни. Отношения для него были чем-то непонятным. Он не представлял, как должен выглядеть достойный человек, потому что ему вечно попадались не те. Девушки и парни отдавались ему за секунду, облизывались на его деньги, костюмы, машину. Вели пустые разговоры или не вели их вообще. Вскоре, он сам стал «не тем». И в голове окончательно стерлось представление нужного человека. Ему не нужен был никто. Как это — нужность? Без всех можно обойтись. А сегодня вечером он впервые получил человека, чье имя помнил. Помнил, потому что врезалось до крови в память с самого первого дня. Получил человека, после секса, с которым хотел спрашивать о его мыслях и самочувствии. Получил человека, которого хотелось целовать после. Получил человека, которого хотелось получить еще…. Чимин был таким серьезным и задумчивым, что у Юнги пропало желание задавать глубокие вопросы. К сожалению, чакра «вести серьезные беседы» так и не открылась. Наоборот, спряталась еще глубже. И Юнги это сильно бесило. Он взял Чимина, тот отдался ему со всей страстностью, позволил быть первым. Казалось бы, все козыри у старшего, но он какого-то черта тушуется и робеет, чтобы завести серьезный разговор. А Пак может. Может открыть свой сладкий рот и выпалить все, что нравится и не нравится. Задать вопросы, не моргая. И Юнги внезапно вспоминает, что именно за это он и понравился: за сумасшедшее сочетание юношеской робости и взрослой прямолинейности. Мин улыбается и вдыхает запах мягких светлых волос. — Ты в порядке? — это все, что он может выдать. — Угу, — выдыхает Чимин. Юнги целует его в нежную кожу под ухом, чувствует, как Пак вздрагивает. Медленно задирает рукав халата и видит мурашки на предплечьях Чимина. Плюс один в копилку самодовольства. Внезапно, он вспоминает что-то: — Ты говорил мне, что тебя зажимали, как тряпичную куклу… — задумчиво начинает Юнги, а Чимин замирает всем телом. — Тогда в Октагоне ты тоже так считал? Чимин делает еще глоток и чувствует, как прохладно в лоджии в контрасте с горячим чаем. — Нет. Тогда я хотел, чтобы вы меня целовали. Я хотел этого уже, когда вы вели меня за руку на улицу. Юнги замолкает. Он хочет видеть лицо Чимина, но в то же время понимает, что пропадет, если посмотрит ему в глаза. Обстановка интимная до сих пор. У Юнги никогда не было такого послевкусия, и он не знает, чем разрядить воздух. — Первый раз вижу обычных студентов, которые ходят в Октагон, — усмехается Юнги. Он чуть было не ляпнул про приватную вечеринку, но вовремя прикусил язык. Он все еще не хочет, чтобы Чимин знал, где они на самом деле познакомились. — Тэхен работает и, в принципе, тратит на развлечения с удовольствием. Я просто пару раз смог выделить сбережения на это, но такой отдых не для меня. Я не люблю клубы. — А что любишь? — спрашивает Юнги. — Я за тихий размеренный отдых где-нибудь в кофейне или парке. С книгой и кофе. Мой младший брат любит такое. В Пусане мы часто гуляли, просто сидели в кафе и общались. Потом моя жизнь завертелась в бесконечной учебе. Я очень старался быть прилежным. И во всей этой круговерти работы, такие спокойные прогулки приобрели еще большую ценность. — Когда-нибудь к пенсии я пойму тебя, — подкалывает Юнги. — Эй, — Чимин шутливо пихает его локтем в живот. — У вас все не так, я понимаю — У меня наоборот — монотонность на работе. — И вы выпиваете поэтому? Юнги усмехается: — Не делай из меня алкоголика Чимин. Вся Корея пьет по пятницам. Мой внутренний мир очень скуден, и иногда алкоголь помогает добавить хоть каких-то красок. — Звучит очень печально, — констатирует Чимин. — Возможно, но меня это давно не напрягает. Юнги чувствует, что Чимин задумчив. И хочется его отвлечь. Он берет макарун и кормит младшего, чувствуя, как мягкие губы касаются его пальцев. Обнимает крепче, чувствуя торсом лопатки Чимина, невесомо вдыхает запах кожи на щеке. Он чувствует себя сосудом, который доверху наполнили тёплой водой. — Пойдем спать, — наконец, говорит он, когда Чимин допивает чай и ставит кружку на столик. — Да, — Чимин отстраняется и смотрит на Юнги. Старший немного теряется от пристального взгляда. Чимину сложно долго смотреть в глаза, поэтому Юнги оставляет на его губах короткий поцелуй и ведет в спальню. Юнги очень беспокойно спит. Изначально он лег, обняв Чимина сзади, максимально тесно прижав к себе. Пак чувствовал, как его теплое дыхание обдает затылок. Юнги выключился за пять минут, и впервые Чимин задумался о том, как Мин, должно быть, устает на работе. Юнги громко сопел, а потом начал ворочаться. Часы показывают три часа ночи, когда Чимин просыпается от холода. В спальне Юнги открыто окно, включен ночник, и Пак чувствует, что плечи сильно озябли. Юнги распластался на другой стороне кровати, и Чимин пристально наблюдает за прикрытыми глазами, длинными ресницами, сжатыми губами. У Юнги заостренный очерченный подбородок и очень бледная кожа, аристократично бледная. Он резко закидывает перекрещенные предплечья на лоб и шумно выдыхает. Чимин прослеживает, как кожа на ребрах натягивается, делая их более заметными. Опускает глаза вниз на плоский живот и пах, прикрытый черной тканью одеяла. Младший прислушивается к себе и не слышит ничего кроме тихого восхищения. Он осторожно касается пальцами груди Юнги и чувствует, что его кожа холодная. Чимин натягивает одеяло на плечи и заодно накрывает Юнги. Тот втягивает воздух через зубы и поворачивается к Паку. Рука скользит по колену Чимина и выше, оглаживая бедро. Это отдается тягучим чувством в низу живота младшего, и он начинает прерывисто дышать. Юнги придвигается ближе и сквозь сон закидывает ногу себе на бедро, не отнимая ладонь. — Чимин… — сквозь сон шепчет он. Хотя Юнги и спит, младший все равно смущенно улыбается и прячет лицо в плече Мина, чувствуя, как тот сжимает ногу. Пак обвивает Юнги рукой, прикрывает глаза и пытается дышать в такт дыханию старшего, чтобы поскорее уснуть.

***

Чимин проснулся раньше Юнги, потому что беспокойно спал. От переизбытка мыслей и эмоций, от нового места, от запаха Юнги повсюду. Как только он приподнялся и опустил босые ноги на пол, Юнги тоже открыл глаза. — Который час? — прохрипел он. — Половина седьмого… — Чимин оборачивается: сонный Мин — весьма милое зрелище. Его глаза еще уже, губы слегка припухли ото сна, а пепельные пряди растрепаны по всему лбу. — Проклятье, — шипит Мин и трет глаза. — Ты выспался? — Нет, но… мне нужно поторопиться. Я должен переодеться перед работой. — Да… Я завезу тебя, — монотонно отвечает Юнги, прикрывая слипающиеся веки. — Что хочешь на завтрак? — Я не чувствую голода, — Чимин набирает сообщение Тэхену, но тот не отвечает. Скорее всего, спит. — Давай по пути заедем куда-нибудь и возьмем перекус, — Мин отчаянно пытается проснуться, но тело сопротивляется. — Я… я могу сходить в душ? — смущенно бормочет Пак. Это помогает Юнги прийти в себя. Он приподнимается на локтях и смотрит на Чимина с хитрой, но сонной ухмылкой: — До каких пор ты будешь меня стесняться Пак Чимин? Младший смущенно улыбается: — Я не стесняюсь. — Врешь. — Нет. Чимин наспех принимает душ, и они с Юнги едут к Паку домой. Впервые Чимин не очень хочет на работу. Утро с Юнги выходит слишком софтовым, чтобы выходить на прохладные пасмурные улицы Сеула и ехать в офис. Мин тормозит у подъезда, и Пак внимательно смотрит на него: — Зайдете? — Зачем? — изумленно вскидывает брови Юнги. — Просто… время еще есть, мы можем выпить кофе у меня. Посмотрите, как я живу… если вам интересно. Юнги тушуется, но не находит ни одной причины отказываться. Потому что ему интересно абсолютно все, что связано с Чимином. Он выдыхает и открывает дверь водительского сиденья. Чимин немного волнуется перед первым приходом Юнги к нему домой. Чимин так же никого никогда не водил в эту квартиру, и сейчас он опять ожидает худшего: пизанскую башню из тарелок в раковине или жуткий кавардак, оставленный Тэхеном. Пак долго возится с ключами, и сонный Ким наконец-то открывает дверь. Опухшие после сна глаза расширяются в один миг: — Господин Мин! Какая неожиданная встреча! — Тэ расплывается в искренней улыбке и кланяется, открывая дверь шире. Юнги усмехается. Перед ним растрепанный парень в клетчатых пижамных штанах и белой растянутой футболке. Его изящные кудри торчат в разные стороны, а улыбка приобретает необычную прямоугольную форму. Он выглядит по-детски непосредственным, и Мин примерно так представлял себе друга Чимина. — Я думал, ты спишь, — бормочет Пак, проходя в квартиру и закрывая за Юнги дверь. — Приятно познакомиться, — ровным голосом бросает Юнги, хотя ухмылка все еще на его губах. — О, и мне! — кивает Тэ. — Я проснулся минут двадцать назад. — Господин Мин, вы позавтракаете? — Чимин переводит на босса обеспокоенный взгляд. — Может, все-таки купим что-то по пути? — ухмылка Юнги превращается в улыбку, когда он смотрит на Чимина. Тэхен с замиранием сердца смотрит то на одного, то на другого и улыбается, как дурачок. — Хорошо. Тогда я быстро переоденусь, — кивает Чимин. — Булочка, штаны я постирал и высушил. Думаю, тебе нужно взять что-то с высоким горлом, — хитро улыбается Тэ и указывает на зеркало. Юнги посмеивается на булочку и не сразу понимает о чем речь, но, когда Чимин подходит к зеркалу, все видят небольшой багровый засос на шее, который предательски торчит из ворота свитшота. Чимин холодеет с головы до ног: — Это… — медленно начинает он, нервно теребя ворот. — Да-да, я понял. Комарик укусил, — у Кима замечательные актерские способности: он серьезен в эту секунду как никогда и понимающе кивает. Чимин поджимает губы и разворачивается к Тэ. Он мог бы испепелить взглядом, но у Ким надежная защита в виде неутомимого позитива. Юнги не выдерживает и прыскает. Чимин стискивает зубы. Кулаки чешутся натереть Тэхену макушку, и он обязательно сделает это вечером. — Юнги-щи, вы можете пройти подождать меня в гостиной, — Пак отчаянно старается быть невозмутимым. — Я подожду тебя здесь, — улыбка так же отчаянно не хочет покидать Юнги. — Мин Юнги-щи, я очень рад был с вами познакомиться, — Ким снова кивает и ослепляет белоснежными зубами. Но я тоже вынужден вас покинуть: очень хочется спать. — Добрых снов, — отвечает Юнги и облокачивается на дверной косяк, скрестив руки. Квартира Чимина и Тэхена небольшая. Прихожая, гостиная и кухня — это одна комната. Очень уютная в своем легком хаосе. В отличие от минимализма Юнги здесь диван усыпан подушками-игрушками. Лежит скомканный плед, но даже это выглядит уютно. Стена пестрит постерами и гирляндами из фото. Холодильник усеян магнитами и записками, а на обеденном столе ваза с сухоцветами, несколько свечек и интерьерных фигурок. Юнги безумно любопытно увидеть комнату Чимина, но он уверен, что там примерно тоже самое. Легкое смятение не позволяет разуться и пройти к Паку. Он не помнил, когда последний раз был в квартире у парня, который нравится слишком сильно. Мину непривычно абсолютно все, но внезапное появление Чимина выводит из этих раздумий. На нем серые клетчатые брюки и черная водолазка с высоким горлом. Юнги самодоволен.

***

Эта пятница не похожа на все остальные, потому что на Юнги навалилось столько работы, что к полудню у него затрещала голова. Активизировались все: партнеры, акционеры, конкуренты и сотрудники фирмы, которые сегодня тормозили особенно сильно. Юнги несколько раз проходился по отделам и просто орал. Странно, но после криков становилось полегче, а потом он садился за Макбук и вновь закипал. Крики не долетали только до бухгалтерского отдела: Чимин и госпожа Кан тоже усердно работали. Звонок от Хосока заставил Юнги на время вспомнить, что есть другая жизнь. — Быстрее, я работаю, — вместо «алло» рявкает Юнги. — Завтра день рождения у Намджуна. Он снял ресторан, и мы приглашены, — декларирует радостный Хосок. А Юнги не просто устал и зол, он откровенно заебался. Намджун был их общим другом, жил в Инчхоне и приезжал пару раз в месяц. Он был сдержанным, но очень начитанным и обаятельным парнем с развитым чувством вкуса. Вечеринки с участием Намджуна всегда приобретали какую-то свою эстетику и атмосферу. Юнги в этот день ни разу не думал о клубе и алкоголе. Он даже забыл, что сегодня пятница. Но вечеринка Намджуна — это то, что нужно. — Окей, на связи, — бросает Юнги и снова ныряет в рабочую почту.

***

Когда Юнги садится в машину, где его уже ждет Чимин, он видит проходящую мимо Лиен. Сегодняшний рабочий день одинаково для всех кончился в семь вечера, и сейчас Лиен в десятке метров от автомобиля босса и может в любую секунду увидеть их. Чимин тоже заметил, посмотрел вслед удаляющейся точеной фигуре: — О, агасси, — задумчиво говорит он. Юнги не отвечает, заводя авто. Он вымотан и хочет поцеловать младшего в качестве терапии. — Вы, кажется, ей очень нравитесь, — бросает Пак и тут же прикусывает язык. А Юнги усмехается и разворачивает лицо Чимина к себе. — Приревнуй меня, — полушепотом говорит старший, оглядывая лицо Чимина. Такое чистое и детское. — Еще чего, — Пак морщит нос. — Ревность — унизительное чувство. Тем более, вы ей нравитесь, а не она вам. — С чего ты взял? — парирует Юнги, изгибая бровь. Сегодня в Чимине нет робости, он изгибает брови в ответ: — Потому что вам нравлюсь я. Юнги теряет все слова в голове и вгрызается в сочные губы, пахнущие фруктовым блеском. Снова. И вся усталость испаряется, пока он проникает требовательным языком в рот Чимина, такой же неизменно сладкий, как и сегодняшней ночью. Злость на подчиненных куда-то улетает, когда Юнги запускает прохладные пальцы под водолазку и касается поясницы Чимина. Младший хватает ртом воздух и снова отдает свои губы. То, как он заводится с полуоборота, сводит Юнги с ума. А Чимин и сам не помнит, чтобы когда-то возбуждался так быстро. У Юнги слишком много власти над ним. — Поедем ко мне, — констатирует Юнги, отстраняясь. А Чимин бы и рад, но пока он был на работе, Тэхен написал кучу извинительных смсок и сказал, что сегодня будут макпа и разговоры по душам. — Юнги-щи, я не могу. Мин, наконец, отстраняется полностью, заводит машину и трогается. — Почему? — в голосе нотки досады. — Мы с Тэхеном перенесли макпу на сегодняшний вечер, — признается Чимин, выжидающе глядя на Юнги. Тот внезапно улыбается: — Это аргумент, — старший вспоминает сияющего Тэхена и его беззлобную иронию. — Но я хочу получить свою порцию в качестве компенсации. — Мы будем очень стараться, — усмехается Чимин. Отказывать Юнги во втором совместном вечере оказалось сложнее, чем он ожидал. Оказавшись у себя дома, Юнги желает Чимину спокойной ночи в мессенджере и проваливается в сон, не раздеваясь. А Пак действительно готовит макпу с Тэхеном. Ким купил бутылку вкусного белого вина, они смеются, пытаясь вникнуть в рецепт, готовят, прикладывая все старания. И когда макпа красуется на их обеденном столе, половины бутылки вина уже нет. Парни усаживаются перед телевизором и включают фильм, который не смотрят. Тэхен расспрашивает Чимина о Юнги. Тот преисполнен смелостью из-за выпитого и рассказывает все, опуская подробности их ночи. Это что-то сокровенное для Пака, и он решает припрятать это в маленькую шкатулку своих лучших воспоминаний. Но Киму достаточно сути: он слушает друга с открытым ртом, попутно прижимая к нему ладони и осмысляет каждое слово. Он искренне радуется за Чимина, которого давно не видел таким воодушевленным. Сам же Тэхен, не стесняясь в выражениях рассказывает о них с Чонгуком до мельчайших подробностей. Таких, что Чимин морщится от смущения. — А можно без деталей? — просит он под смех Тэ. Ким другой. Он готов кричать о своих эмоциях на весь мир, а Чимин предпочитает лелеять это где-то внутри. В ребрах что-то приятно сжимается, когда он вспоминает умелые руки Юнги, его размеренные движения внутри и горячее дыхание. Он не стонал, но дышал так, будто бежал кросс. Чимин только сейчас вспомнил об этом и безумно захотел довести Юнги до громкого стона. Как он сам доводил Чимина. Еле успев сфотографировать макпу, Чимин бесстыдно слопал ее вместе с Тэ, оставив порцию Юнги, запил вином и уснул прямо на диване на плече у друга под включенный телевизор. А в субботу утром Ким встал раньше и завис за обеденным столом в переписке с кем-то. Чимин проснулся оттого, что Тэ небрежно тормошил его. — Чим, вставай. У нас сегодня мероприятие. — Не хочу, — бормочет сонный Чимин в подушку. — Брось. Поваляться успеешь завтра, а сегодня мы идем на открытый показ. — Чего? — Чимин пытается осмыслить фразу друга и растирает глаза. — Тэджун пригласил в Йеуидо. Вечером там устраивают кинотеатр под открытым небом. Чимин тут же просыпается: — Я за. А что смотрим? — Куда приводят мечты, — Тэхен лучезарно улыбается. Тэджун был их университетским другом, с которым они очень хорошо и тесно общались. Сразу же после учебы он женился и устроился на работу. Они всегда поддерживали связь друг с другом, и сейчас Тэджун впервые за долгое время предложил провести выходной вместе. Чимин несказанно обрадовался: с Тэджуном у них были особенно теплые отношения. Если с Тэхеном он больше веселился и искал приключений, то о Чимине трогательно заботился, как о младшем брате. — Может, позвать Юнги, — задумчиво проговаривает Пак. А Тэхен только рад: видеть взаимодействие этих двоих — одно удовольствие. Юнги даже не нужно было смотреть в сторону Чимина, химия между ними чувствовалась и так. — Ты думаешь, он согласится? Пак пожимает плечами и уходит в свою спальню, набирая номер старшего. Тот отвечает максимально сонным голосом, вызывая у Пака улыбку. — Юнги-щи, я хотел бы пригласить вас на кинопоказ в парке Йеуидо сегодня. — Это официальное мероприятие? — хрипло спрашивает Мин в трубку. — Н-нет. — Тогда, может, прекратишь уже выкать? — усмехается Юнги. — Хорошо. Я буду с компанией, хочу, чтобы ты пошел со мной. Будут показывать мелодраму, и… — Чимин не знает, что еще сказать, просто замолкает и ждет реакции Мина. А внутри Юнги все как-то обрывается. Он не любитель мелодрам, не любитель кинотеатров под открытым небом. Точнее, никогда не пробовал таких свиданий. Ему хотелось быть с Чимином, но, когда тот сказал, что будет с компанией, Юнги тут же принял решение не идти. Это все не для него. Он бы с удовольствием купил дорогущего вина, заказал домой кучу еды и запер бы Чимина у себя в квартире. Все эти выходы настолько чужды для него, что сложно представить себя во всем этом. Юнги даже не уточняет время кинопоказа. — Извини, Чимин, но я не смогу, — Пак молчит в трубку, и Юнги напрягается, слушая сопение младшего. — Давай я лучше заберу тебя к себе домой сегодня вечером. — Почему не можешь? Я бы хотел, чтобы ты познакомился с моими друзьями. — А я бы этого не хотел, — отвечает Юнги, почему-то раздражаясь. Скорее, на самого себя. Он видел к чему все идет: Чимин пригласил его к себе в квартиру, познакомил с Тэ и сейчас хочет позвать в свою компанию. Это очередной, уже третий серьезный шаг. И с одной стороны Юнги хочет Чимина во всех смыслах этого слова. С другой, чувствует груз какой-то ответственности, валящийся на плечи. У него никогда не доходило до всего этого, он просто не знает, как себя вести. И сейчас чувствует, что это можно просто-напросто прикрыть газеткой. Пак разочарованно выдыхает. Внутри растет детская обида, вперемешку со взрослой досадой. — Я буду занят сегодня вечером, — бросает Чимин, и Юнги слышит раздражение в его голосе. Он не знает, что сказать и собирается с мыслью. — Я позвоню тебе сегодня, — только и может выдавить Мин. — Надеюсь, что ты передумаешь быть занятым. Обида Чимина растет, он не знает, что отвечать и молча сбрасывает звонок. А Юнги растирает себе лоб, минуту сверля взглядом потухший экран смартфона. Он чувствует себя идиотом.

***

К Паку более-менее возвращается настроение только когда они выходят из дома. У подъезда их ждет Чонгук с лучезарной улыбкой и протягивает Тэ огромный рожок с мороженным. — Выехал тут же, как ты написал, — радостно говорит Чон Киму, целуя его в кончик носа. А у Чимина внутри все трещит от досады. Все просто как дважды два: если человек тебе небезразличен, ты хватаешься за любую возможность быть рядом. Ким написал, Чонгук сорвался, купил это сраное мороженое и сейчас держит Тэ за руку. Вот так и должно быть. А Юнги даже не удосужился объяснить причину, просто дал от ворот поворот. Чимин завидует и снова погружается в горькую обиду. Он даже не старается вклиниться в диалог, чтобы отвлечься. Наоборот идет молча, накручивая злость на Юнги и на себя, что опять поверил в иллюзию. Скорее розовые ангелы повылезают из задницы, чем Мин поедет на кинопоказ в парк к Чимину с мороженым. И сам Пак должен был это осознать. Они с разных планет, и та нежность Мина могла существовать только в пределах его квартиры. Они приезжают в парк на машине Чонгука, где их встречает Тэджун, такой же красивый, статный и веселый. С искорками в глазах. Он душевно знакомится с Чонгуком, крепко обнимает Кима и Пака. Они будто снова возвращаются в студенческие годы. Для четверых забронированы места на мягких креслах-мешках почти у экрана. Сегодня в парке работают выездные закусочные с попкорном, хот-догами и сладкой ватой. Они быстро запасаются закусками и падают на свои места. Тэджун хитро улыбается: — Я тут решил, что очень соскучился по вам, — вкрадчиво начинает он и достает из большого рюкзака четыре бутылки бокбунджы. — Оо, я пас, — Чонгук смеется и вытягивает руки. — За рулем сегодня. — Я выпью за тебя, — выпаливает Чимин. Сегодня ему дико хочется расслабиться. К началу показа они уже съели половину закусок и выпили по половине бокбунджы, но у Тэджуна был запас вторых бутылок. Когда началось кино, весь парк затих, загорелись уличные фонарики, на деревьях сакуры заработала приятная желтая гирлянда, красиво гармонирующая с нежно-розовыми лепестками. Все погрузились в красивую и глубокую мелодраму. Тэхен сидел на мешке Чонгука, скромно прижимаясь к нему бедром, осторожно осматриваясь по сторонам. Но когда увидел, что окружающие погружены в фильм, положил голову на плечо Чона. Чимин неторопливо цедил свой напиток и воровал миндальный попкорн у Тэджуна, вызывая у того умильный смех. Поначалу Чимин думал только о Юнги. Фильм шел где-то параллельно и откликался приглушенными диалогами. Пак старался не смотреть в сторону Тэхена и Чонгука, потому что расстраивался еще больше. Он всегда хотел именно таких отношений. Ему не нужна была драма, он хотел спокойствия. Все его друзья в нежном возрасте куда-то бежали, о чем-то страдали, ругались со своими половинками до криков и скандалов. А потом взрослели и успокаивались, желая штиля. Чимин хотел штиля изначально. Телефон загорается от сообщения Тэ «Почему Юнги-щи не пришел?». Пак вздыхает и, не глядя на друга, отправляет «не захотел». Юнги вообще хочет отношений? Это по-прежнему острый вопрос, который стоит во главе всего. Чимин пытается сосредоточиться на кино, в последний раз говоря себе, что с ним все в порядке, а проблемы только у Мина. И делает еще один большой глоток бокбунджы. Его разморило на середине фильма, но он честно пытался улавливать суть диалогов и смысл происходящего. Тэджун иногда что-то шептал на ухо по сюжету, но Пак не разбирал и лишь кивал с улыбкой. К концу фильма полпарка плакало, даже глаза брутального Чонгука наполнились слезами, что привело в восторг Тэ. А что Чимин? Чимин чувствовал дикую расслабленность, и его мозг действительно отлетел. Он еще какое-то время размышлял над сюжетом, пока остальные активно обсуждали его. Пока не вспыхнул телефон. От кого: Мин Юнги-щи: ты где? Кому: Мин Юнги-щи: а ты? Чимин вспыхивает за секунду. Нервы оголены, а эмоции обострены в сотню раз. От кого: Мин Юнги-щи: в Гаоне на дне рождении. Еще раз спрашиваю, где ты? Чимин снова похож на потухающий бенгальский огонь. Он напрочь забывает о том, что Юнги не знал времени кинопоказа и даже не спрашивал. Пак за секунду накрутил себя до такой степени, что взбесился до чертиков. Он уже на сто процентов уверен, что Мин отказал ему из-за вечеринки. Он уже убежден в том, что Юнги пьет в компании таких же богатых козлов и доступных девочек. Он готов ручаться, что Юнги плевать на него. И в упор не понимает, зачем Мин ему пишет. — Чимин-а, все хорошо? — Тэхен спрашивает, потому что видит каменное лицо друга. — Да, — цедит Пак, не отрываясь от телефона. — Мы ни разу не сфотографировались, — вмешивается Тэджун. Чимин смахивает экран телефона, мысленно так же смахивая Юнги из своей головы, включает камеру. Все встают около него. Тэхен и Чонгук обнимаются и оба расплываются в улыбке. Ким целует Чона в щеку, и Тэджун прыскает: — Мы тоже так можем, — заявляет он и приближается к щеке Чимина. У них всегда были близкие доверительные отношения. Он раскрывает рот и впивается в щеку Пака зубами, задерживаясь в игривом укусе. Чимин морщится от неожиданности и широко улыбается, делая фото. Которое тут же отправляет Юнги. И пока Мин набирает сообщение, у Чимина начинается дрожь. От кого: Мин Юнги-щи: ахуенно… Чонгук и Тэхен собираются прогуляться по центру города, Тэджуну нужно к жене, а Чимин принимает секундное решение. Вместо того, чтобы трястись, нужно идти навстречу страху, пока бешенство, обида и бокбунджа не выветрились из крови. Кому: Мин Юнги-щи: я через десять минут буду в Гаоне. Пак тепло обнимается с друзьями и вызывает такси. Пока едет, лихорадочно прокручивает все возможные варианты развития событий, но Юнги совершенно непредсказуем. По правде говоря, Чимин не знает, чего ожидать и от себя. Когда он выходит из такси, прося водителя подождать, Юнги уже стоит возле входа в ресторан. Младший первый раз видит его таким. На боссе оверсайз брючный костюм красивого кофейного цвета. Чимин даже и представить не мог, что ему так подойдут теплые тона в одежде. Под пиджаком белоснежная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, обнажающая ключицы, фарфоровую шею, на которой блестел золотой кулон в виде тигриной головы. Он истончал лоск, но лицо было совершенно бескровным, руки в карманах, а глубокий взгляд прожигал в Паке дыру. Но младший решительно шагал, отвечая упрямым взглядом. — Это и есть причина твоего отказа мне в свидании? — Чимин попытался состроить максимально презренную гримасу, оглядывая двери ресторана. — Что за уебок с тобой на фото? — ровным голосом спросил Мин. — Он не уебок, — процедил Чимин. — Ты не ответил на вопрос. — Я не понимаю, о чем ты, — Юнги начинает клокотать от неизвестного чувства, которого он прежде никогда не испытывал. Он не понимает, что это, но тому ублюдку с фото, хочется вытащить зубы. По одному. А Чимин стоит раскрасневшийся, тяжело дышит. И это оседает на ушах Юнги, на его коже, на холодных щеках. — Свидание с кем? С твоими друзьями и уебком, который присосался к твоему лицу? Ты об этом, Чимин? Извини, но в моем представлении свидания — это другое. — У тебя есть об этом представление?! — жарко выдыхает Пак. — Поэтому снова отталкиваешь меня, отказываешь? Я недостаточно хорош для свиданий в твоем представлении, Юнги? — Чимина уже не остановить, в горле встает кол. Веки предательски вспухают. Как же ему все надоело… Юнги делает шаг вперед, и Чимин невольно пятится назад. — Ты не ответил, кто это, и какого хуя он лизал тебе лицо. Какого хуя ты это позволил и зачем отправил это дерьмо мне? Хотел выбесить? У тебя получилось. — Почему это не дает тебе покоя?! — Чимин уже срывается на крик. — Ты заревновал или в чем проблема? — Да блять! — рявкнул Юнги, — я заревновал! Мать твою, Пак Чимин. Это ты у нас возвышенный. Ревность унижает, и прочая высокопарная чушь. А мне не стыдно говорить тебе в глаза, черт возьми, что я ревную и в упор не понимаю, какого хуя ты позволяешь кому-то кроме меня трогать себя? — А тебе нужно только трогать? — ревность Юнги что-то теплит внутри, но Чимина все равно наполняют разочарование и уже недетская обида. — Я хотел быть с тобой. Хотел, чтобы ты позавтракал на моей кухне. Хотел сходить с тобой, познакомить со своими друзьями. Да, это не толстосумы в Гаоне, но я хотел, чтобы ты был ближе. И я не понимаю, что в этом такого страшного! Что страшного, Юнги? — Чимин обезоруживает с каждым словом, потому что Юнги понимает, что совершенно ничего. Пак подходит ближе: — А тебе нужно только трогать, — он понижает голос, разом прижимается к телу Мина, оставляет первый горячий укус на его шее. Юнги чувствует запах алкоголя и тяжело выдыхает, отстраняясь. Сейчас пьяный податливый Чимин, наигранно выдавливающий ласку, вызывает лишь чувство горечи. — Хочешь только этого? — Чимин продолжает льнуть, обжигает кожу тягучими выдохами, проводит языком по щеке Юнги, а тот стоит как вкопанный. Младший резко сжимает его член через брюки, Мин вздрагивает. — Такое тебе нужно? — цедит Пак, а его глаза потемнели от злобы. Юнги на секунду показалось, что перед ним другой человек. Но запах спиртного вносит хоть какую-то ясность. — А такого не будет, Юнги, — Чимин напоследок сильно сжимает член старшего и отпускает. — Мне такого мало. А ты найди себе для этих развлечений кого-то еще. У Юнги что-то скручивается в животе, потому что в свете фонаря он видит слезы в глазах напротив. — Малыш, — хрипло начинает он. Юнги действительно пугается. Паника перед слезами Чимина оказывается хуже всего остального. Он уже готов сходить на сто кинопоказов. — Успокойся, поедем домой. — Меня ждет такси, — когда губы Чимина начинают подрагивать, Юнги неосознанно опускает взгляд, потому что не может этого видеть. — Хорошего дня рождения, — со всеми остатками раздражения бросает он и идет к такси. В этот момент и выходит Хосок, потерявший Юнги. Он успевает услышать последние фразы и увидеть разгоряченного Чимина. — Вот это бестия, — завороженно шепчет Хоба вслед удаляющейся машине.