Red prohibition ❤️

Юнги спит беспокойно, потому что ему непривычно все. Но так нравится. Он прижимает Чимина к себе, слушает его глубокое размеренное сопение, касается мягких волос, спускается до обнаженного плеча, проводит по нему пальцем. Чимин замер во сне, он не ворочается у Юнги под мышкой. Утром они просыпаются гораздо раньше Тэ и Чонгука, и Юнги от этого спокойнее, потому что чувствуется, будто они одни. Его смущает странная ситуация с парной ночевкой. Он уже большой мальчик, и ему было бы приятнее ночевать вдвоем с Чимином в его собственной квартире. Младший ворочается в его руках и, наконец, встает. — Доброе утро, — смущенный Чимин вернулся, и это доставляет Мину удовольствие. — Доброе, — ухмыляется Юнги, не поднимаясь с постели. — Что будешь на завтрак? — Что приготовишь. Чимин прячет улыбку в ладонях и трет заспанные глаза. Когда он выходит из спальни, Юнги отправляется в душ. На обеденном столе постепенно появляются горячие тосты и кофе с молоком. Юнги посвежевший заходит на кухню. Чимин сидит и ждет его. — Тебе не надо заезжать домой переодеваться? — озадаченно спрашивает Пак. — Чимин, я босс. Я могу появиться хоть в шортах и гавайской рубашке. — Не очень хотелось бы, — усмехается младший. Они завтракают в полной тишине. Чимин стесняется и не смотрит Юнги в глаза, сверля взглядом свою тарелку. Сумасшедший пыл прошел, как только они легли спать, и сейчас нет ничего кроме робости и тихой нежности. А Юнги прожигает взглядом младшего, не переставая ухмыляться. Чимин наспех натягивает мягкую белую водолазку и черные укороченные брюки, они едут на работу под бормотание утреннего радио. Кажется, что Сеул еще не проснулся. Когда они тормозят на парковке офиса, Мин властно берет Чимина под подбородок и разворачивает к себе: — Опять будешь прятаться от меня? Длинные ресницы младшего подрагивают, он бегает глазами по сосредоточенному лицу Юнги и закусывает щеки изнутри. — Я не прячусь, — тихо отвечает он. — Хочешь я сделаю так же, чтобы ты перестал смущаться? — Мин испепеляет младшего дотла. Чимин краснеет на глазах: потрясающе. — Прекрати, — Чимин высвобождает лицо, он горит изнутри. Юнги посмеивается и выходит из машины. В офис они заходят вместе. Лиен смотрит на них молча несколько секунд, и ее небрежный фырк разносится по всему холлу. Чимин тут же скрывается в своем отделе и слышит за прикрытой дверью ледяной тембр Юнги: — Тебе надоело здесь работать? — В каком смысле? — презрительный тон Лиен заставляет Чимина сжать плечи. Он в жизни не говорил ни с кем так уничижительно. — Когда я захожу, ты встаешь и сгибаешься в поклоне, — цедит Юнги. — Ты изучала корпоративную этику? Лиен молчит. Юнги не дожидается ее ответа и хлопает дверью своего кабинета. Чимин медленно опускается на стул, чувствуя почему-то неловкость. А глаза Лиен наполняются слезами. Ее влюбленность в начальника когда-нибудь погубит, и секретарша прекрасно понимает это. Но ничего не может с собой поделать. В груди неприятно горит и свербит, но Лиен глотает слезы, понимая, что, если лишится работы, лучше явно не будет. Она не переваривает Чимина, его смазливое лицо. Она ненавидит тот взгляд, которым босс смотрит на него. И хотя Пак ничего не сделал, это не мешает неприязни разрастаться с каждым новым днем, когда они заходят в офис вместе.

***

Первое утреннее письмо для Юнги от партнеров по бизнесу. Массовой рассылкой отправлено электронное приглашение на завтрашний деловой ужин в пригородном особняке одного из владельцев крупной корпорации. Такие встречи устраивались пару раз в год, и Юнги с подчиненными стабильно присутствовали. Скорее, из-за деловых побуждений. Ужины проходили официально до первых пяти бокалов дорогого шампанского. Потом пьяные дяди нарочито демонстрировали свою финансовую мощь, а Юнги и госпожа Кан обычно молча сидели, обмениваясь с другими дежурными фразами. Юнги там никогда не злоупотреблял алкоголем, приберегая это для встреч с Хоби. И стоит признаться, что держать вменяемое авторитетное лицо было для него важной целью на таких мероприятиях. Ему был привычен прилипший имидж холодного замкнутого человека, и он давно решил придерживаться именно этой линии с партнерами. А вот смотреть на подвыпивших закомплексованных толстосумов порой было весело. В этот раз Юнги не отказывает и скидывает в рабочий чат в мессенджере электронное приглашение. Чуть позже почтальон приносит ему в офис картонное, шикарно и вычурно оформленное с позолоченной росписью организатора ужина. Сегодня это был владелец одного из крупнейших мультимедиа-холдингов в Корее. Такой прием будет даже выгоден Юнги. — Опять эти скучные вечера, — устало вздыхает госпожа Кан, когда Юнги достает приглашение из крафтового конверта. — У вас нет выбора, — откликается Мин, изучая текст. — Мы едем все. — Он внимательно изучает адрес. — Я знаю этот особняк, там целый комплекс. — Ага, с фонтанами и зелеными лабиринтами, — перебивает раздосадованная госпожа Кан. Юнги усмехается и подмигивает женщине: — Ищите свое самое лучшее платье. Чимин все это время стоит на выходе из отдела и колеблется. Он и месяца тут не работает, поэтому не чувствует себя нужным на таких мероприятиях. Подобная публичность и атмосфера попросту напрягают его. — Господин Мин, я же могу не идти, — робко начинает Пак, и босс тут же смотрит на него пристальным взглядом: — Чимин-щи, у нас небольшой штат. Мы все ходим. — Что ты, Чимин! — ерничает госпожа Кан, — ты что не хочешь посмотреть на разомлевших от шампанского Кристал клоунов, которые вообразили себя властелинами мира? Да мне там будет просто необходим такой цветочек, как ты! Чимин сдерживает улыбку, Юнги тоже, не переставая смотреть на смущенного младшего, который откланивается им обоим и уходит к себе за стол. Юнги смотрит ему вслед, а потом поворачивается к Лиен: — Сделай двойной эспрессо пожалуйста. От этой вежливой просьбы у девушки в груди загорается маленькая горячая лампочка. В этом ее беда: стоит Юнги сказать хоть что-то вежливо и спокойно, весь шквал предыдущей резкости забывается напрочь. А Чимин уже не слышит их, потому что лихорадочно думает, что надеть.

***

Рабочий понедельник проходит в сумбуре, и Юнги с Чимином снова возвращаются домой вместе. — Останешься сегодня у меня? — тихо спрашивает Юнги, выезжая с парковки? — Не знаю… — пожимает плечами младший. — Мне нужно подумать, что надеть на завтра. И я взял часть работы на дом. — Завтра все равно сокращённый день из-за ужина. У тебя будет время заехать домой и переодеться. А поработать ты можешь и у меня, — уговаривает Юнги, целенаправленно направляясь в сторону своего дома. — С тобой работать не получится, — бубнит Пак, вызывая улыбку старшего. Юнги накрывает его колено прохладной ладонью. — Я оставлю тебя в лоджии или студии и не побеспокою, обещаю. Пока они едут к Юнги, Чимин быстро набирает сообщение Тэхену, решая полностью доверить свой образ ему. Чимин представлял этот прием очень элегантным, но сам понятия не имел, как составить такой образ. А Тэ как раз одевался именно в таком стиле. Ким отвечает «окей, все будет в лучшем виде», и Чимин немного расслабляется. Юнги заказывает вкусный рыбный ужин, они обсуждают работу, Мин рассказывает про прошлогодние приемы, как все это выглядело и чего стоит ожидать. Чимин понимает, что ничего интересного и ковыряет лосося вилкой, подперев ладонью подбородок. — Юнги, мне не очень хочется идти, скажу честно. Я не бывал на таких мероприятиях, и начинать нет желания. Юнги мягко улыбается: — Теперь ты — член нашего коллектива, и я хочу, чтобы ты пошел. — Ну, если только ради тебя, — смеется Пак. Юнги действительно сажает его в лоджию с ноутбуком, давая возможность немного поработать. У Чимина есть на это силы, а вот у Юнги нет. Но он закрывается в студии и открывает толстую тетрадь с текстами. На него нападает вдохновение, и он начинает быстро писать. Сумбурно, с зачеркиваниями, но сочиняет на ходу красивый текст. Ощущение присутствия Чимина рядом успокаивает, а досады от того, что текст получается романтичным, уже нет. Чимин работает неприлично долго. Когда заканчивает, то медленно идет в спальню. Юнги уже лежит под одеялом и копается в телефоне с сонным видом. — Устал? — вскидывает он глаза на Чимина. — Теперь чувствую, что да. — Иди ко мне, — Мин откладывает телефон. Чимин скидывает одежду, и Юнги внимательно смотрит на красивое тело с очерченными мышцами, подтянутым животом и аккуратными кубиками. На белые боксеры, на фоне гладкой персиковой кожи, на стройные, но крепкие бедра, худые колени. Он видит, что Чимин засыпает на ходу и даже не замечает, как Юнги бесстыдно разглядывает его. Хочется, чтобы младший отоспался, но одновременно с этим тело изнывает без его тесной близости. — Поцелуй меня, — властно требует Юнги, когда младший, наконец, укладывается. Чимин мягко улыбается. И это та самая мягкость, которая, оказывается, всегда была нужна колючему и ледяному Юнги. Младший приподнимается, нависая сверху и смотрит старшему прямо в глаза, словно изучая. Их лица в нескольких миллиметрах друг от друга. Мину хочется открыть рот и сказать что-то, но он пока не понимает, что. Чимин облизывается, наклоняется и оставляет влажный поцелуй на тонких приоткрытых губах Юнги, которые тонут в пухлых губах напротив. — Спать? — хрипло спрашивает Мин, чувствуя возбуждение от этого легкого поцелуя. — Угу, — уголки губ младшего приподнимаются. Он укладывается спиной к Юнги, и тот снова рассматривает тату на затылке, прежде чем прижать младшего к себе и выключить лампу.

***

Утро вторника проходит в таком сумбуре, что Чимин ни разу не пересекся с Юнги в офисе. Работа идет наперекосяк у всех, потому что в каждом отделе на повестке дня грядущий пафосный ужин. Женщины бурно обсуждают, что наденут (исключая госпожу Кан), мужчины просто озадачены (включая Юнги). Он заглядывает к Чимину только вечером перед отъездом. Сегодняшний рабочий день заканчивается в полпятого. — Я заеду за тобой на такси, как переоденусь, — босс с задумчивым видом чешет переносицу, понимая, что совсем не думал над образом. — Правда сам еще не выбрал во что. — Забери лучше госпожу Кан с Лиен, — улыбается Чимин, выключая ноутбук. — Она, вроде, что-то говорила, что муж не сможет. А меня подбросит Чонгук. — Вы договаривались об этом? — нахмуривается Юнги. — Да, они с Тэ предложили сегодня утром. — Хорошо. Юнги отвозит озадаченного Чимина домой и сам, не менее озадаченный, едет домой. Недолго думая, он выбирает классический черный костюм с черной рубашкой, укладывает волосы назад и вставляет платиновую сережку с бриллиантом в ухо. А Чимин вертится перед Тэхеном и Чонгуком, как юла. Ким погладил для него черные укороченные брюки и молочную шелковую рубашку с большим вырезом, открывающим ключицы Пака. Он хмурится, глядя то в зеркало, то на парней. — Выгляжу, как школьник, — раздосадовано бубнит он. — Брось ты! — улыбается Чонгук. — Такой стиль тебе очень идет. — Просто нужно немного аксессуаров, — перевозбужденный дизайнер Ким Тэхен протягивает Чимину тонкую серебристую цепочку и гвоздик в ухо в виде крупного фианита. — Минимализм — твое все. — Даже не верится, что ты — автор образа, — усмехается Чимин, застегивая украшения. — Не дискредитируй меня и надень еще вот это, — тараторит Тэ, протягивая элегантный серебряный браслет. — Твоему боссу ты понравишься даже в кигуруми. Чимин поджимает губы и придирчиво разглядывает себя. В это время Тэхен уже берется за расческу и лак, ловко делает Чимину косой пробор и начинает зачесывать его волосы назад. Пара плотных от краски непослушных прядок все равно падает на лоб, но так даже лучше. — Глаза подведем? — сияет Ким. — Я иду на деловую встречу, а не на вечеринку, — вздыхает Чимин. — Не надо ничего. — Да ты и так просто куколка! — верещит Тэ, сжимая щеки Пака. Тот морщится: — Теперь мне еще больше хочется переодеться в пижаму и остаться дома. Ким внимательно смотрит на друга под смешки Чонгука: — Чимин-а, у тебя какие-то комплексы? Один вечер с твоим коллективом, а ты на таком негативе. Подожди, может еще понравится. Потом обязательно расскажешь нам, о чем болтают богатые дяди. Они с Чонгуком приезжают к назначенному времени. Спасибо Чону, тот прекрасно ориентировался в окрестностях. Чимин отбивает ему кулачок и вздыхает, нехотя выползая из машины. Его встречает человек, похожий на швейцара, Пак откланивается. — Фамилия-имя? — вежливо спрашивает мужчина. — Пак Чимин, — тихо отвечает младший, пытаясь не глазеть по сторонам. Мужчина кивает и открывает железные резные ворота перед Чимином: — Вам по прямой. Территория особняка действительно потрясающая, но атмосфера именно такая, какую представлял Чимин: шумящие фонтаны, выстриженные газоны, лабиринты из кустов с розами и блюз на фоне. Помпезно, с классическим вкусом. Его встречает девушка в строгом черном платье с подносом. На нем стоят несколько бокалов игристого и блюдца с сыром на шпажках. — Добро пожаловать на ужин господина Нам Ену. Не желаете угоститься? Чимин хочет есть, а не пить шампанское. Он учтиво откланивается: — Позже, спасибо за предложение. Наконец, он находит огромную белоснежную беседку, так же украшенную живыми розами с видом на небольшое озеро. На ступеньках стоят Юнги, госпожа Кан и Лиен. У босса и секретарши в руках по бокалу, и Юнги ухмыляется, откровенно любуясь элегантной простотой младшего. Лиен небрежно окидывает взглядом Чимина, а тот от легкого волнения видит только госпожу Кан и единомышленника в ее лице. — Как вы могли отказаться от аперитива, Чимин-щи? — говорит Юнги, и младший тут же переводит взгляд на него. Юнги восхитителен. Одет с иголочки. На фоне его черного костюма кожа кажется еще бледнее и аристократичнее. В длинных музыкальных пальцах ножка бокала, а на среднем перстень. И… Чимину внезапно кажется, что этот синий камень он уже где-то видел. От Мина пахнет потрясающим парфюмом, и сам он слишком потрясающий, чтобы долго пялиться. — Сначала ужин, — скромно отвечает младший. — Совершенно согласна, — вмешивается госпожа Кан. — Тем более, моя старческая голова зазвенит от брюта на голодный желудок. Юнги усмехается, и они идут в беседку, в которой уже накрыты столы. Их встречает сам хозяин ужина — господин Нам Ену. Он уже в возрасте, кажется холодным даже сквозь приветливую улыбку. Чимин представляется ему и выбирает столик вместе с госпожой Кан. — Я хочу сидеть с вами, — шепчет он коллеге, и та быстро кивает: — Я тоже. Приготовься к цирковому представлению под названием «Кто богаче и круче». Задушевных бесед не жди, все будут обсуждать деньги, инвестиции и прочую пыль. Будут осматривать каждого штатного сотрудника здесь. Они еще и этим меряются. — Лиен, видимо, в курсе этого, — нехотя вырывается у Чимина, когда он, наконец, разглядывает ее: длинное красное платье в пол с глубоким декольте и разрезом до середины бедра. У нее броский макияж, идеальная укладка, и выглядит Лиен действительно вызывающе, но красиво. Если она ставила цель приковать к себе мужские взгляды, то у нее сегодня получится. — Большинство толстосумов здесь — полные извращенцы. Поэтому, когда напьются до поросячьего визга, шоу станет интереснее: нутро полезет наружу, — продолжает шептать госпожа Кан. — Возможно, застукаешь кого-то за непотребством, не пугайся сразу. — Почему извращенцы? — удивленно вскидывает брови Чимин. Госпожа Кан протяжно вздыхает: — Чимин, когда у людей необъятное количество денег и власти, и все это происходит долгое время, они не могут оставаться нормальными людьми. Не суди по себе. Пак хотел было еще что-то спросить, но все вылетело из головы, когда Лиен села рядом с Юнги за противоположный стол и откинула волосы назад, больше открывая грудь. И хотя Юнги не смотрел на нее, внутри Чимина неприятно засвербело. Он уже не думает о людях вокруг, выжидающе глядя на босса и секретаршу. Наконец, Юнги поворачивается в ее сторону. В этот момент у младшего все замирает внутри. Ничего ужасного не происходит, они просто сидят вместе, но Пака подташнивает. Он сидит и стыдится собственных неприятных чувств, но не может отвести взгляд. Юнги что-то говорит Лиен, и та томно хихикает, прикрывая рот рукой и глядя сквозь глаза-щелочки прямо на Чимина. Тот тут же поворачивается к госпоже Кан и принимается обсуждать с ней оформление беседки, чтобы хоть как-то отвлечься. Он не позволит себе испытывать даже легкий укол ревности, но как же хочется домой… Госпожа Кан была права во всем: ни одной живой интересной темы, только деньги, бизнес, будущее и планы по дальнейшему развитию могущества. На какое-то время Чимин просто перестал улавливать суть разговора, лишь чокаясь на автоматизме во время тостов. Иногда он ловил на себе мимолетные взгляды Юнги, но даже это уже не вызывало улыбки. Ему было скучно, и он устал. Единственное, что радовало — это вкусная еда. Юнги спокойно общался с партнерами, мало пил и ел, потому что его отвлекали с разных краев стола. А Лиен вовсю заболталась с мужчиной за соседним стулом. Он был лет сорока, полнеющий с неприятным лицом и редкими жидкими волосами. Он то и занимался расспрашиванием про каждого штатного сотрудника. Болтливая Лиен охотно рассказывала про своих коллег исключительно хорошие вещи. Она буквально не смела говорить что-то плохое про фирму Юнги, хотя большая часть сотрудников ей не нравилась. Но потом очередь дошла до Чимина. Как раз тогда, когда пятый бокал дорогого шампанского ударил секретарше в голову. Она видела каждый взгляд Юнги на него. И этот каждый взгляд сопровождался ее очередным глотком. — А это что за прелесть? — сальным голосом спрашивает сосед Лиен. — О, это наш новый бухгалтер. Притащился после университета, — девушка буквально выплевывает эти слова, чувствуя жгучую ненависть внутри. — Ничего особенного, посмотрите на него. Типичная слащавка, любитель попрыгать на богатых мужчин, — Лиен говорит с жаром, теряя все правила приличия. Но подвыпивший мужчина уже не замечает этого. — Ну как, ничего особенного? Очень даже красивый мальчик. То, что нужно для богатого дяди. — Ну внешность — это единственное, чем он может взять. Сахарный мальчик, ловите и берите, — выпаливает Лиен. От своей злостной тирады она чувствует себя опустошенно, Юнги рядом нет, он отошел перекурить, и девушка замолкает, утыкаясь в тарелку, не видя омерзительной улыбки ее нового знакомого.

***

К девятому часу вечера стало прохладнее, а добрая часть бизнесменов действительно напилась. Столы поредели, кто-то ушел в особняк, кто-то на перекур, а кто-то прогуляться. Чимин поднимается со стула первый раз за вечер, наклоняясь к госпоже Кан: — Пойду поищу уборную. — Давай, да и шепнем Юнги, что пора уезжать из этого богоугодного места. Я уже пьяна и хочу домой к мужу. Чимин улыбается и выходит из беседки под шумную пьяную болтовню и хохот. Идет в сторону одного из зеленых лабиринтов, не слыша шагов за собой. Любопытство берет верх, потому что откуда-то из центра лабиринта доносится приятный шум. Пак, взбодрившийся от вечерней прохлады, заходит вглубь лабиринта, проходит пару минут и видит потрясающий мраморный фонтан, в котором вода меняет цвета с розового на шампань. Территория слабо подсвечивается, и Чимин подходит к фонтану, присаживаясь на корточки. В воде видны юркие разноцветные рыбки. Пак улыбается и опирается локтями на мраморный бортик. Медитативные звуки воды и рыбки слегка поднимают настроение, и Чимин внимательно наблюдает, не слыша звуков за спиной из-за шума. К нему внезапно прижимаются сзади. Чимин тут же теряет равновесие, соскальзывая локтями вниз, больно ударяется. Его лицо и волосы обдает брызгами расплескавшейся соленой воды. Грубые руки тут же хватают его за рубашку и прижимают к себе. Мясистая ладонь накрывает его лицо полностью, Чимин успевает заорать, но его рот тут же затыкают. Его отчаянное мычание не выходит дальше ладони, пахнущей тяжелыми сигаретами. Вторая рука грубо давит на поясницу и нагибает Пака к бортику. Грузное тело сзади наклоняется в унисон, не разрывая телесного контакта, пальцы грубо сжимают лицо, и Чимин чувствует ягодицами чужой напряженный член. — Просто заткнись и не ори, и все будет нормально, — доносится сзади пьяное мужское хрипение. Чимина начинает тошнить. Его лицо по-прежнему держат, а второй рукой незнакомец дергает свой ремень, отчего пряжка зловеще позвякивает. Пак начинает мычать еще сильнее, но его тут же обвивают и сжимают изо всех сил. — Сука! — хрипит еще сильнее, задыхаясь. — Не дёргайся! Мне доложили: ты же хочешь этого. Чимин чувствует еле уловимый запах мяса и алкоголя из его рта. Тошнота дает слабость в тело, но он находит в себе силы согнуть ногу в колене и наобум ударить назад. Он попадает прямо в голень незнакомца, и наряду с этим неподалеку слышится приближающийся звук смеха нескольких людей. Тело сзади взвизгивает и убегает, прихрамывая, а Чимин просто парализован. Он физически не может обернуться назад. Он сползает на колени прямо на землю и просто сидит, свесив обессиленные руки через бортик в воду. Он смотрит в одну точку и мысленно просит всевышние силы, чтобы это был сон. Но это не сон, и Чимин слегка отползает к другому краю фонтана, где его тут же тошнит. Голоса были лишь за лабиринтом, люди прошли мимо, и к фонтану никто не пришел. Чимин даже немного рад этому. Он вернулся в прежнее место, чтобы не видеть собственную тошноту и сидит, обняв колени. Прошло уже минут пятнадцать, не меньше. Наконец, в тусклом свете, он видит силуэт, и на него вновь накатывает ужас. Пока из полумрака не показывается образ Юнги. Чимин не может этого вынести и роняет лицо в ладони, начиная беззвучно плакать. Он готов убить себя за это, но слезы предательски льются сами. Юнги тут же ускоряется и опускается на колени рядом с ним. — Малыш, что случилось? — дрожащим шепотом говорит он, пытаясь отнять руки Чимина от его лица. Младший не дается, Юнги бегает глазами по сжавшемуся телу и видит красноватые пятна на рубашке в области локтей. Он осторожно касается одного локтя, чувствуя, как Чимин вздрагивает. — Что с тобой произошло? — заледеневшим тоном спрашивает Юнги. — Я не могу этого сказать, — бормочет Пак в мокрые ладони. — Чимин… — Юнги закипает. — Если ты не можешь быть со мной откровенным, то какой смысл вообще во всем? Пак, наконец, смотрит на старшего. Юнги плохеет от красного лица и опухших глаз. Он чувствует, как становится безоружным и опускает взгляд вниз, чтобы не видеть Чимина. Его тонкая рубашка выпущена наружу. — Кто-то попытался меня изнасиловать. Юнги кажется, что он ослышался. — Что? — Меня хотели изнасиловать. Это был мужчина, я не смог разглядеть его лицо. — Какого черта ты не разглядел его лицо? — безразличным тоном спрашивает Юнги, чувствуя, как сердце летит вниз, разбиваясь на ходу. — Потому что он схватил меня сзади, Юнги, — с раздражением выбрасывает Чимин, его голос срывается на истерику. — Мало того, что здесь плохой свет, так он еще и зажал мне лицо, глаза, рот, — Чимин уже откровенно рыдает в голос, — все зажал, понимаешь?! — Как все кончилось? — Я ударил его по ноге. Юнги хочет убивать. На его лице нет ни единой эмоции, оно бескровно, а в душе он хочет найти и выдавить глаза большими пальцами. Отрубить член и запихать в рот. Он осторожно берет Чимина за бока и прижимает к себе, запускает пальцы во влажные волосы и притягивает голову младшего к своей груди. — Успокойся… я не могу смотреть, как ты плачешь… — губы Юнги трясутся, но он должен сохранять самообладание. Хоть кто-то из них. — Он не успел ничего сделать? — Нет, он был пьяный… но я ненавижу всех, кто там сидел. Всех этих ублюдков. Они все ублюдки, Юнги, — отчаянно шепчет Чимин, попутно вдыхая успокаивающий запах духов Мина. — Я не должен был сюда приезжать. — Прости меня… — Юнги наклоняется к макушке Чимина, вдыхая запах его волос. — Пожалуйста, малыш, прости, если сможешь. Я найду этого человека. — Юнги, только не сейчас, не здесь. Пожалуйста, давай просто уедем, просто уедем как ни в чем не бывало. Я не хочу разборок сейчас, я не хочу тут оставаться. — Все в стельку и разъехались, — Юнги отстраняется от него и вытирает застывшие слезы Чимина большими пальцами. — Конечно, уедем… — он наклоняется и целует младшего в мокрую соленую щеку, согревая ее своими губами.

***

Когда они возвращаются на место, Лиен уже нет. Госпожа Кан засыпает на ходу, а хозяин ужина тоже клюет носом. Юнги сдерживается изо всех сил, пожимая ему руку. Теперь в каждом из присутствующих он видит потенциального обидчика Чимина. Но вид стоящего рядом младшего, съежившегося от холода заставляет держать себя в руках. Они откланиваются друг другу и идут к парковке особняка. Как только они приезжают домой, Юнги скидывает с себя костюм и переодевается в домашнее. Этот день хочется вычеркнуть из жизни раз и навсегда, и он набирает ванну, добавляя туда много пены и масел. В спальне Чимин сидит на уголке постели, глядя в одну точку. Юнги умоляет свой мозг не думать о том, что с ним хотели сделать. Он пытается сконцентрироваться на том, что все обошлось и опускается перед Чимином на колени. — Посмотри на меня, — тихо просит он. Чимин обращает к нему взгляд, полный пустоты и безразличия, и Юнги в эту же секунду становится страшно. Страшно, что Чимин теперь вот так всегда будет смотреть на него. Юнги прикусывает губы, берет Чимина за лодыжку и начинает осторожно снимать с него носок, потом другой, потом тянется к ширинке, и Чимин вздрагивает. Юнги на грани страдать: — Малыш, не дергайся. Это же я. — Я понимаю, — шепчет Чимин, и от этого шепота у Мина трещат кости. Младший приподнимает таз, помогая Юнги стянуть с него брюки. Юнги целует каждый участок оголившихся бедер, поднимает стройную ногу за лодыжку и оставляет горячий поцелуй на колене. Чимин прикрывает глаза и понемногу успокаивается. Внезапно Юнги замирает и отстраняется от ног младшего, заставляя того вернуться в реальность. И Пак видит, как подрагивают ресницы Юнги. Он закрыл глаза, между бровей тонкая морщинка, будто он морщится от боли, а челюсть просто ходит ходуном. — Сука… — наконец-то издает Юнги. — Ебаная сука. — Все могло бы закончиться гораздо хуже, — устало бросает Чимин. — Да, я мог бы прийти на 20 минут раньше и убить эту мразь. — Судя по голосу, он был очень пьяный. — Похуй… — у Юнги зуб на зуб не попадает. — Я больше никогда не потяну тебя туда, куда ты не захочешь. — Это неважно, — отмахивается Чимин. — Ты всех там знаешь? — В том то и дело, что нет. Там были даже иностранные партнеры из Японии и Сингапура. Чимин вздыхает: — Юнги, я бы оставил все как есть. Может, это нормально в таких кругах, — он презрительно корчится. — Нет, это ненормально. Обычно насиловать не приходилось. Все и так соглашались. — Он был не в себе, камер там не было… да даже я не сумел толком рассмотреть из-за ужаса и отсутствия света. Все прошло, Юнги, я легко отделался. Забудем. — Ты издеваешься? — Юнги открывает глаза и смотрит на младшего, как на умалишенного. Чимин начинает расстегивать грязную рубашку и стягивать ее со своих плеч, Юнги замирает в томящем ужасе, ожидая увидеть какие-то увечья на теле. Он тут же хватает обнажившиеся руки и разворачивает их локтями к себе. На коже сильные ссадины с запекшейся кровью. Юнги стискивает зубы, желваки на скулах готовы вылететь нахуй, и Чимин, видя это, тут же прячет болячки. — Предоставь эти заботы мне, а сам выкини сегодняшний вечер из головы пожалуйста, — Чимин видит, что Юнги тяжело просто говорить. — Юнги, я не хочу, чтобы кто-то знал, что меня хотели изнасиловать. Меня сегодня стошнило… стошнило от унижения. — Не переживай об этом, — Мину срочно нужна доза успокоительного. Он берет запястья Чимина и целует их, прислоняет к своим губам тыльную сторону ладоней младшего, оставляя поцелуй на них. Поглаживает большим пальцем маленькие ладони и пытается выдохнуть ненависть из себя. Одну руку младшего он накрывает своей и опускает на грудь в область сердца. И как только кожа Чимина соприкасается с холодной кожей Юнги, его сердце начинает колотиться. Колотиться так, что Пак чувствует в своей руке каждый толчок. А Юнги приходит в чувство. Он игнорирует удивленный взгляд младшего на себе, он чувствует успокоение, несмотря на сильное сердцебиение. Он чувствует, что хочет присвоить Чимина себе, раз и навсегда, что сегодня, вместо этого вечера с удовольствием поел бы стряпни Тэхена на их общей кухне, а потом упал бы в постель младшего и остался бы хоть на сто парных ночевок. Он должен рассказать ему, что это был он на той приватной вечеринке. Он не имеет права что-то скрывать. Он беспросветно влюблен в Пак Чимина.