Не пьяный, а подвыпивший

— Отлично отметили, видимо, — пробурчала Кинбурн, поддерживая под руку Бутусова, который явно был не особенно трезвым. — Я рад, что пришла ты вместо Кости, — сказал тот заплетающимся языком, стараясь прижаться к девушке. — Тебе повезло, что Костя приболел и остался дома. Ну, как тебе, — быстро передумала девушка, — Мне повезло, потому что двоих я бы уже не вынесла на себе. — Если устанешь, я могу донести тебя, — Слава сказал это у самого уха Жени, отчего та дёрнулась. — Бутусов! — озлобилась она, — Иди смирно. Сейчас придёшь — ложишься спать. — А если я не захочу? — разулыбался Бутусов и чудом увернулся от подзатыльника — Уложу по трём скрипам, — прорычала Кинбурн и наконец дошла с пьяным коллегой до своей парадной. Они поднимались по лестнице под пьяные завывания Бутусова и злобные фразы Кинбурн, которая с особым усилием почти положила его на себя, быстро открывая дверь и чуть не закидывая Вячеслава внутрь квартиры. Тот с грохотом опустился на колени, явно напугав соседей. Женя устало закрыла дверь, разделась и пошла в кухню разводить травы для опохмела. Парень с вялостью поднялся наконец на ноги и медленно пошёл к девушке. По пути он скинул с себя пальто Жени, поскольку ушёл даже без куртки в раннюю весну. Правда, всю дорогу уверял, что ему даже жарко. Женя лишь укоризненно смотрела на него и требовала одеться. Славе ничего не оставалось делать, кроме как надеть её пальто на плечи и идти рядом. — А что ты делаешь? — участливо спросил он, подходя к Кинбурн сзади. — Опохмел тебе развожу. Он мерзкий, сразу предупреждаю. — Из чего он? — Ромашка, шиповник, лимон, — перечисляла девушка. — Звучит вкусно, — он невольно вскинул руки и чуть не упал, в последний момент хватаясь за плечи Жени. — Слава! — возмутилась она, отставляя стакан в сторону и поворачиваясь к парню, всё ещё крепко стоя на ногах. — Прости, — он криво и виновато улыбнулся, — Но с другой стороны, ты зачем вот мучаешься? Расслабься вместе со мной, давай выпьем… — Я не пью уже давно, — строго проговорила Женя, складывая руки крестом, — И я не мучаюсь, я постоянно Костю так пропускала через эти коктейли, это уже как работа. — Хреновая работа, — Слава расплылся в улыбке и зажал девушку руками около рабочего стола. — Я знаю, но я уже привыкла, — она пожала плечами, временно игнорируя действия парня. — Пока ты злая, — Бутусов случайно икнул, прижимая сразу же руку ко рту и убирая через пару секунд, — Ты ещё более красивая. — Выпьешь ту штуку и пойдёшь спать, — Кинбурн хотела было разорвать этот заборчик, но Слава схватил ее за руку и подтянул к себе, снова закрывая между своих рук. — Я не хочу спать. Теперь я хочу тебя, — он улыбнулся и потянулся к лицу Жени, но та ещё попыталась упираться. — Слава, ты пьяный, успокойся! — полушепотом возмущалась она. — Мне это не мешает. И тебе не будет, сладкая, — музыкант все-таки дотянулся до её губ и слегка небрежно и грубо коснулся их, сразу же кусая и чуть не вжимая в стойку. Женя всё ещё немного возмущалась, но понимая, что спорить с ним не получается, она решила всё-таки поддаться соблазну. А поняла она отсутствие попыток возмущаться по двум признакам — он пьяный, ещё и весы. Это термоядерное сочетание, и человек будет уж точно непреклонен ни под каким предлогом. Тем временем Слава, изрядно зацеловавший её лицо, медленно снял с неё свитер и двигался ниже, кусая шею, плечи и ключицы. — У тебя такая впадинка между ключицами симпатичная, — он провёл по ней языком и прижался к ней носом, как будто вдыхая запах, — Я бы из неё водки выпил… — Слава проговорил это и поднял мутные и глубокие одновременно карие глаза на впервые смущённую до ужаса Женю. — Слава, ты… — она попыталась сказать хоть что-то, но щеки и кончики ушей заболели от перегрева внутри, из-за чего Слава, не долго думая, продолжил целовать её тело, снова опускаясь ниже и, не снимая бюстгальтера, ласкал её грудь. Женя невольно даже стонала от такого. Парня это заводило только сильнее. — Если бы ты знала, как о тебе хорошо отзываются, — мечтательно проговорил Бутусов, прижимаясь к Кинбурн и опуская одну из рук к джинсам, — Тебя все так любят. Как я их понимаю… — Я же тебе уже говорила, что люблю тебя… — она поднесла ко рту кулак, поскольку рука парня проникла под одежду и осторожно поглаживала лоно девушки. — А я уже много раз говорил тебе, — его ударения на слова были несвязными, — Как люблю тебя. Каждый раз, когда я это говорю, я хочу тебя только сильнее, — его лицо было непривычно серьёзным. — Он явно перебрал сегодня, — подумала Кинбурн, видя такую серьёзную мину перед собой. — Что ты делаешь? — она почувствовала, как его разгоряченные пальцы коснулись внешних складок. — Я хочу сделать тебе приятно. Тебе же нравится? — речь была заплетающейся, но вполне осмысленной. — Да, но… — Евгения не договорила, поскольку Вячеслав ввёл сразу оба пальца внутрь, попеременно шевеля ими. Женя чуть было не рухнула на пол от такого. Слава делал это так умело, что, казалось, будто бы он делал это всю жизнь. Он продолжал смотреть в глаза девушки, периодически опуская голову для поцелуя или слабого укуса, отчего Кинбурн только сильнее возбуждалась, пытаясь не стонать громче, чем шёпотом. Бутусов становился только активнее, и девушка уже еле сдерживалась, закатывая глаза и всем телом откидываясь назад. Слава в тот же миг оказывался вплотную около неё и второй рукой нежно гладил каждый тонкий шрам на спине, который мог нащупать. Их было много, поэтому особого труда это не составляло. Девушка в свою очередь сняла с парня футболку и иногда жадно хваталась за плечи, царапая их. — Слава, ты… — прерывисто говорила Женя, готовая закончить здесь и сейчас. — Да, я, а что? — он не дал ей кончить, вытащил пальцы из девушки и, резко стянув с неё весь низ и откинув в сторону, посадил на кухонный стол, что был за ней. — Да ты пьяный, Слава… — всё ещё смущенная Кинбурн немного перепугалась. — Я не пьяный, а подвыпивший, — Бутусов тихонько икнул, отчего Женя еле слышно рассмеялась себе в кулак, — Не смейся! — Прости, со стороны это невероятно мило и смешно, — улыбалась она, видя, как Бутусов полностью раздевается и чуть не падает на пол после того, как снимает джинсы. Он почти стукнул руками по поверхности стола, на котором сидела Женя. Та испугалась, но Слава даже не обратил на это внимания. Он просто подтянул её к себе и немного небрежно вошёл, сразу же выбивая из Кинбурн стоны. Девушка снова закатила глаза и вцепилась в плечи парня, слегка царапая их и этим только сильнее раззадоривая его. Женя стонала негромко, но она каждый раз старалась быть всё тише и тише. Она то откидывалась назад, то снова приближалась к Славе. Когда его толчки стали резче, она уронила голову ему на плечо и царапала его с каждым толчком, сливаясь с ним стонами. — Нравится? — идиотский и милый вопрос прозвучал от Славы. — Очень, — простонала Кинбурн, сжимая даже пальцы на ногах. — Я кончу ещё не скоро, — он снова тихо икнул и слегка потерялся в координации движений, вцепившись одной из рук в шкафчик над девушкой. — Это отлично, — она прошла по его щеке пальцами, — Будешь достаточно долго меня ублажать. — Посмотрим ещё, кто кого, — усмехнулся тот и почти резко поднял Женю на руки, неся к обеденному столу. — Как ты меня донес? Ты ж еле шёл! — она возмутилась, но слишком коротко — Бутусов снова начал быстро двигаться, и её слова переменились новыми стонами. — Я тебя обманул, — посередине последнего слова он снова икнул, отчего Кинбурн вновь рассмеялась, но тут же перестала, поскольку Слава резко дёрнулся, заставив Женю прикрикнуть, — Я мог идти, просто не захотел, — язык до сих пор его не слушался. — Врунишка ты, — она легко пнула его в живот правой ногой, которую он тут же схватил и закинул себе на плечо, — Что ты твори-ишь… — То, что нахожу нужным, — он пошло улыбнулся и ускорил движения, приводя Женю в экстаз. Девушка на некоторое время местами переставала соображать и практически передавала управление своим телом Славе. Он же не упускал возможности и шлепал её по ляжкам и частично по бёдрам, которые были не на столе, подтягивал тело Жени к себе и целовал, кусая губы и опускаясь ниже, целовал шею и тоже оставлял на ней отметины от зубов. Кинбурн могла только цепляться за его руки, подниматься к нему, царапать всё, до чего дотягивались пальцы, и целовать его щетинистое лицо с мутными карими глазами и шелковистыми, но слегка грубоватым волосами. Она влюблялась во всё это сильнее и сильнее с каждым толчком. Бутусов это видел, и ему это очень льстило, отчего он становился быстрее и немного жёстче, иногда совершая резкие толчки и буквально выбивая из Жени громкие стоны. — Соседи будут возмущены… — оправдывается она сквозь стоны. — Да и хрен с ними! — Бутусов улыбнулся и прижал девушку снова к себе. — Ты прав, но они явно будут не рады… — Кинбурн тихо рассмеялась, снова прерывая смех стонами от редких и сильных толчков. Он промолчал и почти резко спустил Жеку со стола и ставя спиной к себе. Войдя в неё чуть не резко, он не сразу, но был быстрым и несильно и нечасто шлепал девушку по ягодицам, слыша пошлые усмешки и радостные стоны удовольствия. Его орган, как Кинбурн казалось, проникал во все её места и задевал все чувствительные точки, которыми и доводил её до очередного оргазма — четвертого. Или пятого? Женя уже не помнит, но ей всё равно. Ей слишком хорошо, чтобы считать и вообще думать о чем-либо. — Я скоро снова кончу, — прошептала Кинбурн, после чего Слава поднял её к себе. — Что ты сделаешь? — он переспросил с таким выражением лица, будто будет сейчас издеваться над ней. — Снова кончу, — она закрыла глаза от наслаждения, поскольку Бутусов держал её в объятиях со спины, но так, что шея оказывалась в сгибе локтя. Со стороны это выглядело так, будто Слава Женю пытается задушить. — Что-что? — он точно издевался. — Я сейчас кончу! — чуть не крикнула она. — Вот теперь понял, — Вячеслав снова прикусил девушке шею, спустившись к плечу и сделав то же самое, пытаясь спрятать за этим свои собственные стоны. Он двигался уже не сколько быстро, сколько резко. Он входил в Женю так, чтобы задеть все точки разом, что у него и получалось. Его член почти разрывался от желания излиться, на что он повернул было к себе лицо девушки и сразу же получил ответ в виде кивка головой. Пока Евгения смотрела на него сквозь прикрытые веки, он вцепился в её губы и целовал, всё более небрежно кусая их и проникая внутрь языком. Их стоны слились в поцелуе, Слава уже не выдерживал и сделал ещё два резких и сильных толчка и еле устоял на ногах, опускаясь вместе с Женей к столу. — Это было… — Кинбурн нужно было немного отдышаться. — Чудесно, — проговорил парень и поставил руки на стол, всё ещё слабо и еле заметно двигаясь в девушке, выпуская из себя почти всё семя, что в нём есть. — А теперь ты берёшь и так же уверенно, как трахал меня, пьешь настойку и ложишься спать, — она улыбнулась. — Ну не-ет, — захныкал Бутусов. — Не нет, а да! — возмутилась Женя и, выпуская член Славы из себя, отошла к другому столу, протягивая парню стакан. — По-другому никак? — его мутные глаза мало-помалу начинали проясняться. — Никак, — она коротко улыбнулась, ожидая, пока юноша возьмёт стакан.