Иди к черту!

—Третьякова, стоять! — Слышу знакомый громкий голос и тут же замираю на лестнице. — Чёрт, — тихо говорю поняв, что убежать мне не удалось. — Третьякова, повернись, — слушаюсь, глядя на декана.Тот человек, у кого моя фамилия на слуху все эти годы. — Третьякова, ты уже достала. А он злой. Даже в кабинет похоже не хочет меня вести. Если будет разбираться в коридоре, то совсем всё плохо. Он любит скандалить на людях, а хвалить один на один. — Ты в курсе, что твоя фамилия едва ли не первая в списке на отчисление? Да, — смотрю куда угодно, но только не на него. — Третьякова, — он подошел ко мне и, взяв меня за плечо, отвёл в сторонку. — Вот ты столько лет тут учишься и каждый год тебя чуть ли не отчисляют. Что ты за человек такой? Только пожимаю плечами. Сказать мне всё равно нечего. — Я твоим родителям позвоню, — только не это. — Макар Анатольевич, — вспоминаю как его зовут. — Ну не надо родителям. Прошлый раз он позвонил им, и они тут же купили билеты ко мне в город и прилетели на следующий день. Меня ждал полный вынос мозга. Они даже рвались со мной на практику. — Они платят сто с лишним тысяч каждый год за твоё обучение, — он недовольно посмотрел на меня. — И не стыдно? Почему за твою успеваемость больше переживаю я и они, чем ты? Смотрит на меня так пристально и внимательно, что мне просто неловко становится. Стало даже жарко. — Ты когда закроешь этот несчастный долг? Ты же понимаешь, что благодаря нему ты на грани отчисления. — Макар Анатольевич, ну она меня правда не очень любит. — Хочешь сказать, что она тебя валит. — Ну да, — убираю руки за спину. — В том году тебя «специально» валил физрук. А в позапрошлом году англичанин. — Да закрою я его. Закрывала же как-то до этого. — Благодаря мне, — напомнил декан. — Ну да, — родители тогда купили бутылку коньяка и конфеты, и заставили меня со всем этим идти к нему. — Ладно, — он недовольно посмотрел на меня. — Может тебе повезло, а может нет, но Мария Данилова уволилась. — Ура… Ой, то есть, как жаль. Делаю трагичное лицо. Декан только усмехнулся золотыми коронками. — У тебя будет шанс исправить оценку и получить новую. — В смысле новую? — Этот предмет продолжается. А ты не знала? Чёрт. Я думала, что навсегда попрощалась с этим дебильным предметом. — Ну ничего. Думаю, что новый преподаватель быстро с тобой справится. Поставит на место. А то я всё никак не могу этого сделать три года. Закатываю глаза. — Не закатывай глаза, — тут же одёрнул он меня. — Третьякова, я выпишу тебе направление на пересдачу. Это же надо так лажать каждый год. Так понимаю, что следующие годы твоей учебы в нашем институте будут такими же. Завтра ко мне за допуском придёшь. И он наконец-то отпустил меня. Бегом спускаюсь по лестнице и, пролетев мимо расписания, всё же да возвращаюсь к нему. Просматриваю и вижу возле нелюбимого предмета уже чужую фамилию. — Лукина Л.А. интересно, и кто же ты. — Маша, — со спины на меня налетает Таня и крепко стискивает в своих каратистских объятиях. Она моя подруга и по совместительству каратистка с чёрным поясом. Когда-то на первом курсе мы вместе с ней записались в секцию по карате, но я не смогла выдержать нагрузки и в особенности растяжку. Так что ушла, а Таня спустя полгода уже садилась на шпагат и могла бросать парней через бедро. — Ого, новый препод. — Ага. — Я слышала об этом. Вроде бы мужик. — Фамилия украинская, это может быть и женщина. — А если мужик, так соблазни его. Оценку глядишь и поставит. — Не напоминай мне о том разе, — меня всё ещё бросает в дрожь, когда я соблазнила нашего информатика. Да он меня чуть не поцеловал. А ведь женатый мужик. Правда после этого он стал извиняться и, поставив мне пять в зачетку, поспешил уволиться. Мне самой после этого стало как-то неловко. — Всё ещё жалею. — Да ладно, — она сильно хлопнула меня по спине. — Ну чмокнет он тебя в губы, зато закроет твой долг. — А если женщина? Тоже дать ей себя чмокнуть ради оценки? Нет уж. Такого я не переживу. — Ну информатика ты же смогла соблазнить. — Не специально, — возражаю, хватая в раздевалке свою куртку. — А кто тогда пришел в коротком топе и мини юбке? — У Тани слишком хорошая память на то, что ей не следует помнить. — Да мне надеть больше нечего было. Что нашла, то и напялила. Так мне ещё минут десять охранника на пропускной пришлось объясняться, что я ничего не напутала и что собиралась на учебу, а не на дискотеку. Выходим и идем к троллейбусной остановке. — Ну он же запал на тебя. — Нет, и у него жена и дети. А когда он полез ко мне с поцелуями, так я вообще перепугалась. Он меня поцеловал, а в ответ получил пощечину. Вижу свой троллейбус и, обняв на прощанье Таню, бегу к нему. Пробежала вроде совсем ничего, а одышка уже есть. Вбегаю в троллейбус и задыхаясь протягиваю проездной кондуктору. Затем падаю на сидение и гляжу в окно. Завтра беру пропуск и иду на пересдачу. Надеюсь, что этот новый препод не окажется принципиальной сукой. Доехав до конечной, иду ещё целую остановку пешком. Уже дома падаю на диван и включаю телек. Учиться мне ещё три года и надо как-то выжить. Шесть лет и будет высшее образование. А что дальше, не знаю? Вечером, сидя за уроками, мне набрал папа. Наврав ему что у меня всё хорошо, я продолжила решать всю эту муть. Ненавижу высшую математику. Ну на кой она мне сдалась? Это причем даже не относится к моей специализации, но зато именно по этому предмету я в долгах. Самое паршивое, что высшая математика со мной будет до конца моей учебы. На втором у меня закончилась математика, и я вздохнула в надежде, что больше ничего подобного у меня не будет, а тут раз и «обрадовали». Я обычную математику с трудом закрыла, а тут высшая. А ведь точно будет экзамен. Но надеюсь, что отделаемся обычным зачетом. В институт я пришла без настроения. Встав в шесть тридцать утра и, не поев, побежала к остановке. Ехать мне минут пятнадцать. Сегодня ещё как назло две пары этой математики. И самое обидное, что они последние. Мы и так будем никакими, а ещё такой сложный предмет. Может можно без него как-то в дипломе? Пусть будет просто пропуск напротив этого предмета и всё. Уже в самой раздевалке меня отловил декан и я пошла за ним за допуском. — Преподаватель хороший, — сказал декан, протягивая небольшую бумажку. — Не смей показывать свой скотский характер. — Да ладно вам, Макар Анатольевич, — он правда думает, что я настолько стерва что ли? — Я же не совсем настолько плохо себя веду. — Но ужасно вредная. Иди. Четыре пары отсидела я нормально. Правда в столовой задолбалась, знатно стоя в очереди. — Мне макароны, — смотрю как повариха накладывает их мне. Как же их мало. — Побольше. — Тогда надо две порции, — получаю ответ. — Тогда две порции. И сосиски. И чай. И салатик. Булочку с курицей тоже. — Маша, — тут же налетает Таня. — Я столько не жру после тренировки как ты после пар. — Мне мозговые силы восстанавливать надо, — беру поднос и сажусь на первое свободное место. — Иначе высшую математику я просто не выдержу. — А ты видела этого Лукина? — Откуда? Придем и увидим. В аудитории было на удивление пусто. Ну у нас пол группы было тех, кто считал высшую математику никчёмным предметом. Поэтому из тридцати человек нас в аудитории сидело от силы человек девять. Мы с Таней сели на последнюю парту. И тут же раздался звонок. В аудитории появилась женщина под сорок лет. По виду стопроцентная стерва. — Чёрт, — простонала я, поняв, что у такой мне точно не закрыть ничего. — Я в полной жопе. — Да может она только с виду такая, — шепнула мне Таня. — Может нормальная. — Ну не знаю. Женщина взяла и закрыла дверь. Понятно всё. Значит кто не успел, то до свидание. Потом она прошла и села за стол, открыв журнал. Пробежавшись глазами по списку студентов, а потом по всем тем, кто был в аудитории она достала ручку. — Вы двое на галерке, спускайтесь на пять столов вниз. — Бля, — прошептала я, хватая рюкзак и тетрадь. Переглянувшись с Таней, мы пошли вниз. — Где вся остальная группа? — Где-то, — ответил кто-то. — Понятно, — и она начала называть наши фамилии. Отмечая тех, кого нет. Те, кто был просто поднимали руки и откликались на свои фамилии. Вот смотрю на неё. А ведь реально выглядит, как строгая училка. Ну так она по крайней мере одета. Да и лицо у неё конечно всё же да стервы. Ну нельзя по такому человеку сказать, что она добрая. Заблудишься, подойдешь к ней чтоб подсказала дорогу, а она ещё и пошлет. В это больше даже верится. Ладно, будет пятиминутная перемена подойду и допуск ей отдам. Посмотрим, что скажет. — У вас всегда так ходят? — Да, — ответила староста. — Ага, — мрачно говорю я. — Не ходят все, а влетает мне. — Запишите в тетради меня зовут Лукина Лаура Альбертова. Я буду вашим преподавателем высшей математики. Мы с вами будем остаток этого года и ещё двух других. Каждый семестр по моему предмету у вас будут зачеты. Автоматы я не ставлю, предупреждаю сразу. В конце шестого курса у вас всех, тех кто конечно доживет и кого не отчислят, будут сдавать лично мне экзамен. — Нет, — простонала я, уронив голову на парту. — Только не это. Ну почему меня угораздило поступить именно сюда? Почему?! Как позже выяснилось никаких пяти минут. Лукина эта отказалась устраивать перерыв между парой. Поэтому мы дальше сидели и молча слушали всё то, что она говорит. А потом прозвенел звонок. — У нас ещё одна пара, но я предупреждаю вас, что к началу новой пары снова буду всех проверять. А тех, кто не пришел сегодня, мне не важно уважительная у них причина или нет, пусть берут допуск и с объяснительными идут ко мне. Всем всё ясно? И вот я, достав этот несчастный допуск, иду к ней. Протягиваю ей и жду ответа. Женщина берет допуск и бросает взгляд на меня. Меня от этого тёмно-серого взгляда аж передёрнуло. — Я не буду принимать у тебя пересдачу, — вдруг заявила она, вернув мне допуск. — Как это? — Вот только этого мне не хватало. — Погодите, так мне декан дал этот допуск. Он же и сказал, чтоб я у вас и пересдала. Достав мобильный она стала набирать кого-то. Я всё ещё стою возле неё, не зная, как быть дальше. — Макар Анатольевич, — сказала она в трубку. — Тут ко мне подошла Третьякова и показала мне допуск с вашей подписью. Хорошо. Ладно. Поняла. — Отключившись, она как-то странно посмотрела на меня. — Декан всё объяснил. Но я всё равно считаю, что не должна принимать у тебя пересдачу. Это моё личное время и за него мне никто не заплатит. Заладила. У них у всех одна и та же пластинка. Каким местом я должна ей ещё доплатить, если и так платно учусь? — У меня нет свободных окон для твоей пересдачи, — и она поднялась, оказавшись на полголовы выше меня. Ростом что ли решила меня тут на понт взять? — Но мне надо, — в конце желательно было назвать её, но я нифига не запомнила, как её зовут. — Декан сказал, что вы примите. — А меня спросить никто конечно же не решил, — вот что она выделывается? — Да поставьте тогда мне трояк, — возможно это прозвучало слишком нагло. Да и лицо у неё прям вытянулось от такого. — Что вам стоит? — Третьякова, — ну всё, моя фамилия из её уст прозвучала так угрожающе, что я уже успела пожалеть о сказанном. — Чем ты лучше других, что считаешь, прогуливая можно получить три? Сукаааа! Она из принципиальных. Я в жопе. — Так чем же? — Послушайте, — стараюсь выглядеть всё же нормально. — Я не прогуливала высшую математику. Просто не понимаю её. И вот вышло так, что я два раза подряд завалила зачет, а дальше преподаватель уволилась. И я так не успела ей пересдать. Посмотрите сами, если бы я была из тех кто прогуливает, то свалила бы вместе со всеми остальными. — Я всё сказала, — и она просто взяла и сдвинув меня с места, вышла из аудитории. Я же вся кипела в гневе. — Ну что? — Таня подсела ко мне. — Что мрачная? — Эта стерва отказалась принимать у меня пересдачу. Хотя ей декан всё сказал. А она ни в какую. — И что делать будешь? — Поиграем в маньяка. Дождусь, когда она домой пойдёт и по дороге мозг вынесу по поводу пересдачи. Вторая пара высшей математики прошла ужасно медленно. Я уже просто не соображала. Мне было плевать, что происходит вокруг. Даже когда она писала какие-то формулы, я просто смотрела на доску и тупила. Ну и конечно же сверлила её спину тяжелым испепеляющим взглядом, который почувствовать было нереально. Со звонком нас всех отпустили и, схватив свою куртку, я просто села возле раздевалки в ожидании её. — Мне с тобой побыть или нет? — Таня стояла рядом со мной. — У тебя тренировка? — Она кивнула. — Иди. Вот как она находит время на шесть пар так ещё на два часа тренировки. Я бы давно померла от такой нагрузки. А ведь всё успевает. Таня вообще почти на красный диплом идет. Но с высшей математикой к сожалению, помочь она мне не может. — Ты запомнила, как эту зовут? — Лаура Альбертова. — Ну и имя. И тут мимо проходит эта Третьякова. Вскакиваю на ноги и бегу к ней. — Лаура Альбертова, — она даже не остановилась. Вышла на улицу, а я следом. — Лаура Альбертова. — Третьякова, ты меня уже достала. — Вы меня запомнили, — она идет быстро, а я просто бегу рядом как собачка. — Тебя трудно забыть, — сказала она, доставая ключи от машины. — Даже если очень постараться. — Ну примите у меня эту пересдачу, — встаю между ней и её чёрной BMW седьмой серии. — От вас зависит отчислят меня или нет. — Я поговорила с деканом, — она вдруг сунула свою сумку мне в руки и от такой неожиданности я зависла и она меня сдвинула с места и забрала сумку. — Он мне рассказал какая ты студентка. — И что? — Не понимаю её. — Вы же сами прекрасно понимаете, что математика дана не всем, а высшая тем более. — Зачем же ты тогда выбрала данный институт и направление? — Я не знала, что у меня будет математика, — да и просто куда родители засунули, там и учусь. — Ну вот видишь, — она улыбнулась. — За свои незнания надо платить. — Ладно, — пожав плечами, достаю пятьсот рублей из кармана куртки и протягиваю ей. — Ты серьёзно? — Поднимает одну бровь. — Ну вы же всё время говорите про деньги, — продолжаю протягивать их ей. — Если вам не хватит, то просто назовите цену. Лаура… э-э-э-э, Альбертова, ну мне правда надо сдать этот предмет. А эта учеба мне правда нужна. Если вам станет от этого легче, то я нигде не буду иметь высшую математику. — Если ты настолько плоха в математике, то почему бы просто не перевестись на другой факультет? У нас есть такие, где вообще нет математики. — Она вдруг усмехнулась. — За тебя всё решили родители. — Ну не совсем всё, — да почти всё. Единственное, что я выбрала так это одежду, в которой буду ходить на учебу. — Третьякова, — она убирает сумку в машину. — Я тебе всё сказала. И она села в машину. Я же тут же встаю перед её машиной, не давая уехать. — Третьякова! — Она открыла окно и высунула голову. — Пошла вон с дороги! — Давите, — ещё немного и я под машину лягу. — Без этого зачета мне всё равно жить нельзя. Жопа прям горела. Да я брошусь на машину, если она попытается объехать меня. — Третьякова, если я сейчас выберусь из машины, то ты очень пожалеешь. — Да поймите вы, я ради этого зачета на всё готова, — и тут меня осенило. — Давайте я вам машину вымою. Хотите, готовить вам буду. Посуду вам мыть. Квартиру драить. А может вы любите алкоголь. Так я могу достать хороший коньяк или виски. Ну войдите в положение. Вы же тоже были студенткой. Должны меня понять. — Третьякова, — она всё же вышла из машины и подошла ко мне. — Мне декану на тебя нажаловаться? Или позвонить твоим родителям? — Я всё равно никуда не уйду. Мне правда нужен этот зачет. Пусть даже будет трояк с большим минусом. Но хоть что-то. Я не гонюсь за хорошими оценками. Я просто гонюсь за оценками. Делаю всё, чтобы закончить этот институт. — Ты слишком упертая, — она как-то странно посмотрела на меня. — Ладно, уже поздно. Садись в машину. Отвезу тебя домой. — А вы примите у меня зачет? — Посмотрим, — уклончиво ответила она. — Ты где живёшь? — Родители квартиру тут недалеко сняли, — называю ей остановку. — С родителями значит. — Да нет, — пристёгиваюсь ремнем. — Они в другом городе живут. Они мне тут квартиру снимают. — Я посмотрела ведомость по твоим оценкам. Очень удивилась, что с такими оценками они доверили тебе жить отдельно. Будь ты моей дочерью, то контролировала бы я тебя регулярно. У меня бы, у тебя были бы одни пятёрки. Прекрасно, что мы не родственники. Хотя если бы были родственники, то может оценку она бы всё же да поставила бы. — Лаура Альбертова, — обнимаю свой рюкзак. — Так что по поводу зачета? — Есть конечно вариант поехать ко мне. Я задам тебе пару десятков вопросов и если ты мне на всё ответишь и решишь, то задание, что я тебе дам, то возможно поставлю. На тот момент кроме как о оценке я больше ни о чем не могла думать и поэтому даже не поняла, что это весьма странно. Сколько раз я сдавала пересдачи, то ни разу преподаватель не звал к себе домой. Может она реал хочет, чтоб я отдраила ей квартиру? Ладно, если за это я получу хотя бы трояк, то пусть эксплуатирует сколько влезет. А жила Лукина в элитном микрорайоне в новой многоэтажке. Припарковавшись во дворе, она выходит и я за ней следом. Смотрю на дом. Незнакомый адрес. Три года живу в этом городе и впервые узнаю о данном районе. Единственное, что я поняла, что это жопа мира из которой на общественном так просто не уехать. — Ну пойдём, — она кивнула мне на третий подъезд. Там мы на лифте поднялись на двенадцатый этаж. — Что стоишь? Проходи. А квартира у неё весьма неплохая. Ремонт прям отличный. Да и авто у неё не дешевая. А ремонт на неё сколько денег отнимает. И похоже, что эти пятьсот рублей пойдут мне на такси. По времени уже почти десять. Не ясно сколько я тут ещё буду торчать. А может она сжалится и отвезет меня домой? — Проходи в ту комнату, — она указала мне на гостиную, а сама куда-то ушла. Прохожу и чувствуя неловкость, сажусь на диван. Чувствую себя как-то потерянно. Да и как я буду сейчас закрывать долг по этой высшей математике не знаю. Лукина появилась в комнате в халате. Я даже как-то зависла от такого. Вроде я тут оценку закрываю, а она всё ещё мой преподаватель пусть даже мы сейчас и у неё дома. — На какую оценку ты рассчитываешь? — Она села рядом. — От твоего ответа я буду тебя оценивать. — Мне и трояк подойдет. Я же говорю, что оценка не важна, важен сам зачет, который мне надо закрыть. — Ну хорошо, — она усмехнулась и положила руку мне на колено. Тут же вся сжимаюсь. Я не люблю, когда меня трогают. Мне лично неприятно от прикосновений других к себе. — Значит оценивать буду на три. — Угу, — киваю, глядя на свои руки. — Давайте. Слышу, как она усмехается, а потом неожиданно я оказываюсь повалена на диван. Лукина зачем-то повалила меня на диване и завалилась сверху. — Лаура… — Т-с-с, — и она вдруг впилась мне в губы страстным поцелуем.