Иди к черту!

— М-м-м-м-м! — Недовольно мычу, пытаясь оттолкнуть её от себя. — Да ладно тебе, — чуть ли не задыхаясь говорит она, её руки проникают мне под одежду и сжимают грудь. — Ты же сама сказала, что готова на всё ради оценки. — На всё, да не на всё, — хватаю её руки и пытаюсь вытащить. — Я готова вымыть вам пол в квартире или посуду. Даже вашу машину готова помыть. Но спать с вами я не готова. — Но оценку же хочешь, — она жестко усмехнулась и руки проникли под лифчик. — А я так тебе вполне могу поставить неплохую оценку. Даже четыре. — Лаура… как там вас. Я не готова. — Прекрати бороться, — она больно впилась в меня ногтями, и я перестала дёргаться. — Ты сейчас не в том положении. — А вы прям в том?! — Мне удалось пнуть её. — Вообще оденьтесь. Что вы ходите тут голой? — Это ты меня ещё голой не видела, — и она заехала коленом по моей промежности. Пнула сильно. А я ведь всю жизнь думала, что больно так только мужикам. А вот и нет. Мне тоже было больно. — И не пинайся. — Знаете, я пожалуй и без оценки жить смогу. Ну подумаешь отчислят, что такого? Ну правда хватит. — Ну нет, — она наклонилась и поцеловала меня в шею. — За сегодня ты меня так достала, что думаешь, что я так просто тебя отпущу? — Да. Она только усмехнулась и, сев на мне сверху, развязала халат. Крепко почти до боли зажмуриваюсь. На это смотреть я не готова. Мне только голых преподавателей не хватало. — Третьякова, — прошептала мне в ухо Лукина. — Открой глаза. — Нет, — отворачиваюсь. — Оденьтесь с начала. Я не хочу ослепнуть в столь молодом возрасте. Она засмеялась и провела языком по моей шее. — Фу! — Вскрикнула я, дёрнув головой и к своему огорчению открыв глаза. — Фу! — Так, — она шлепнула меня по бедру. — Я тебе не собака. А грудь всё же у неё большая. Не прям пятый размер, но с моими фисташками у неё твердые дыни. Ещё и татуировка на ребрах под левой грудью на латыни: «Fortunam suam quisque parat». Вглядываюсь в эту татуировку, пытаясь вспомнить все свои знания по латыни, которые я получила на втором курсе. — Свою судьбу каждый находит сам, — перевела я. — И вы правда в это верите? Латынь прошлый век для таких понтов. Она схватила меня за руку и насильно прижала мою ладонь к своей груди. — Отцепитесь, — дёргаю рукой в попытке вырваться. — Мне не приятно. — Тебе будет очень приятно, когда я займусь тобой, — и как-то так вышло, что я вмиг лишилась одежды. Она не порвала её, но сорвала с меня и отшвырнула далеко. — Так что просто лежи и получай удовольствие. — А можно удовольствие получать иным образом? — Я сейчас тебе кляп вставлю. Она легла сверху и начала меня целовать. Я дёргалась и пыталась вырваться, но спустя минуты две таких попыток, я просто выдохлась. Ну пусть зацелует и облапает. Может успокоится и я домой пойду. Ну на кой хрен я поступила именно в этот вуз? Вот даже в школе у меня был случай. Если бы не он, то поступила бы я куда хотела, а не куда запихнули родители. Как раз тогда в одиннадцатом классе я завалила ЕГЭ по базовой математике и профильной. И тогда меня зачем-то отправили к школьному психологу, которая решила меня странным образом «утешить»: — Маша, — и смотрит так внимательно. — Ты же понимаешь что на экзаменах вся жизнь не заканчивается. Ты же понимаешь, что необдуманные поступки по типу суицида ни к чему хорошему не приведут. И говорит причем на полном серьёзе. Ну и я на полном «серьёзе» ответила ей: — Спасибо, что подсказали, — и делаю невинный вид. — Даже в мыслях не было о таком. Но теперь-то я знаю, как мне быть дальше. Хоть эта шутка стоила мне полгода наблюдения у психиатра, но оно того определенно стоило. Тем более психиатр всё равно признал меня адекватной. — Ауч! — Из воспоминаний меня вырвал неприятный и болезненный укус этой сволочи за шею. — Да что вы творите?! Да вам намордник надо! — Ты меня уже достала, — женщина зажала мне рот ладонью. — Третьякова, заткнись и получишь свой несчастный трояк. — Вы говорили, что могу и четыре, — выдаю, как только она отнимает руку от моего рта. — Слишком плохо себя ведешь. Меня всю трясло, когда женщина гладила моё тело и покрывала его поцелуями. Но кроме страха я чувствовала что-то ещё. Это новое незнакомое чувство было даже приятное. Особенно когда Лукина крепко сжимала мои бёдра. Весь процесс я просто лежала бревном на диване и не знала что делать. Женщина же спускалась поцелуями всё ниже и ниже. С груди на живот. Когда она целовала мой живот, внизу него что-то приятно потянуло. Лукина же развела мои ноги в сторону и я, тяжело сглотнув, вся сжалась. Чувствую её язык. В начале она ласкала меня едва касаясь языком, а потом язык проник глубже. Чувствую неприятные ощущения и рывком сажусь, прикрыв руками свою промежность. — Давайте без этого, ладно? Чёрт, а она вообще голая. Только сейчас разглядела. До этого я думала, что на ней хотя бы есть трусы. — Больно? — И смотрит на меня так пристально и внимательно словно училка. — Ты девственница? Сколько тебе лет? — А это уже не ваше дело, — грубо отвечаю. — И вообще слезьте с меня. У меня другие планы были в отличие от вас по поводу оценки. — Третьякова, — положив руку мне на плечо она уложила меня обратно. — Просто заткнись и получай удовольствие. — Знаете, что? — Вскакиваю обратно. — Идите вы на хер! И тут она, убрав мои руки с промежности, резко вошла в меня пальцами. Боль была такой ужасной, что меня просто дёрнуло и, уткнувшись лицом в шею женщины, я даже стонать была не в силах. Дыхание перехватило, а в глазах потемнело. — Бля! — Смогла наконец-то протянуть я и чуть не свалилась с дивана, успев ухватиться за Лукину. — Что вы только что наделали. — Догадайся, — она усмехается. Это ясно по голосу. Я же просто в шоке от происходящего. — Третьякова, ну хорош тут на мне валяться. — Выньте пальцы, — простонала я, всё ещё чувствуя их внутри меня. — Мне больно. — Оно ещё и заживать будет, — она пошевелила пальцами, и я заскрипела зубами. — Не дрожи. Ничего страшного в этом нет. Третьякова, рано или поздно это случается со всеми. — Хватит, — я готова плакать. — Выньте пожалуйста. Я больше не могу. Мне правда больно. Ну хорошо, — и она правда вытащила из меня пальцы. Как же это было больно. — Третьякова, если бы ты так не стонала, то могла бы почувствовать оргазм. С трудом встаю с дивана. Меня всю трясет, а между ног дико болит. Стою, полусогнувшись, не в силах распрямиться. — Тебе лучше лечь спать, — она встала и накинула на себя халат. — Мне лучше пойти домой, — медленными шагами иду к своей одежде. Ещё предстоит как-то одеться и не умереть. — Давай помогу, — быстрей, чем я дохожу до одежды её хватает Лукина. — Я одену тебя быстрей. — Я не маленькая, — хватаю у неё свою одежду и тут же морщусь от боли. — От вас помощь мне не нужна. — Ну хорошо. Где твоя зачетка? — В рюкзаке, — с большим трудом я всё надела. — Сейчас достану. Достав зачетку, протягиваю ей. — Завтра в ведомости проставлю, — поставив оценку она возвращает мне зачетку. Открываю её и вижу три. — Предлагаю тебе остаться у меня. Сейчас поздно. — На такси доеду, — иду к прихожей, хромая всем телом. Стараюсь не думать во сколько мне это обойдется. Давай я тогда тебя отвезу домой. Вздрагиваю. Нет уж. Ещё изнасилует в машине, а потом в моей же квартире. А она точно напросится. — Не стоит. — Ну ладно, — и она взяла свой мобильный. — Тогда такси тебе вызову и оплачу. — Не надо. У меня есть деньги и… — Это не обсуждается. Адрес свой скажи. Понимаю, что в таком состоянии я ни фига не дойду от остановки, да и плевать мне уже на всё. Я живу в пятиэтажке и хрен она меня в ней найдет. Так что называю свой адрес. — Провожать не стоит, — гляжу на ту сумму на что вышло такси. Выбрала она мне комфорт за тысячу триста. — Третьякова, не забывай, что завтра у тебя первой парой мой предмет. А через месяц у твоей группы семинары. Вымученно застонав, выхожу из её квартиры. Ладно машина уже стояла у подъезда. Так что я зашла и просто упала на заднем сиденье. Даже заснуть умудрилась. Разбудил меня таксист, когда мы стояли уже у моего дома. В квартиру я поднялась совсем без сил. С трудом разделась и упала на диван. Заснула я тут же крепким сном и проснулась только в обед. — Бля, — простонала я, увидев время. — М-да. Будильник работал пять раз, ещё было семь пропущенных от Тани и два незнакомого мне номера. Кто это? Перезванивать я не стала да и в институт не пошла. Потом конечно старосте написала, что у меня отравление и пошла мыться. Уже в ванной перед зеркалом я обнаружила на своём теле двадцать засосов. — Не человек, а зверь, — когда она только успела? Под душем я стояла долго. Всё пыталась смыть воспоминания о вчерашнем. Конечно меня не отчислят теперь, но что это вообще было? Эта женщина изнасиловала меня. Преподаватель. В десять вечера меня набрала Таня. — Привет, мне тут староста сказала, что ты отравилась. Как и когда умудрилась, если ты вчера за математичкой бегала? Ты вчера хоть смогла закрыть долг? — Да, — лежу с закрытыми глазами. — Мозг вынесли знатно, но три поставила. — Она утром о тебе спрашивала. Даже звонила тебе, но ты трубку не взяла. Я тоже звонила тебе. — Мне очень плохо было. Живот крутит всё ещё. — Жри тогда уголь. Мне всегда после пьянок помогает. Только им и спасаюсь. Таня странная спортсменка. И курит, и пьёт, но при этом занимается спортом. — Математичка вообще была злой? — Сегодня? Ну такое. После вчерашнего у нас была почти вся группа. И то у большинства она не приняла объяснительные. Заявила, что это не оправдание их пропуска. Так что их просто выгнали. Встаю, всё ещё морщась от боли, и ищу аптечку. Нахожу обезболивающее и глотаю две таблетки. — На завтра мы идем с четвертой пары. Три пары отменили. Не знаю причину, но все рады. И то я думаю, что можно прогулять. Там у нас информатика и английский. Если повезет и староста договорится, то завтра не идем. — Надеюсь договорится, — мысленно я уже праздную выходной. Попрощавшись с Таней, я на кухне стала искать что бы поесть. Не найдя ничего интересного, решила заказать пиццу. Родители тем более на этот месяц скинули мне сорокет. Для этого города сумма большая. Так что просто захожу на телефоне в приложение и выбираю две пиццы. Конечно не влезет, но будет хотя бы что поесть на завтра. Готовить я не умею да и не люблю. Так что первый год житья без родителей было достаточно сложно, а потом привыкла и приспособилась. Сейчас даже на каникулы не хочу к ним приезжать. Там небольшой городок, а тут огромный город и куча возможностей. В том году у нас тем более была практика, и я себе приглядела работу, на которую пойду после окончания. Если меня конечно не отчислят раньше. Я вообще сомневаюсь, что дотяну до выпуска. Пока ехала пицца, я успела сходить за пивом. И уже когда у меня было холодное пиво и горячая пицца, я включила видак и поставила кассету «Кошка на раскаленной крыше». Люблю старые фильмы. Так я и провела день. Не думая ни о чем, я была вполне счастлива ровно до того самого момента пока не раздался стук в дверь. Я никого не ждала и с опаской подошла к двери. Стук повторился и с замиранием сердца я посмотрела в глазок. — Чёрт! — От увиденного я вздрогнула всем телом. — Что она тут делает? За дверью стояла математичка. Лукина просто стояла и стучала по двери. Я же тут же побежала выключать свет и вернулась обратно. Сама правда так и не поняла зачем вообще выключила свет. — Третьякова, — протянула она мою фамилию. — Я знаю, что ты дома. У тебя в квартире свет горит. Ладно тебе, Третьякова, открывай. Я пришла узнать почему тебя не было сегодня в институте. Да как она вообще нашла мою квартиру? Думаю кто мог меня так сдать. Половина дома точно. — Открой дверь. Я поступила как достаточно умная и очень обидевшаяся на насильника девушка. Просто вернулась в комнату и продолжила смотреть фильм. Вскоре стук прекратился. Потом ближе к часу ночи староста написала, что смогла договориться с преподавателями и завтра у нас выходной. Вот только суббота меня совсем не обрадовала. Хоть и было три пары, но эти пары были у Лукиной. Не зная что меня будет ждать, я всё равно в субботу пришла. Сев с Таней на последнюю парту, я понадеялась спрятаться за широкими спинами парней. Аудитория была переполненной. Помимо нашей группы тут присутствовало ещё две. Так что затеряться среди толпы у меня вышло. Конечно она всё равно проверяла всех. Проверяла она нас на каждой перемене и когда до конца пар оставалось десять минут она вдруг выдала: — Третьякова Маша, задержись. — Чёрт, — а ведь я всё это время просто рисовала в тетради. Прозвенел звонок и все стали собираться. Я же в надежде, что смогу проскользнуть незамеченной, прячась за другими студентами, направилась к выходу. Пока кто-то не схватил меня за плечо и рывком не развернул. Тут же встречаюсь с неприятным взглядом Лукиной. — Третьякова, — выдохнула она и крепко, почти до боли стискивая моё плечо. — Куда собралась? Все вышли, и женщина заперла дверь класса на замок. — Лаура Александровна, — отступаю назад. — Альбертова, — поправляет она, приближаясь. — А сейчас иди ко мне и объясняй почему вчера не открыла мне дверь? — А зачем вы приперлись? Я вас не звала. — Но мне же надо знать почему ты вчера не пришла. — Да от стресса после вас просто не смогла проснуться, — пытаюсь обойти её, но она не даёт. — Пропустите. Она только покачала головой, улыбнувшись и неожиданно налетев на меня, схватила и усадила на свой стол. — Да погодите… Она впилась мне в губы. Руки проникли под футболку и стали гладить меня. — М-м-м-м-м! Её ногти больно впились мне в челюсть, и я разжала зубы, пуская её язык в себя. — Да вы охренели! — Каким-то образом мне удалось оттолкнуть её от себя. — Что пристали? Я нормальная, если что. — Милая, — она снова пристала ко мне усмехнувшись. — Если ты не забыла, то у тебя будут семинары по моему предмету и зачет. Ты же хочешь его сдать? И она похлопала меня по щеке. — Так что деваться тебе всё равно некуда. А потом в конце шестого курса у тебя будет по моему предмету экзамен. Меня всю трясло. Было страшно, да и чувство безнадёжности нарастало. — Всё не так плохо, как кажется, — она сняла с меня футболку и расстегнула лифчик. — Тебе можно даже позавидовать. — Руки мягко мнут мне грудь. — Ты получаешь удовольствие и хорошие оценки. Все довольны. Наклонившись, она начинает целовать мою шею. Закрываю глаза. Пусть это побыстрей закончится. Но терпеть это до шестого курса я не выдержу. Да лучше бы та старая карга осталась и дальше работать. — Я хочу тебя, — вдруг прошептала она и повалила меня на стол. — А я вас не особо, — отпихнуть её не вышло, и я вскрикнула, когда она, обхватив губами мой сосок стала посасывать. — Да остановитесь. Ох. Да я вас. Вас… — Тише, — она принялась расстёгивать на мне джинсы. — Сейчас будет очень приятно.