sweet dreams

коринфянин меряет шагами дальнюю часть библиотеки. словно зверь, запертый в ловушку. нет, он точно знает, что морфей всё ещё гневается. возможно, не так сильно, как до этого, но… повелитель снов редко отходил сам. хоть наказание во тьме и закончилось, кошмар прикидывал, ну так, в голове, сколько ему ещё потребуется времени, чтобы тот остыл. люсьен раздражает, копошась где-то рядом. они не говорили практически всё это время. та, вероятно, обижена? с хрена-то ей обижаться? кошмар не понимал. — в молчанку будем долго играть? — улыбка у кошмара сейчас нервная, нехорошая, его раздражает неопределённость, которой его наградил морфей. а та просто под руку попалась. правда люсьен удивляет. она выглядывает из-за стеллажей с отстраненным лицом и смиряет взглядом коринфянина с головы до ног. хмыкает. — ты предал нашего господина, — кошмар в ответ на такое рычит, скидывает пару книг со стола, а та ничего и не добавляет, скрывается снова и продолжает копошение. в ответ хочется сказать пару ласковых, но… да он предал, да сбежал, да сука, но вины за ним нет. — не будь он мудаком, я бы и не ушел, — коринфянин не вдается в объяснения, в чем морфей именно мудак, скидывает ещё пару книг, явно назло, а после не дожидаясь реакции, срывается в сторону выхода. да пошли они все, ему бойкот в замке устроить решили? зря. — так значит, не будь я мудаком, кошмар? голос владыки царства низкий, бархатный и наполненный каплей удивления. как там у людей говорится? скосить под дурака? это вот блондин умеет. на пятках резво поворачивается, улыбается во все тридцать два и смешок издает. а что тут сказать-то? оправдываться? не вариант. сказать, что это был комплимент? о, да, гениальный шаг для тех, кто хочет покончить жизнь самоубийством. — повелитель, — тянет слегка гласные, даже умудряется легкий поклон отвесить, прощупывая морфея. вроде не злится. хотя это ещё надо разделить на тысячу и вычесть миллион, — шутка, знаете, у людей набрался разного, вы ни в коем разе не мудак. лицо сна ничего не выражает. от слова совсем. ответом служит короткий кивок головой, который велит идти за ним. кошмар следует. его вряд ли накажут за простые слова, он не особо волнуется, правда тревога колет под ребрами. особенно когда они в тронном зале оказываются. сейчас тут царит почти непроглядный мрак. и коринфянин едва в нём не тонет, но его ловят. за волосы, прижимая каким-то слишком быстрым и грубым рывком к одной из колонн. камень холодит спину и вдоль позвоночника пробегает холодок. глаза морфея смотрят внимательно, в темноте они единственные выделяются. кошмар сглатывает и миролюбиво, выставляет руки перед собой, упираясь ими в недвижимую грудь создателя. — вы же не обиделись? да ладно вам, — хохотнув, коринфянин ощущает чужие пальцы на собственной шее. замирает и с какой-то странной эмоцией смотрит на морфея. тот давно к нему так не прикасался. и ему нравится. по коже разливается жар, особенно когда большой палец волнующе касается кадыка и чуть продавливает. тот не обижался. это кошмар понял, когда ощутил легкое, почти невесомое касание чужих губ к шее. сглотнув, голову чуть отклоняет в сторону, прикрывая глаза. он солжет, если скажет, что ему не нравится. поэтому он молчит. только дышать начинает чаще. шумно выдыхает, когда зубы смыкаются на паре участков чувствительной кожи. жар чужого тела в принципе пьянит, а в его позе, из какой невозможно даже вывернуться — тем более. морфей нетороплив. он словно специально того дразнит. спустя почти сотню лет всё такой же сдержанный. в отличии от ёрзающего кошмара. который обнимает впервые за всё это время, подается ближе сам, в чужие плечи цепкого впиваясь. ничего не говорит, боится, что спугнет, что оттолкнет. воздух вокруг становится плотнее, горячее и им дышать практически невозможно. коринфянин закусывает губы, только чтобы и звука не издать, не показать, что зависим, что каждый раз готов плавиться. его хватает только на рваный вздох, когда лицом разворачивают к колонне, когда прижимаются со спины и за волосы снова тянут назад. вынуждают выгнуться. а второй рукой гладят. мягко, очерчивая почти каждый изгиб тела. ведя по паху и касаясь вполне ощутимого стояка сквозь ткань брюк. на этом моменте кошмар утробно рычит, понимая, что его просто дразнят. как и всегда, стоит тому провиниться. или совершить оплошность. — ещё раз скажешь что-то подобное кому-либо здесь, — вкрадчиво, на грани слышимости, — и будешь использовать язык не по прямому назначению. кошмар успевает отчетливую картинку в голове нарисовать, как именно, и в каком месте, а после и пошутить в ответ, но его снова оставляют в одиночестве. оборачивается, прикрывая глаза и слегка ударяя кулаком по колонне. если сон решил свести его с ума вот этим всем, то да, у него получается. ещё и эти намеки. кошмару казалось, что тот злится, а по итогу нет, очень даже в игривом настроении. неужели морфей оттаял? вероятно. но кошмару всё равно хочется к морфею обратно. с тем хорошо рядом. спокойно и тепло. но вероятно, ради этого придется постараться.