Няня и Демонический-божок в желтом комбинезоне.

Ужин закончился на «ура!». Все счастливые разбрелись по комнатам, не думая ни о чём. Только Валера томным взглядом смотрел в окно. Форточка открыта, и его волосы развивались на холодном ветру. Уже август. Пора бы начать отпускать лето и привыкать к промёрзлым денькам. Он содрогнулся. Мысли о будущем, о предстоящем холоде, о возвращении обратно. О работе. Это все изматывало. Работа в морге — сама по себе сложная штука. Работа в морге с живыми трупами, которые, по видимому все еще не закрыли гештальт — ещё труднее. Он нанимался на работу в морге, а не психологом. У него и своих проблем хватает, но, тем не менее, он каждый раз сидел на кушетке и выслушивал надоедливых «зомби». А их глупые проблемы никак не хотели заканчиваться. Все капали и капали на мозг. Увы и ах, пожаловаться некому. Быстро возьмут за ноги за руки и кинут к мягким, и белым стенкам. Возможно, где ему и место. У Валеры с детства были проблемы с мистическими тварями. Хэллоуин — неофициальный праздник, который, почему-то, праздновала их школа — был адом. Повсюду тыквы… Духи… Все радуются. Переодеваются в чертиков. А он этих чертиков на улице встречает каждый день. Пока все дети действительно вызывали Пиковую даму, потому что знали, что она не придёт, то он же… Не вызвал. Помпезная дама в пышных нарядах сама шла к нему и жаловалась на жизнь. Регулярно. Конечно, потом он все же додумался сыпать соль на порог дома. А подкроватные монстры? Он работал экзорцистом на пол ставки, так что видел как эти боязливые «страшилы» прячутся от страха. И ноги им ваши не нужны. Только вот, монстрик недоучка с ума бабку свёл, или она его. Вот она и побежала сначала к священнику, потом к «экзорцистам», которые, к слову, разводили людей на деньги. Он сменял профессию за профессией… И в каждой из них была чертовщина, нечисть… А не шизофрения ли у него? Нет, точно нет. Не зря же бабушка, когда увидела его в комнате, рядом со скрюченным демона с виляющим хвостом, слегла от инфаркта. Выражение ужаса застыло на ее лице. Тело ударилось о пол с громким гулом. Это был не инфаркт. Демон сожрал ее душу с потрохами. Вцепился когтями, и виляя хвостом пожирал ее. Вытягивал что-то «настоящее». Он ушёл через два часа, когда покончил с трупом. Ушёл, и оставил его наедине с тишиной и мертвой бабушкой. Возникал только один вопрос: «Почему он меня не съел?». Они час сидели в его комнате и играли в гляделки. Тихо тихо билось сердце, пока Валера смотрел на него. В его темные глаза… Что затягивали… Затягивали… Будто в бездонное озеро. А сердце билось. Он не любил своих родственников, особенно по маминой линии, так что особо не грустил на ее похоронах. Свечи, всхлипы и слезы, пожелания успокоится с миром. И ее картина в темной рамке. Обычная картина. Та, которая всегда стояла на маминой тумбочке. Но в этот день… Что-то было не так. Взгляд бабушки был не её собственный. Похожий на черные глаза того демона. Он заторможенно смотрел на ее лицо на фотографии, играл в гляделки… Черные глаза смотрели на него. Пожирали взглядом. И никто из них, ни бабушка, ни он, не смели отвести его. А в голове было только одно… Глаза бабушки были голубыми. Когда мы подолгу не можем уснуть, будто на нас кто-то пялится, пристально смотрит… А в темноте будто стоит тёмный силуэт. Мозг подсознательно успокаивает: «Это все не правда. Там никого нет, просто тень. Моя фантазия.» А для него это не фантазия. Тяжело жить с мыслью, что на тебя кто-то смотрит пока ты спишь. Хочет тебя сожрать. И подкрадывается близко близко… Бесстыдно дышит прямо в лицо. Тем не менее, Валера спал без задних ног. Не велите казнить, боже мой. Это было страшно. Но страшнее всего была сессия, школа, и вообще реальный мир. Ко всему привыкаешь. Будь это монстры, или еще что похуже. Но, сказать так, с демонюгами у него какая-то судьба. Везде найдут… Притягивает их что ли он? Хуй знает. Из всей чертовщины — они самые частые гости. И самые загадочные… Сидят себе и принюхиваются, смотрят со стороны. Невольно возникает мысль: «А может они и вовсе, безобидные?» Они то, этого и добиваются. Ждут пока ты бдительность ослабишь. И тогда… Сожрут. Самые опасные из безобразных монстров — демоны. *** Дверь со скрипом открывается, и из коридора на него большими, красными глазами смотрит Хастур. Он мнётся у двери с подушкой и одеялом, ожидая разрешения войти. «Прямо как в детстве». — мелькнуло в голове у Гостера. Резкая ностальгия ударила по голове. «В черно-голубой пижамке у двери стоит мальчик. Он наблюдает за сиделкой, которая раскладывает диван, что ему выдали для сна. Новое, вкусно пахнущее бельё. Еще один взмах рукой, и на подушке красуется наволочка с цветочками. Он мнётся, краснеет, и все никак не может позвать няню. А тот, как на зло, не обращает внимание. Специально ли? Хастур думает что да. — Долго будешь там стоять? — даже не смотря на мальчишку, говорит старший, и продолжает возиться с пододеяльником. Хастур от неожиданности встрепенулся и сел на уже накрытый простынёй диван. Когда Валера закончил, то хитро прищурившись, посмотрел на Хастура. Он, весь красный, отвёл взгляд и молчаливо лёг с другой стороны дивана. Он повернулся к мужчине спиной, и разглядывал узорчатую стену. Причудливые рисунки закручивались и переплетались между собой. Они пестрели перед глазами, то ли успокаивая, то ли добавляли тревожности. Хастур зажмурил глаза и быстро отвернулся, не желая больше смотреть на нее… Он думал, что если рассматривать ее еще дольше, то можно попасть в плен гипнозу. А это — позор для демона… Свет потух. Хастур открыл один глаз, и увидел Валеру лежащего рядом с ним. Тот с улыбкой глядел на мальчика. — Милая пижамка. — посмеялся он. Хастур залился краской. Мама купила это глупое одеяние с тучкой на животе, и заставила надеть. А пока ты перед этой женщиной… С гордостью лучше распрощаться. Особенно, с демонической. — Молчи! — прошипел Хастур, заставляя Валеру еще больше расхохотаться от умиления. — Боже! Милашечка. — он прижал раскрасневшегося малыша к себе, и с нежностью и заботой смотрел на него. Минуту или две… Хастур действительно пытался сопротивляться. Но… Он давно понял что тает в его руках! В прямом смысле. Его вечно колеблющаяся магия, что прыгала из стороны в сторону, рядом с ним, особенно при близком контакте, успокаивалась. Становилась похожей на тонкую линию, белоснежную, и спокойную. Рядом с ним врождённая агрессия, что заложена в каждого демона, пропадает. Жажда крови превращается в нечто иное. Внизу живота что-то тянет… Неприятно. И нет, он проверял. Это не несварение. Но тогда что?.. — О чем думаешь? — за окном снова послышался порыв ветра, что тонкой струйкой проник в комнату. По телу пробежали мурашки, и он посильнее укутался в одеяло. — Что за внезапные вопросы? — ответил Хастур, и снова отвернулся к стене. Узоров не было видно, и поэтому «гипноз», нисколько не смущал демона. — Хм, ты просто весь день такой задумчивый… Вот смотрю на тебя и думаю… А что у тебя в голове? — повисло молчание. Снова завыл ветер. Провода, висевшие на столбах, закачались, издавая непонятные звуки. — Вчера мне снилось… Что я рыба. Такая одинокая. Сижу себе на дне океана, ничего не делаю. — невольно вспомнились события из сна. Единственный, который он запомнил. — Странные сны всегда запоминаются? Валера томно выдохнул и дотронулся до темных волос Хастура, из-за чего он нервозно подался вперёд. — Я работаю на двух работах… Это очень стрессовая работа… Я настолько сильно устаю, что мне не снятся сны. Только иногда проскакивают кошмары разные. Знаешь, длинные лица вытягиваются и кричат… Визжат и бьются в конвульсиях. Они такие разные и… Пугающие? Я потом час заснуть не могу. — снова усталый вздох. — Я вроде не маленький… А такую ересь не люблю. Психоделическую. Хастур задумался и начал вспоминать разные заклятия для хороших снов… Пусть это будет стоить ему всей магии.» — Долго будешь там стоять? — Хастур ухмыльнулся, поняв, что он имеет ввиду, и присел на тоже самое место. Валера рассмеялся, и, приняв это как вызов, тоже расселся рядом с ним. — О чем думаешь? — тут Хастур не выдержал… Валера и он расхохотались. Заливисто. И так ярко. Он смахнул слезинки из кончиков глаз, и во все зубы улыбнулся демону. — Знаешь… Я помню тот разговор. Среди тысячи других… Он самый запоминающийся. А все потому что… После него мне стали сниться сны. Не кошмары. А сны. Счастливые. — Хастур как заворожённый смотрел на Валеру. Скользил по нему взглядом… — Это ведь ты, да? — из раздумий его вывел голос. Прямо над ухом. Бархатный, нежный, и такой родной. — Это твоя магия, Хастур, да… Скажи-ка… — молчание. Никто не мог вымолвить ни слова. Ни одного лишнего звука. В голове у Хастура была чертовщина. Все резко перемешалось, превратилось в кашу. Непонятный шум, что сейчас скачет. Внизу живота тянет. Снова и снова. Он шепчет ему на ухо. Жар в районе паха. Этот голос сводит с ума… Душит. Хастур попытался отвести взгляд, но стрельнул не туда глазами и уже смотрел на его губы. Такие манящие. Он не мог сдерживаться. Он понял это давно — сидел в раздумьях часами. Думал о нём. Отказывал всем, и думал о нём. Он — Валера. Он его любит. Любым. Он лучший человек в его жизни. Когда он так истерил по нему, плакал так сильно, что глаза болели. Любовь — для демона слабость… К чёрту, мать его. Он — не демон, а человек. Давно пора было это понять. «У демонов это…» — нет. Ты понял это давно, еще в аду. Не хочешь ты быть демоном. Ты не можешь. Это утомляет. Он проклинал сатану, что использовал его в качестве игрушки. Что закинул его сюда, потехи ради! А сейчас он благодарит. Благодарит и небеса, и архангелов, и ангелов, выше стоящих, что скинули его в ад, за все пороки. Ведь, не будь он в аду, не будь он игрушкой короля — он бы сидел там в аду. Еще тысячелетия, пока не будет пора сменить армию. А до тех пор тысячные битвы, лязг металла, кровь, и боль… Но, теперь он тут. И теперь он хочет чувствовать только тепло Валеры, приятные запахи, одуванчики, мультики, вязанные крючком мамы свитера: даже розовые. Ракушки шумящие в ухе морем, воздушные оладьи, белое вино, смешные карикатурные собаки и многое другое. Он благодарит их всех-всех, за то что встретил его — самого лучшего человека на чёрном и белом свете… Валера положил ладони на чужие щёки. Хастур пришёл в себя от размышлений… Вроде. В голове все еще летали мысли… О Валере. Теперь он разобрал их. Только он. А руки Валеры все ещё были на щеках Хастура. Демон вжался в них, принимая чужую любовь и нежность. На губах заиграла улыбка и он подался вперёд, прямо к лицу Валеры. Их лица были в сантиметре друг от друга. Валера смотрел в его глаза, красные. Хастур глядел в его. Сердце бешено стучало. Он не может так поступить. Это было слишком сложно. Он хочет вцепиться в эти губы, почувствовать их… Но совесть душила его. Он не может так поступить. Нет. — Ну и? — резкий голос Валеры в очередной раз отрезвил его. Он оторвал одну руку от раскрасневшейся щеки Хастура, и дал ему по детски смешной щелбан. Хастур недоуменно смотрел на него. — Я вообще-то жду поцелуя, умник. — Ч-чего… — он ещё больше залился краской. — Вот и давай инициативу молодым… — Валера выдохнул. — Вот все самому снова… Я тебя люблю. Люблю всем сердцем. Люблю смотреть на твою одержимость котятами, люблю как ты делаешь венки из одуванчиков и отправляешь мне их каждый раз. Люблю твои попытки казаться серьёзным взрослым и крутым. Как ты путаешь свои носки. Люблю хмурящиеся брови, счастливые глаза, мокрые дорожки от слез. Пятна от кофе на футболках, глупые разноцветные зонтики, брелоки с иновторженцами... Люблю то, что ты — это именно ты. — И-и… Я! Я тоже! — щеки Хастура нещадно алели. — Я люблю тебя больше, чем ты меня! Люблю твои глаза и-и… Твой одеколон, как ты одеваешься. Люблю то, как ты постоянно радуешься выходам нового обновления в играх. Ты весь день тогда ходишь и пританцовывая поёшь что-то. Как ты любишь лениться и ничего не делать, и ногой тогда дрыгаешь туда сюда. Табачный запах твой, потёртые колени у джинс. Как ты лежишь на диване и, укутавшись в одеяло, прямо так и засыпаешь. А ещё ты не храпишь, а мило посапываешь. И люблю чай, который ты постоянно привозишь! У тебя хороший вкус. И люблю твой голос и шутки. Я… Люблю тебя Валера. — он наконец поднял голову, и увидел Валеру, что закрыл лицо ладонями. Хастур озадаченно посмотрел на него. Одну, две, три секунды… — Оу, только не говори, что я смутил тебя… — протяжно спросил демон. — Н-нет! — мотнул головой мужчина, все ещё не показывая лицо. Его уши были все красные, как и лицо. Такие речи выбили его из колеи. Ему казалось, что он уже повидал все в мире. Но его смутили лишь… Комплименты… От этого наглого демоненка. Он ещё и смеет издеваться, видите ли! Снова воцарилось молчание. Валера потихоньку убрал половину руки с лица, чтобы увидеть причину внезапной тишины. Его руки быстро перехватили чужие, заставляя дернуться, и открыть взор на свои красные щеки. Хастуру открылась замечательная картина, как весь красный мужчина отводит глаза, и… Первый раз его жизнь… Выглядит не столько горячим и крутым, а… Милым. — Ох… Прости, Валера, кажется я не сдержусь. — Гостер нерешительно поднял глаза, как вдруг в его губы впились чужие. Такие мягкие и влажные. Это был просто поцелуй. Но такой невесомый и полный любви… Нежный и любящий. Они отодвинулись друг от друга и снова воссоединили зрительный контакт. Глаза в глаза. Валера улыбнулся Хастуру. Из его губ вырвался смешок. Ещё один, второй… Они оба снова расхохотались. Смех заполнил всю комнату… *** Лежа на коленях Валеры, что в очередной раз читал очередную книгу, Хастур размышлял о событиях что то произошли за прошлый час. Валера же, как считал Хастур и как было на самом деле, не думал об этом, предпочитая стыд — хорошей книге. Вот он медленно убирает книгу и смотрит вдаль. Прямо в окно. — Это твой первый поцелуй? — Хастур даже поперхнулся воздухом. Он был возмущён и… Да неужели он так плохо целуется?! Да, партнёра никогда не было… Он же всем только ради него и отказывал! — Ну да… — признался все же демон. — Мой тоже.