Союзники

      

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 14:00

      Снаряжения каждого бойца:       1. боевая зачарованная мантия       2. опознавательная метка в соответствии с функцией отряда       3. личная палочка       4. усиленная чарами обувь       5. миниатюрная аптечка (1 крововосполняющее, 1 зелье восстановления, 1 универсальное противоядие)       6. карта (1 экземпляр, зачарованный на цели и маркеры передвижения)       7. галлеон (1 экземпляр, служебная монета связи)       Все остальные ресурсы (специализированные зелья, артефакты, дополнительное оружие) выдаются главой штаба на Гриммо (С.С.) в соответствии с назначенной ролью и задачами.

⚔️═══════⚔️═══════⚔️      

      Кто же такой этот С.С.? Раз он глава штаба на Гриммо, может, он мог бы стать её ментором?       А ещё — приказать близнецам открыть кладовку. К сожалению, они поставили на дверь пароль, и она не смогла забрать тот запас, на который заглядывалась до свадьбы.       Молли запретила Джорджу и Фреду возвращаться в Косую Аллею: их чуть было не убили Пожиратели в тот день, когда напали на Нору. Часть вещей удалось спасти, и вчера Гарри и Рон настырно пытались узнать, где они спрятали непроданные вредилки.       Она догадывалась, но говорить почему-то не стала.       В третий раз перечитать пергамент. Ничего не забыть. Перепроверить каждый комплект.       Ещё одна неделя, за которую ей так и не удалось выспаться. Дни, наполненные тревожными мыслями и бесконечным мучительным ожиданием.       Она смахивает крошки с главной страницы Пророка.       Его бумага теперь стала какой-то серой и противной на ощупь. Липкой, будто кто-то пролил сладкий чай. Где-то хлопает дверь, но она продолжает смотреть на лица, которые никогда прежде не видела. В Министерстве образовалась новая партия «Истинная кровь» — большинство в палате лордов уже вступили в неё. Может быть, поэтому Молли уже третий раз меняла подготовленную для Кингсли комнату. Грюм был прав, когда говорил, что через месяц Министерство падёт. Это была четвёртая неделя, и на передовицах газеты всё чаще появлялись заголовки о перевороте.       Откуда у Грозного Глаза была эта информация? Может быть, у них были союзники на стороне врага?       Все, кто жил в этой штаб-квартире, подчинились приказам Грюма. Пока штабы не были скоординированы, содержание ячеек Ордена лежало полностью на плечах старших Авроров.       Но никто ничего не объяснял, и это раздражало.       Дин скоро должен принести ещё одну партию мантий. Вышивкой рун вчера весь вечер занимались Падма и Джинни, сидя в соседней комнате. Гермиона выбрала руну Огня для бойцов, но для целителей нужно что-то другое. Возможно, вода? А для тыла? Точно, что-нибудь про дом. Да, что-то стабильное подойдёт.       Взгляд цепляется за любимую кружку Рона с метлой вместо ручки: с прошлого вечера никто так и не вылил из неё молоко. Ночью Грюм забрал мальчиков, и она понятия не имеет, где они. Когда Гермиона зашла в комнату Сириуса (всю неделю они строили планы на побег), их постели были пусты.       Гарри так странно молчал все эти дни, пока они с Роном спорили, нужно ли оставаться. Неужто решил, что без неё будет легче? Хочется верить, что Рон образумил его, сказал то, что она не успела тогда.       Как же бесит, что они взяли и вычеркнули её вот так. Будто Гермиона была ненужным исписанным пергаментом. Хотя, может, у них просто не было выбора?       В горле першит от горького кофе. Стоит закрыть глаза, в висках звучат смех и крики.       Она постоянно возвращается к той ночи.       Пальцы касаются светлого выпуклого шрама на предплечье, и она вздрагивает, но вовсе не от холода. Царапины зажили, но Гермиона всё равно не может отделаться от ощущения, что кожа затянувшейся раны такая же грубая, как новая боевая мантия: громоздкая и жёсткая на её плечах.       Волосы повсюду: хвост опять распустился, и она с раздражением сдувает кудри, когда те падают на кончик носа.       Боль в груди острая, но притупляется, если двигаться. Застёжки открываются и закрываются, и под их мерные щелчки Гермиона пытается не думать.       Двадцать аптечек, с учётом прибывшего вчера Симуса Финнигана. В её ногах лежит нечто похожее на крылышки насекомого. Правда, Гермиона понятия не имеет, откуда они здесь взялись: вчера после ужина Кэти вымыла пол заклинанием, чтобы Молли не ворчала на них.       Дин запрыгивает на стол, и Гермиона слышит знакомый мотив. Если честно, за эти дни раздражающее насвистывание Томаса стало обязательной частью её утра, и она была вынуждена привыкнуть к нему.       Дин прибывает во вторую волну, а вместе с ним на кухне по утрам начинает играть магловский радиоприемник. Сквозь стены до Гермионы вечерами доносятся отголоски знакомых магловских песен. Однажды она даже хотела постучать, но быстро ушла в свою спальню.       Иногда она замечает его взгляд поверх страниц, и в руках у него часто оказываются нужные ей книги. Некоторые, кстати, запрещены в нескольких странах. Как он достал исследование о двойственном поведении рун, до сих пор оставалось загадкой. Возможно, не одна она интересовалась продвинутой магией.       Когда палочка в его руке прочерчивает воздух, ткань на мантиях вспыхивает.       Гермиона улыбается едва заметно.       — Закончил?       Он теребит значок на джинсах, прежде чем ответить.       — Жду, пока Невилл принесёт ещё одну порцию зелий, чтобы пропитать оставшиеся повязки.       — Я всё ещё не уверена, что свечение в темноте — хорошая идея. Слишком большой риск.       — Уже поздно что-то менять, — Дин пожимает плечами. — Вот, как обещал.       Книга ощущается тяжёлой, когда она забирает её из его рук.       — Ты… — она откашливается. — Спасибо.       — Интересный выбор, — он хлопает в ладони. — Все-таки не каждому в такое время хочется читать про синтаксис рунной интенции.       Гермиона решает промолчать.       — Зачем тебе это?       — Для контрпроклятий.       В глазах Дина рождается интерес.       — Например?       — У многих рун, — она проводит рукой по шву на плече, — есть двойные значения, — пальцы касаются рисунка: — Например, руна огня, — обводят выпуклые нити, — символ знания. Но если её перевернуть, — она переводит взгляд на серый туман за окном, — этот огонь способен испепелить.       Перед глазами выстраивается чёткая рунная формула: когда её руны переворачиваются, она рассыпается на мелкие осколки.       — Иногда, чтобы придумать контрпроклятие, надо поменять всего одну деталь, — она мягко улыбается. — Руны подвижны, как смыслы. Меняешь угол зрения, и ужасное становится прекрасным. В этом есть некая красота, но и это является их главной опасностью.       Томас смотрит на неё со странной смесью восторга и испуга. Её не покидает ощущение чуждости, как тогда — перед портретом.       — Хаос — обратная сторона порядка, что ли?       — Надо просто знать достаточно, чтобы подчинить его, — она хмыкает. — Кстати, я не видела твоих родителей? Где они? Готовятся к миссии, как родители Кэти?       Неожиданно он мрачнеет, и Гермиона поспешно отводит взгляд.       — Говорят, что Орден даёт убежище родственникам тех, кто записался в добровольцы, — аккуратно произносит она.       — Мой отец был Пожирателем смерти, Гермиона.       О боже.       — Прости, я…       — Забавно, что я сделал для семьи то же, что он и когда-то. Моя семья в безопасности, потому что я здесь, — в глазах Дина на секунду мелькает ярость. — Сколько… — буднично переспрашивает Дин, — сколько там до общего собрания?       — Часа три.       Дин пожимает плечами, а потом закусывает щёку.       — Я решил, что буду частью отряда целителей.       Падма все уши прожужжала про буклет, который ей выдали.       — Грюм сказал, что все обязаны определиться, иначе это сделают за нас.       — Наверное, к лучшему, — он втискивает руки в карманы джинс. — Говорят, что мы будем изучать много необычных лечебных чар, составы ядов и рецепты сложных зелий.       — Надеюсь, что тебе будет легко овладеть лечебной магией.       Из-за её слов Дин прищуривается.       — Ты не с нами?       — Я… — она прячет очередной пузырёк в сумке. — Если честно, я сама не ожидала.       Может, кому-то надо быть там, где страшнее всего. Оставаться в тылу было бы предательством: Гермиона могла бы пригодиться на поле боя. В конце концов ей даже не обязательно участвовать в операциях: она могла бы быть главой группы снабжения.       Голос Дина вырывает её из мыслей.       — Целителей всегда не хватает. Все ведь хотят сражаться, да, Гермиона? — он шевелит ногой, когда произносит это. — Ты уже подписала контракт?       Взгляд Гермионы невольно опускается к карману мантии, откуда виднеется измятый край пергамента. Она вспоминает, как много раз касалась его, когда раздумывала вечером, как лучше поступить.       — Да.       За спиной хлопают двери: штаб постепенно просыпается.       — А читала?       Она закрывает последнюю аптечку и переводит внимательный взгляд на Дина.       — Почему ты спрашиваешь?       — Сложно быть боевым магом с запретом на использование непростительных.       У неё перехватывает дыхание.       — А мы и не собираемся их использовать.       — Хитрые комбинации с использованием старых рунных письменностей не лишат их преимущества, Грейнджер, — Дин пожимает плечами. — Без непростительных и опыта Орден будет в очень уязвимой позиции.       Боль в закушенной губе пульсирует.       Она хочет что-то возразить, но вместо этого берёт пузырёк зелья и делает вид, что читает его состав.        — Хочешь, покажу кое-что? — вдруг весело произносит Дин. — Близнецы дали мне пароль.       Она поднимает бровь, и на лице Дина Томаса расцветает счастливая улыбка.

Кладовка, площадь Гриммо. Август. 9:00

      Из кухни слышатся привычные утренние разговоры: все обсуждают тот факт, что Кормак Маклагген снова провёл ночь в комнате Лаванды Браун, а вовсе не тревожащие заголовки «Пророка».       Гермиона вопросительно смотрит на затылок Дина, который, кажется, забыл очерёдность слов в пароле.       Дверь, с которой она безнадёжно сражалась последние дни, приоткрывается после третьей попытки. Ещё бы. Конечно, она бы никогда не додумалась до идиотского пароля «Глаз Грюма моргнул». Ей даже не хочется знать, кто из этих троих это придумал. Совсем нечем заняться, видимо.       — Неужели… — Гермиона не успевает закончить, потому что в проходе всплывают два хитрых довольных лица.       — Мерлиновы яйца, Томас, мог бы и пошевелить задницей, а то у нас тут брюквенный порошок уже кончился.       Как только Фред и Джордж видят её, они вмиг становятся серьёзными, переглядываются и загораживают проход, словно два цербера.        — Гермиона? — Фред облокачивается о косяк и осматривает её от макушки до пят. — Ты…       — Погоди, ты настоящая? — Джордж аж подпрыгивает. — Дин, она настоящая?       — О, боже… — раздражённо вздыхает Гермиона. — Зачем вы поставили пароль на кладовку? Там, между прочим, много жизненно важных ингредиентов.       Дин вытягивает шею, и Гермиона решительно протискивается между близнецами, но они не дают пройти.       — Пропусти, Джордж.       — Она может помочь, — раздаётся за спиной слабый голос.       — Да ну? — их скептический унисон заставляет Гермиону закатить глаза. — Староста?       — Гермиона сечёт в рунических письменностях.       Звук разбитого стекла: Джордж корчит рожу, а Фред неловко чешет лоб. Она слышит отдалённое жужжание.       — Что там? — нетерпеливо спрашивает она, вставая на мыски и пытаясь разглядеть источник шума. — Что это?       Дин кашляет в кулак.       — Да так. Это…       — Брюква.       — Брюква?       — Абсолютно обычная…       — Очень скучная брюква.       Очень медленно Гермиона одаривает их вопросительным взглядом: таким, какой видела у Минервы в школе. И не зря, потому что близнецы сихронно сглатывают.       — Ваша брюква жужжала.       — Бывает, — разводит руками Джордж. — Все мы немного жужжим. Да, Фред?       — О, да. Я люблю жужжать.       Тут же из-за их плеча вылетает нечто сверкающее, металлическое и подозрительно круглое: словно рассерженный жук, оно мечется пару секунд между их голов, а потом взрывается фиолетовым едким облаком.       Вчетвером они удушливо кашляют.       — Драккл, — выдавливает Джордж. — Ладно, это не брюква.       — Это прогресс! — отмахивается от него Фред. — В этот раз шесть секунд, а не две. Целых шесть!       Гермиона ловит обугленный снитч, и его крылышки щекочут ей ладонь. На его треснувшем корпусе вспыхивают три кривых небрежных руны, а потом тут же гаснут.       — Что это?       — Снитч, — пожимает плечами Дин. — Ничем не примечательный скучный снитч.       — Снитч в депрессии.       — Со всеми случается.       Гермиона моргает, прежде чем поднести устройство к лицу и проговорить.       — Из-за небрежности эта руна не читается. Вы буквально приказали ему взорваться.       Локоть Джорджа врезается в бок Фреда, и тот взвывает от боли.       — Надо было использовать что-то другое для нанесения, — качает головой Джордж.       — Чем тебя не устроил серебряный кухонный нож?!       — Ага, ещё бы посоветовал взять фамильную вилку Блэков из сервиза Гарри? Ту, что с узором черепов?       — Кикимер бы придушил тебя.       — Я же говорил, — Дин разводит руками, когда Гермиона переводит на него взгляд. — Нам нужна помощь.       — Надо было вернуться к шару для прорицаний ещё раз, но ты не послушал! — супится Фред. — Так что, может, мы бы уже узнали, как делать руны более точными.       — Шар — моя идея!       — Ты как всегда!       — Да ну, а как бы мы ещё узнали, что написать на проклятом металле, если бы не он.       — Ага, тот экземпляр тут же взорвался! Не припоминаешь, Мерлина ради?       — Так, — громко окликает она, — немедленно прекратите.       Наверное, сейчас её взгляд убийственный. Иначе не объяснить, почему близнецы перестают пререкаться. Гермиона считает до трёх, прежде чем спросить.       — Где исходная формула и чертежи? Чтобы помочь, мне надо взглянуть на конструкцию.

Штаб-квартира Ордена Феникса, площадь Гриммо. Август. 14:00

      — Гермиона, ты слышала, что шоколадные лягушки могут работать лучше, чем Авада?       От взмаха его палочки каменная лягушка на его коленях увеличивается втрое, но Гермиона лишь устало приподнимает брови. Близнецам стоит огромных усилий впустить её в свои покои: в захламлённой комнате леденцы, шары и амулеты соседствуют с консервами и зельями. Банка со спящими в ней пикси вызывает у неё лёгкую тревогу. Под ногами, словно умершие птицы, лежит с десяток снитчей. Дин сказал, что они купили их за бесценок у Наземникуса, и последние дни чинили их, чтобы потом изменить функционал и адаптировать для распыления порошка мгновенной тьмы.       — Шоколад слишком неустойчивый материал для нанесения рун, Фред.       — Эх, жаль. Ешь лягушку, а она в животе бух-бах! — Джордж подходит к Гермионе и внимательно наблюдает, как она работает иглой. — Убийственный десерт.       — Вот я точно фанат жаб, — присвистывает Фред и снова взмахивает палочкой, отчего статуя жабы, которую он поставил на стол, разевает свой огромный рот. — Эти помогут нам перемещаться между убежищами без порталов. А то камины всё равно до конца не отсоединить от общей сети.       — Ага, конечно, — бурчит себе под нос Гермиона. — Пока кого-то не расплющит. Не зря в Хогвартсе их запретили: они же могут в любой момент ожить.       — Не запретили, а спрятали.       — Не сомневаюсь, что именно вы нашли их.       — Я подумывал ещё использовать маленьких для самоуничтожения наших штабов. Рыгают, и тут как… Рыг- БАХ!..       Фред не успевает договорить, так как они оба захлёбываются смехом.       — Это не смешно, — отрезает Гермиона, пытаясь сосредоточиться на нанесении руны. — Абсолютно неэтично.       — Ладно, может галеоны всё-таки лучше, Фред? — тянет Джордж. — Хм.       — Да ладно тебе, Гермиона, — встревает Дин. — Как будто бы снитчи с порошком тьмы нельзя наполнить огневиски или драконьим порохом.       — Можно, — она останавливается, — но мы не будем делать этого.       — Ну, конечно, какое оружие из какашек драконов? — усмехается Фред. — А вот с огневиски идея неплоха. Если кончится, будет запас.       — Правда, можно? — глаза Джорджа загораются от восторга. — А какую руну добавить тогда, чтобы они могли взрываться по…       Гермиона прерывается, и нагретая игла в её руке ломается надвое. Она медленно выдыхает, ощущая, как волны магии накрывают снитч оболочкой.       — Не заставляйте меня доложить на вас Грюму.       — Да ну, Гермиона. Ты ведь сама хочешь участвовать.       На это она лишь устало вздыхает. Фантомная боль в предплечье опаляет руку, и она аккуратно отпускает снитч на стол и отходит на несколько шагов.       — Это мы ещё посмотрим.       Через несколько вдохов устройство зависает на уровне её глаз и парит, покачиваясь. Снитч издаёт вибрацию тише тех звуков, что она слышала ранее на входе сюда. Близнецы и Дин замирают в ожидании и слегка приоткрывают рты, будто уже знают, что произойдёт через секунду.       Следует говорить очень уверенно, чтобы активировать комбинацию.       Давай. Чётко, как приказ.       — Разверзнись!       Руны ярко вспыхивают.       Снитч искрит и трещит. Его крылья трепещут. Из его лопастей вырывается сиреневый дым. Постепенно всех накрывает облако мерцающей пыли. Гермиона закрывает рукой рот, чтобы защититься от порошка из брюквы.       Слышатся восторженные вздохи и кашель, а после — громкие поздравления.       Дин хлопает её по плечу, а близнецы моментально подпрыгивают со своих мест и призывают ещё партию снитчей. В этот момент она думает: замени она на корпусе одну руну, от Дома на площади Гриммо не осталось бы и щепки, но она выбрала нужное сочетание.